Лилия Бланш – Проклятие страсти для этерна (страница 3)

На улице продолжались пытки крохотного даргана, который пищал и потрескивал, а этерн не прекращал мелодичного нытья.

– Бууудь же ты ко мне добрееееее,

Дееетка сладкая мояяяя

Ииии я тебя согреееееюююю

Пыыылкой страстию любяяяя.

Ла-ла-ла. Ла-ла-ла. Ла-ла-ла-лааааа.

– Заткнись, заткнись, заткнись! – возопила я, с яростью распахивая окно. Где-то рядом раздалось слаженное хихиканье. Я покрутила головой по сторонам и увидела, что завывание Танира разбудило если не всех, то многих, и теперь все мои однокурсницы повысовывали головы из окон и злобно хихикают.

– Любимая! С добрым утром! – воскликнул этернийская козлина, едва завидев меня.

– Танир, какого демона тебе от меня надо? – устало спросила я. – Напоминаю, я – чистокровная антропийка, меня не интересуют внебрачные отношения в принципе.

– Я готов! – радостно закивал этерн, прижимая дарган к груди.

– К чему? – с подозрением уточнила я.

– К серьёзным отношениям. Сегодня же пойдём в храм проводить брачную церемонию.

– О-о-о-о-о! – раздалось умилительно-восхищённое со всех сторон.

– Ванесса, соглашайся! – завопил кто-то.

– Такой жених тебе руку и сердце предлагает!

Где-то недалеко от меня раздалось сдвоенное хихиканье повышенной злорадности. Повернула голову и увидела сестёр Сильяэр, которые, как ни странно, смотрели только на Танира. У меня возникли подозрения.

Правда прежде, чем я успела решить, что с этими подозрениями делать, этерн изловчился и подпрыгнул на высоту второго этажа, буквально залетев в моё окно.

– Ты чего творишь? – мрачно поинтересовалась я, отступая. Побоялась, что этернийская туша, забравшаяся в окно, попросту собьёт меня с ног.

Ответом стал поцелуй. Треклятый этерн шагнул ко мне, обнял лицо руками и уверенно поцеловал меня, напористо раскрывая мои губы и касаясь языка. Я замерла, ошарашенная произошедшим, а в следующее мгновение уже колотила кулаками по стальной груди. Бесполезно! Видимо, моё сопротивление он принял за предварительные ласки, потому что лишь нежно, но крепко обнял и продолжил увлечённо целовать меня. Сопротивляться становилось всё сложнее. В голове почему-то шумело, руки слабели, а коленки подгибались.

Наконец, Танир оставил в покое мои губы и принялся покрывать поцелуями моё лицо, плечи… Так, это грозит перерасти в нечто более серьёзное.

– Ты можешь прекратить целоваться хотя бы на минуту?! – запротестовала я.

– Не могу, – печально выдохнул этерн мне в ухо.

Мужские руки уже сминали мою ночную сорочку, и ничего не оставалось, как:

– Stade aith ris!

Этерн замер. Теперь я отправила его не в бессознанку, а просто заставила замереть. Выбора нет, и, надеюсь, суд меня оправдает. Все же видели, как он пел, и слышали, как я возмущалась.

Этерн застыл в том самом виде, в котором был. С закрытыми глазами, губами, вытянутыми уточкой, и руками, обнимающими меня. Кое-как выкарабкалась из объятий приставучего ухажёра и рванула через коридор в комнату Марлен.

– Откройте немедленно!

Сёстры открыли почти сразу. Не знаю, почему вдруг обе оказались в одной комнате – видимо, Эллиссин пришла к сестре, чтобы вместе позлорадствовать. Потому что в нашем общежитии, к счастью, все комнаты были одноместные. У нас всё же элитный университет, вот и условия проживания комфортные.

– Чего тебе, Рид? – с мерзкой ухмылкой поинтересовалась Марлен.

– Вы его прокляли, да?! – едва не задыхаясь от возмущения, спросила я.

– Понятия не имеем, о чём ты, – ответила Эллиссин. – Использование магии запрещено законом, если ты не в курсе.

