Лилия Хисамова – Развод в 45. Я справлюсь (страница 10)

Пусто.

Есть немного налички, но нет ни одной карточки.

— Не может быть, — я слышу свой голос, но он кажется чужим. Слабым. Тихим.

Настя опирается на стену и складывает руки на груди.

— Честно, мне было бы легче, если бы ты сказала, что этот подонок не мой настоящий отец.

Кошелёк падает на пол. Мои руки трясутся как у немощной старухи.

Я начинают орать и швырять всё подряд: одежду, обувь, ключи, сумки.

— Ненавижу! Ненавижу!

Настя хватает меня за плечи и встряхивает так, что зубы клацают.

— Мама!

— Отпусти меня, — вырываюсь и начинаю рыдать, закрыв лицо руками.

Какая же я была идиотка.

Ведь чувствовала, что с мужем что-то не так. Он изменился. Охладел ко мне.

Во всём виновата его малолетняя любовница!

— Есть и хорошая новость! — дочь переходит на крик, чтобы я её услышала.

— О чём ты?

Настя достаёт из заднего кармана джинс красный паспорт.

— На Мальдивы они точно улететь не смогут. Загранка его у меня.

Моя маленькая проказница.

Смотрю на дочь, и слёзы рекой текут по щекам.

В памяти проносятся воспоминания, как я мечтала, чтобы у меня однажды появился малыш. В обеденный перерыв шла в парк, садилась на лавку и, уплетая салат, смотрела на молодых мамочек, прогуливающихся с колясками.

Я представляла, что однажды тоже буду так гулять со своим ребёнком.

Ещё пообещала себе: что бы ни произошло в моей жизни, я всегда буду ставить своего малыша превыше всего.

И никогда не брошу.

Какие бы обстоятельства у меня в жизни ни случились. Хоть я буду бомжевать на улице, ни за что не откажусь от своего дитя.

— Я так тебя люблю, — бросаюсь на Настю и заключаю её тонкое тельце в крепкие объятия.

Дочка стоит столбом, но не шевелится.

— Ты взяла этот паспорт в комоде? — уточняю.

— Угу.

— Можешь его выбросить. Миша на прошлой неделе получил новый, а в комод как раз убрал старый за ненадобностью.

— Чёрт!

Глава 8. Рука помощи

Общая беда сближает.

За последние два дня мы с Настей стали близки как никогда раньше. Совместными усилиями перебрали всю квартиру в поисках любых заначек, потому что налички у нас было катастрофически мало.

Я оставила Мише бесчисленное количество звонков, каждый из которых остался без ответа.

Настя вскрыла свою тайную копилку, куда откладывала подачки от отца. Но даже этих денег при сильной экономии нам хватит максимум на неделю.

— Я могу устроиться работать в кофейню после школы?

— Ни за что! — отвечаю резко.

— Тогда откуда нам взять деньги? Не воздухом же мы питаться будем.

Устало закрываю ладонями лицо.

Я готова сгрызть локти до кости за своё слепое доверие к мужу. Миша завёл специальный счёт в банке на чёрный день, поэтому у меня и в мыслях не было отложить деньги самой для личных нужд.

Как бы мне хотелось проснуться и узнать, что всё происходящее было всего лишь кошмарным сном. Увидеть, что мой муж спит рядом на соседней подушке, улыбнуться и жить дальше.

Но приходится признать правду.

Реальность повернулась ко мне задним местом. А мой муж сейчас делит постель с малолетней шлюхой.

Я уверена, что это беспринципная девица промыла ему мозги. Настроила Мишу против семьи.

Его будто околдовали.

Опоили…

Господи, я поверю в любую версию, только не в то, что мой муж мог оставить меня в столь жалкой ситуации.

— Я ведь работаю, — отвечаю, — деньги есть.

— Ты уже звонила Максиму?

При мысли, что мне придётся рассказывать друзьям о своём плачевном положении, внутри всё сжимается. Я боюсь осуждения как смертной казни.

— Нет надобности. Зарплата будет в конце месяца, как обычно.

— Это через две недели, мам! Он же твой друг. Расскажи ему, что произошло. Пусть поможет.

— Нет! — резко выпрямляюсь. — Мы никому ничего рассказывать не будем.

— Начинается, — дочь закатывает глаза. — Да когда ты уже поймёшь, что твой любимый муженёк — скотина? Он бросил тебя и умотал на Мальдивы с любовницей!

Он. Бросил. Тебя.

Бросил!

Сжимаю пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь.

Нет, Миша не мог меня бросить!

Не мог.

Я никогда с этим не смирюсь.

Он обязательно одумается. Вернётся. Извинится.

Я должна сделать всё возможное, чтобы спасти наш брак. Пусть это будет хоть какая-то попытка исправить ситуацию. Хоть жалкая, хоть обречённая. Но я не сдамся без боя.

При мысли, что Настя может быть права, меня накрывает панической атака. Я иду на кухню заварить себе успокоительный чай.

— Есть хочу, — дочь открывает холодильник. — Ясно. Здесь мышь повесилась.