Лилия Хисамова – Плюс одна разница (страница 30)

— Так где же вопрос, малыш? — протяжно выдыхаю.

— Я так сильно хочу тебя. Каждый день. Везде, куда ни пойду. Не могу ни на чём сосредоточиться. Хочу тебя настолько, что даже вот этот завиток волос кажется мне безумно сексуальным, — убирает прядь мне за ухо. — Ты нужна мне. Но будет ли тебе достаточно только меня?

Мои глаза резко распахиваются.

Огромный, мускулистый парень на долю секунды превращается в маленького мальчика, которого когда-то бросили.

В его глазах отражается та самая беззащитная растерянность, которую он так старательно прячет за маской самоуверенного нахала.

— Глеб!

Мысленно вздыхаю и плачу одновременно. Слёзы таятся где‑то внутри. Они невидимые, но от этого не менее жгучие.

Есения, ты взрослая женщина.

Скажи парню правду. Поставь перед фактом.

Пусть он сам выбирает.

Он! А не ты.

— То есть ты предлагаешь мне отношения без будущего? Что‑то вроде давай потрахаемся, пока нам хорошо, но как только надоест — разойдёмся? — уточняю я.

— Разве не все отношения строятся по этому принципу?

— Нет. Потому что ты сразу заявляешь, что у нас нет будущего.

Глеб теряется.

Я впервые вижу на его самоуверенном лице эту растерянность. Он хочет меня удержать, но его страхи сильнее.

И я тоже слабая. Да.

У меня нет сил просто взять и разорвать отношения, которых я хочу так же сильно, как и он. Может, даже сильнее.

Наверное, если бы не моя беременность, я бы даже согласилась. На это «без будущего». Но сейчас всё иначе.

С другой стороны, вдруг через неделю ему всё надоест?

Или бывает же так, что парни, получив согласие, сразу теряют интерес. Вдруг Глеб как раз один из таких?

За долю секунды я нахожу сотню жалких оправданий, но правда в том, что я просто не готова отпустить его.

Не сейчас. Не сегодня.

— Иди сюда, — на этот раз я сама хватаю его за ворот и притягиваю к себе, чтобы поцеловать.

А затем этот ненормальный делает то, чего я меньше всего ожидаю.

Он усаживает меня на заднее сиденье машины. Срывает мои колготки вместе с трусиками, бросая их на улицу прямо на белый снег.

И через минуту его машина начинает качаться от ритмичных рывков.

Следующим утром я просыпаюсь от привычной тошноты.

Протягиваю руку — Глеба нет рядом. Мгновение паники сжимает сердце, но тут же отпускает, когда я слышу, как из ванной доносится шум воды.

Всё хорошо.

Пока хорошо.

В машине по дороге в офис мы шутим, смеёмся, будто вчерашний незавершённый разговор просто растворился в ночи. Но иллюзия лёгкости рушится в одно мгновение стоит нам переступить порог офиса.

— Глеб, ну наконец‑то! — Милана вылетает навстречу, словно штормовая волна. Я остаюсь в нескольких шагах позади, но её взгляд цепляется и за меня: — О! И Есения здесь.

Рядом с кабинетом Глеба стоят несколько охранников. Их молчаливые фигуры создают гнетущую атмосферу, будто мы уже в эпицентре чего‑то необратимого.

— Пойдём в твой кабинет, срочно, — просит Глеба, а потом косится на меня: — И ты тоже.

Я ловлю взгляд Зины, в которых застыла паника. Что здесь происходит?

Мы входим в кабинет. Я так и остаюсь стоять в пальто, а Глеб снимает верхнюю одежду, но его движения лишены привычной расслабленности.

— В чём дело? Зачем здесь охрана? — спрашивает он, глядя на Милану.

Дверь кабинета остаётся открытой, и я чувствую любопытные взгляды коллег.

К нам заходит и Игорь, сисадмин, с ноутбуком в руках.

— Дело в том, что вчера вечером были украдены материалы по новому проекту, — начинает Милана, чеканя слова, — который мы собирались запускать со следующей недели.

Глеб хмурится:

— Откуда эта информация? И причём здесь Есения?

— Игорь, покажи! — командует Милана.

Сисадмин открывает ноутбук и запускает видео. Изображение чёрно‑белое, но детали различимы.

— Вор, точнее воровка, — продолжает Милана, — не знала, что в кабинете установлена скрытая камера. Вчера вечером, когда офис опустел, она пробралась сюда и скопировала документы из твоего компьютера. Смотри сам.

На экране появляется блондинка в белом пальто, слегка похожем на моё. Лицо скрыто под шапкой. Она садится в кресло Глеба и открывает его компьютер.

— Узнаёшь? — Милана косится на меня, в её глазах блестит торжество. — Это сделала Есения!

— Есения? — Глеб усмехается. Он‑то прекрасно знает, что вчера я была с ним. — Ты серьёзно?

— Да. У меня есть доказательства. Игорь вскрыл её компьютер. Посмотри сам, она отправила все файлы нашим конкурентам. Поэтому, охрана, уведите отсюда эту женщину. Она не просто уволена. Она будет…

— Нет! — в кабинет врывается Зина. — Есению нельзя увольнять. Она беременна!

Глава 26.

26.

Стоп!

Что она сказала?

Ощущение, что на миг весь кабинет превратился в вакуум. Исчезли вдруг все звуки. Народ, кажется, даже дышать перестал.

Но смотреть я могу только на Глеба.

Сейчас мне плевать на клевету Миланы.

На Зину, которая не сдержала слово.

На охранников, которые только и ждут сигнала, чтобы силой вывести меня из кабинета.

Они все лишь фон, размытый и неважный.

Всё, что имеет значение, — это Глеб.

И его взгляд.

Он смотрит на меня так, что я чувствую себя грязной крысой, стащившей у голодающего последний кусок хлеба.

В его глазах нет ни гнева, ни ярости, там затаилось нечто гораздо страшнее: разочарование. И это разочарование ранит глубже любых обвинений.