– Я в курсе! Это что месть? За тот случай, да? Танир, видимо, тоже чем-то не угодил?

– Хочешь совет, Рид? – ухмыльнулась Марлен. – Хватай, пока дают. Другого случая обзавестись таким завидным женихом, тебе уж точно не представится.

И захлопнула дверь прямо перед моим носом. Я чуть не взвыла от отчаянья, пнула дверь злобных этерниек и поплелась обратно, размышляя, что же теперь делать. Оставался один-единственный человек, который мог помочь.

Глава 5

Преподавателя по проклятиям и куратора пятого курса по совместительству я обнаружила в лаборатории, где госпожа Аманис Седхае проводила испытания на крысах.

Наш преподаватель получила официальное разрешение на разработку какого-то нового проклятия. Конечно же, знать, какого именно, студентам не положено. Любая магическая разработка проходит довольно длинный и долгий путь, прежде чем о ней узнают массы.

Поэтому на сигнальный вызов госпожа Седхае не открыла, а лишь активировала видеосвязь.

– Чего тебе, Рид? – вид у преподавателя был не самый дружелюбный. Конечно, отвлекать её от работы строго-настрого запрещено, но… ситуация-то внештатная.

– Госпожа Седхае, мне кажется, на Танира Алриата наложили проклятие?

– Тебе кажется? – с недовольством поинтересовалась куратор.

– Я не… проверяла, – призналась я, ругая себя за недогадливость. Правда у меня есть оправдание – любовный пыл этерн совершенно выбил меня из колеи и помешал рассуждать здраво. – Но ведёт себя очень странно.

– Каким же это образом? – равнодушно поинтересовалась госпожа Седхае. Кажется, она вот-вот пошлёт меня куда подальше и отключиться.

– Он… он пришёл вчера в мою комнату признавался в любви, а сегодня предложил руку и сердце! – Выпалила я. – При этом сам сказал, что даже не знает, как меня зовут.

На лице преподавателя появилось выражение обречённого на смерть.

– Сейчас выйду.

Пришлось прождать почти тридцать минут прежде, чем госпожа Седхае покинула лабораторию. Очевидно, заканчивала эксперимент или… не знаю. В лаборатории преподавателей вход имели только те студенты, которые после пятого курса поступали в Императорскую Академию, куда я совершенно не собиралась.

– Где он?

– В моей комнате. Я наложила небольшое проклятие стазиса.

– Чудесно! – ядовито проговорила госпожа Седхае. – А хорошие новости у тебя для меня есть, Рид?

– Он ко мне приставал, – попыталась оправдаться я. – Пытался раздеть и… это было самозащита!

– Свидетели есть?

– Всё женское общежитие слышало, как он пел серенаду под моими окнами, а я на него кричала.

- Хм…

Когда мы пришли в комнату, Танир стоял в той же позе, в которой я его оставила – обнимающим воздух и с вытянутыми в трубочку губами.

Преподаватель произнесла несколько слов на древнеэтернийском, и с её пальцев потекли энергетические линии, расползаясь по ауре этерна, обозначая рисунок.

– Ты же понимаешь, что я вижу и твоё вчерашнее проклятие? – задумчиво произнесла проклятийница, внимательно рассматривая узоры, подсвеченные энергопотоками.

– Понимаю, – вздохнула я.

– Что мы имеем? На Танира наложили самое обычное проклятие страсти. Самонейтрализующееся.

– Правда?!

– Не радуйся! Проклятие закончит своё действие только тогда, когда объект выполнит внесённую в плетение задачу.

– Какую ещё задачу? – нахмурилась я.

– А ты догадайся, – ядовито ответила преподаватель. – Если есть задача – объект всегда стремится эту задачу выполнить в довольно агрессивной форме.

– Ах, эта задача… – я разом скисла.

– У нас два варианта. Первый, я сообщаю куда следует. Начнётся разбирательство. Следователи, конечно же, увидят и твои проклятия, и проклятие Марлен.