Лилия Альшер – Вакансия для злодея (Академия Морока. Практикум по выживанию) (страница 11)

– А дать вам заслуженную пощёчину считается за резкое движение?

Её возмущению не было предела, как раз под стать его наглости. Подумать только! Шариться у неё в вырезе платья, как в собственном кармане в поисках мелочи! Ещё и прикрываясь благородными помыслами. У неё дрожали пальцы, то ли от злости, то ли от слабости, пока она застёгивала мелкие пуговицы из чёрного жемчуга, и они постоянно выскакивали.

– Можете просто поблагодарить, – сухо ответил Лоран.

– М-м, кусается! – Арман прищурился с почти чувственным удовольствием и сел в ближайшее кресло. – Жить, значит, будет, но пальцы лучше не совать.

– Руки тоже никуда совать не надо, – огрызнулась Адалин, сражаясь с пуговицами.

Лоран встал с колен и сунул руки в карманы, пока не откусили.

– Я спишу вашу радость пробуждения на то, что половину лекции вы пропустили по болезни. Так что повторю специально для вас. Сердце – важнейший энергетический центр в теле мага. Магия течёт в наших венах, помните?

– Помню. Не понимаю только, чем вам помешало спасать мою жизнь платье? Если вообще была такая острая нужда. Пытались сразу получить вознаграждение?

Вместо ответа он вытащил из кармана руку и показал раскрытую ладонь, на которой медленно заживал выжженный символ из нескольких рун, сомкнутых заклинанием. Что-то про Тьму и обмен. Адалин потёрла ребра. Если верить ощущениям, там тоже что-то чесалось и заживало.

– Что это? – Она требовательно посмотрела на обоих.

– Заклинание называется «мост», позволяет не только поделиться магией, но и отфильтровать её. – Лоран усмехнулся. – От примеси чужих чар. Которые вас отравляют.

Адалин недоверчиво склонила голову. Она, конечно, знала про вредоносные заклинания и проклятия. Всё же, когда живёшь в семье тёмных, прекрасно ориентируешься в возможностях чароплетения. Но родовые артефакты защищали её, делали практически неуязвимой. Она же не какая-то подзаборная ведьма, она дочь лорда. Одна из Букета. Её кровь сама как артефакт!

– Чар? Считаете, что меня прокляли?

Магистры как-то подозрительно переглянулись. Некромант вовсю веселился, ему только пакетика с засахаренными орешками не хватало, как в театре или в иллюзионе.

– Не совсем, – наконец отозвался Лоран, и на его губах зародилась насмешливая улыбка. – Не знаю, как и сказать. У вас просто острая непереносимость магии инкуба.

– Магии кого? Вы серьёзно?

– Вполне. Не я же ношу на себе артефакты, свойств которых не знаю.

Он так шутит? Она несколько секунд смотрела в холодные глаза. Не моргая. Потом осторожно встала и отряхнула платье. Взгляд скользнул по кольцу Венсенна, которое она надела утром. Хотелось почувствовать поддержку. Хотя бы от этого дурацкого перстня.

– Это просто смешно, – фыркнула Адалин.

Лоран смотрел на неё с унизительной смесью жалости и отторжения. Стоял такой высокомерно прямой посреди своего кабинета, одетый с отвратительной элегантностью. И смотрел на неё… так. И уже не казался привлекательным. Вообще. Ну, может, чуть-чуть, чем раздражал ещё сильнее. Чтоб ему провалиться.

Адалин выпрямилась, как на приёме у королевы.

– А может, это ваша вина?

– Моя?

Удивился он неподдельно. Как профессиональный лжец.

– Да. Мне стало плохо именно на вашем занятии. И от вашей магии!

– От моей, значит? – Он сделал шаг к ней и чуть подался вперёд.  – От моей магии вам стало хорошо. И вы забрали её весьма немало. Магия, Адалин, довольно тонкая структура. Она может сочетаться, а может резонировать. Вот вы с магией приворота прекрасно… резонируете. И весь магический потенциал вашей крови уходит на нейтрализацию чар. А знаете, что случается, если токсические чары перевешивают?

Адалин скрестила на груди руки. Приворот? Мог бы придумать что-нибудь оригинальнее. Тонюсенький голосок внутри, которому слова, вообще-то, не давали, пищал, что нет у него причин врать. А вот поглумиться – целое письмо.

– Так, знаете? – переспросил он, будто она сдавала экзамен экстерном.

– А можно я скажу? – Арман с улыбкой протянул руку вверх, как ненавидимый всем классом отличник. – Когда это случается, самоуверенные магессы падают носом в учебную тетрадь.

Адалин раздражённо обернулась к некроманту. Дафне не смутился даже ради приличия. Непринуждённо стряхнул с мундштука ворох тающих искр и снова закусил кончик, с прищуром рассматривая её.

– Вы в своём уме, магистр?

