Лилия Хисамова – Долго и счастливо (не) про нас (страница 16)

Тело пронзает лёгкая боль, когда его член врезается в меня. Но потом становится горячо, и неприятные ощущения исчезают. Словно их и не было.

Руслан громко стонет, насаживая меня глубже.

Но это ещё не предел.

Мне кажется, что вместить в себя эту твёрдую громадину просто невозможно. Я ёрзаю, но парень держит меня крепко, чтобы не соскочила. И рывком входит на всю длину.

— Какая ты узкая, — рычит мне в ухо, продолжая двигаться медленными толчками. — Хочу тебя всю, детка.

Целует меня в губы. Проталкивает в мой приоткрытый рот язык и ласкает им нёбо.

Я теряюсь в своих ощущениях.

Это пытка. Сладкая. Мучительная пытка.

Разве так бывает? Чтобы тебе было невыносимо приятно?

Я следую своим инстинктам, закрываю глаза и двигаюсь бёдрами ему навстречу. Руслан трёт мой твёрдый клитор, трансформируя все ощущения в одно лишь голое возбуждение.

Мне становится жизненно необходимо получить разрядку. Потому что терпеть подобное нереально. Это выше моих физических сил.

Напряжение в животе всё растёт и растёт. Пока с новым толчком не происходит настоящий атомный взрыв, заполняющий всё мое тело приятным теплом.

Руслан резко выскальзывает из меня и приподнимается. Хватает член рукой и начинает дрочить, сжимая головку. Я с любопытством слежу за его действиями, и в этот момент мне на тело брызжут горячие липкие капли спермы. Её много, и жидкость попадает даже мне на лицо.

— Прости, детка. Забыл натянуть резинку.

Я вся трясусь от новой порции адреналина и не знаю, что сказать. Мне безумно нравится всё, что он делает. До каждой мелочи.

Боже. Так недолго и по-настоящему влюбиться.

Мы принимаем вместе душ и возвращаемся на злосчастный диван в гостиной. Руслан включает свой любимый фильм, но уже на первых минутах какого-то шедевра мирового кинематографа мы утопаем в поцелуях, забывая обо всём на свете.

Мы как обезумевшие не можем насладиться нашей близостью. Словно нам уготован лишь короткий миг, по завершению которого придётся расстаться.

Руслан на руках несёт меня обратно в спальню. Уже по собственному желанию. Укладывает на кровать и сам опускается сверху. Мы бросаемся в такой бешеный водоворот страсти, что парень еле успевает менять презервативы.

Ближе к вечеру, уставшие физически, мы плетёмся на кухню проверить запасы холодильника. Я готовлю нам бутерброды, пока Руслан идёт кормить собаку. А когда он возвращается, нежно обнимает меня из-за спины за талию и целует в макушку.

— Мне немного неловко, что тебе приходится держать её взаперти из-за меня.

— Кого?

— Твою собаку.

— Она не моя.

Резко оборачиваюсь.

— А чья?

— Мамина. Она умерла несколько месяцев назад, и я взял её стервозную псину себе.

— Мне очень жаль, — не сдерживаюсь и обнимаю парня.

Что может быть тяжелее потери родителя.

— Спасибо. Это был несчастный случай, — голос Руслана наполнен грустью. — Мама очень любила Лейлу. И баловала её чрезмерно. Вот из неё и выросла настоящая сучка.

— Руслан, — укоризненно.

— Эта псина при виде меня начинает точить зубы. Если я с порога не кину ей кусок мяса, сразу вгрызается мне в ногу. Раны потом долго заживают.

— Она такая агрессивная?

— Думаю, она скучает по матери. Лейла была очень привязана к ней. Но собаке не объяснить, почему любимая хозяйка вдруг пропала. Вот она и страдает бешенством.

Обнимаю его сильнее. Кажется, я чувствую его тоску и грусть как свои собственные.

— А как ты водишь её гулять?

— Никак. Она нападает на людей даже в наморднике. Я бросаю шавку на балкон, чтоб остыла. Худо-бедно справляемся.

— У меня никогда не было собак. Родители не любят животных в доме. Но я бы хотела однажды завести себе какого-нибудь брошенного щенка, который бы нуждался в моей помощи.

— Забери меня к себе. Я очень нуждаюсь в твоей помощи.

— Так уж очень?

— Голоден как волк. Покормишь?

— Бутерброды на столе.

— Там только четыре. Ты себе не стала делать?

Игриво бью его по плечу.

— Если бы знала, что у тебя зверский аппетит, приготовила бы что-то существенное. Мясное рагу, например.

— Всё мясо в доме съедает псина. В холодильнике одни овощи.

— Нарезать салат?

— Давай.

— Если ты поможешь, будет быстрее.

— Конечно, помогу. Ты режь овощи, а я буду смотреть.

Снова игриво толкаю его локтем. Шутник, блин.

— Прости, детка. Я не против. Но потом тебе придётся расплачиваться за мою помощь, лёжа подо мной в кровати. Часами напролет.

Хватает меня за талию и притягивает к себе для поцелуя.

— Тогда я и сама справлюсь, — ехидно улыбаюсь в ответ.

— Сама, значит?

— Так точно.

— А, знаешь, я передумал, — тянется меня поцеловать.

— Решил всё же безвозмездно помочь мне?

— Нет. Я передумал ужинать.

Резко перебрасывает меня через плечо и несёт в обратно в спальню.

— Отпусти! Я хочу есть, — бью его кулаками по спине.

— Если правильно попросишь, мы удовлетворим все твои потребности, крошка, — пихает в рот один из бутербродов и буквально за секунду проглатывает его.

Кровать Руслана явно была не готова к такому напору. Мы сотрясали её всю ночь. А утром, стоило первому лучику солнца проскользнуть в комнату, Руслан в полной боевой готовности вновь притягивает моё сонное тело к себе.

Но, похоже, один из болтиков в каркасе кровати выбился, и доски стали обтираться друг о друга с противным скрежетом.

Руслан, навалившись сверху, продолжает ритмично входить в меня. А я морщусь от неприятного скрежета. Только собираюсь открыть рот, чтобы предложить сменить позу, как звучит громкий звонок в дверь.