– К сожалению, в своём, – с неудовольствием подтвердил Лоран, тоже без приязни глядя на друга, – это его обычное состояние.

Адалин покачала головой.

– Я не знаю, что за игры вы затеяли, но я знаю, что потеряла сознание от вашей магии, магистр, – вежливое обращение в её словах прозвучало грязным ругательством. – И я вас не боюсь. Но вы худшее, что со мной случалось.

Желваки Лорана дёрнулись. Он явно сжал зубы, чтобы удержать за ними ответные любезности. Но потом всё-таки прохладно проронил:

– Будем надеяться, что так и будет.

Адалин увидела свою сумку у кресла, взяла её и вышла из кабинета.

– Повремените с магией, возможны силовые всплески, – бросил Лоран в закрывающуюся дверь.

– О, ваша первая семейная ссора, – поддразнил Арман, прижимая к груди узкую ладонь. – Я буду рассказывать об этом твоим внукам.

Лоран повернулся:

– Иногда мне кажется, что твоё относительное бессмертие плохо сказывается на твоём языке. Всё же он неуместно длинный.

Арман только рассмеялся.

***

Только пробежав два пролёта лестницы, Адалин остановилась у перил и заставила себя замедлиться. Куда она вообще бежит? Хотелось, конечно, подальше от Лорана с его мерзким дружком, но вроде как ещё учебный день в разгаре. Часовая сфера на ладони подтвердила, что в обмороке она провалялась всего полторы пары и благополучно пропустила некромантию. Хвала тёмным богам за малые радости. Хватит с неё на сегодня некромантов и демонологов.

Третьей парой, сразу после обеда, благодаря которому в учебных коридорах царила пустота, числилась скучная Артефакторика, спаренная с алхимиками.

Расписание обещало занятие в лабораториях старого корпуса. Холодного и тоскливого, поэтому не стоило бы пропускать обед. Но то ли от обморока, то ли от общения с Лораном, Адалин подташнивало, и только густой кофейный аромат, идущий от обеденного зала, манил туда зайти. Кофе обещал утолить если не голод, то хотя бы печали.

– О, ты жива, – змеино улыбнулась Николь, когда Адалин поставила бумажный стаканчик с руной подогрева на их рабочую парту. – Как самочувствие?

– Терпимо.

Адалин огляделась, улыбнулась махнувшей ей Вейле и села на стул. Просторная лаборатория пахла реактивами, металлом и настоями трав. Со сводчатого белого потолка спускались на толстых цепях длинные лампы. По одной на каждые два ряда рабочих столов. У стен стояли высокие шкафы с мелкими ячейками за стеклом, где хранились образцы и материалы. Бытовой магией в таких помещениях не пользовались, и поэтому чувствовалось некоторое запустение и общая обшарпанность.

Осматриваясь, Адалин вытаскивала из сумки тетрадь и перья, вполуха слушая оды Николь отчаянной мужественности Лорана.

По её словам выходило, что бывший жених, едва не рискуя жизнью, бросился её спасать. А потом взял на руки и испарился в эффектных клубах мрака.

– Клубах мрака?

– Ну клубов, может, и не было, – призналась Николь, – но телепортировался он эффектно. Клянусь бабкиным наследством, что видела, как его глаза почернели. Как у демона, представляешь?

Адалин поджала губы, открывая тетрадку.

– Представляю. Очень хорошо представляю.

Николь окинула её преувеличенно цепким взглядом:

– Ты точно не передумала?

Адалин как раз потянулась за кофе и чуть не разлила его от неожиданности. Она же не про помолвку?

– Ты это о чем?

– О Датуре. – Николь откинулась на спинку стула, и тот жалобно скрипнул, моля о пощаде. – Он мой. Договорились?

Пред мысленным взором Адалин появился Датур. Как живой: надменный, холодный, язвительный, вопиюще сексуальный и раздражающий.

– Просто попробуй сама в следующий раз в обморок упасть, – посоветовала Адалин.

Ответить Николь не успела – с ударом колокола в дверях появился мышиного вида молодой мужчина в очках. Суетливо поздоровался и сразу прошёл к доске. Он удивительно подходил этому месту. Такой же… обшарпанный и непритязательный. Если здесь все преподаватели такие, она начинала понимать Николь. На контрасте с мышиным магистром Датур выглядел тёмным богом во плоти.

Хоть и был сущим демоном.

Она нахмурилась, вспоминая, как по-свойски он её «спасал». Может, они и были когда-то связаны, но по сути совершенно чужие друг другу люди. Ещё и выставил её бельё на потеху некроманту. А что за чушь он нёс про приворот? Какие ещё инкубы? Адалин посмотрела на перстень, всё ещё украшавший руку. Красный камень в оправе слегка помутнел и выцвел, словно вишня из компота. Родовые артефакты так себя обычно не вели. Что натворил этот мерзавец с её кольцом?