Лилит Винсент – Золотая красота (страница 8)
Мама вздохнула и потерла переносицу.
— У меня нет времени на это, но я вижу, что ты упрямо отказываешься понимать мои мотивы. Оставайся на месте, нам нужно поговорить.
По кивку мамы Кингсли и Адам начали наступать на меня, их глаза мерцали злобой. Мама просто стояла в стороне и наблюдала. Страх сдавил горло ледяными пальцами. Теперь я поняла, почему эти двое всегда вызывали у меня дрожь. Глядя на маму, я увидела то же ожесточенное выражение лица и осознала, что оно не сходит с него уже несколько месяцев. Я должна была понять раньше: мама больше не «из хороших». Она лгала всем, творила ужасные вещи, а мы невольно ей помогали.
Я бы предпочла встретиться один на один с Мутагентом, чем быть причастной к ее жестокости, пусть даже косвенно. Я развернулась и рванула назад по коридору к той двери, через которую всего несколько минут назад вывела Дексера. Он не мог уйти далеко. Может, я догоню его, и он покажет мне, как выжить за стенами этого проклятого места. Он ведь будет рад меня видеть? Он сам звал меня с собой.
— Ловите ее! Не дайте ей уйти! — закричала мама Адаму и Кингсли, и мой страх удесятерился, когда я услышала за спиной топот погони. Я неслась по лабиринту коридоров, сердце бешено колотилось в ушах. Я выскочила в наружную дверь и прибавила ходу. Когда она с грохотом захлопнулась за моей спиной, я услышала крик мамы. Она звучала как безумная. Ее тайна вот-вот вырвется на волю. Я прижалась к стене, касаясь ее кончиками пальцев, чтобы нащупать дорогу в темноте.
Внезапно вспыхнули прожекторы, заливая всё вокруг светом, ярким как днем. И меня в том числе. Черт.
Я бросилась к воротам, ожидая, что дежурные охранники окликнут меня по имени. Но ничего не произошло, и я поняла: мама, должно быть, временно отозвала стражу, чтобы выпустить своего новоиспеченного Мутагента без лишних свидетелей. Я проскочила через одну внутреннюю калитку, затем через вторую, даже не пытаясь закрыть их за собой. Когда я добежала до последних ворот и начала судорожно возиться с ключом в замке, я услышала, как Кингсли выкрикнул мое имя. Навесной замок щелкнул, я рванула створку и выскочила в необъятную пустую тьму.
Двадцать футов до границы света. Десять.
— Ру Адэр, немедленно вернись! — визжала мама у меня за спиной. — Твое место здесь, со мной! Мы всё обсудим!
Не было таких слов, которыми она могла бы убедить меня, что ее чудовищные дела — это нормально. Я лучше умру, чем останусь в этом месте еще хоть на секунду. Грудь ходила ходуном от быстрого бега, и ночь поглотила меня. Ноги вбивались в мягкую землю. Воздух врывался в легкие и вырывался наружу с шумом реактивного двигателя. Казалось, я своим топотом созываю всех Оскверненных в радиусе пятидесяти миль, но я задавила ужас и продолжала бежать. Пошлет ли мама погоню во тьму или решит, что рисковать верными людьми не стоит? Не знаю. Я была носителем опасной тайны, но, возможно, она решит, что здесь, снаружи, я всё равно покойница. Джозайя должен быть где-то рядом — новообращенный и наверняка голодный. Кожа покрылась мурашками, стоило мне представить, как он выслеживает меня в тенях.
Ночь была темной, лишь тонкий серп луны и россыпь звезд освещали путь, но через несколько минут глаза начали привыкать, и я стала различать очертания предметов. Впереди замаячили дома городка, который когда-то назывался Брукхейвен. Я протрусила между двумя зданиями, затылок покалывало от недоброго предчувствия. У меня не было ни оружия, ни припасов, и я едва видела на десять футов вперед. Оскверненные никогда не спят, но в темноте они видят хуже людей. К несчастью, у них отличный слух — и я вспомнила об этом как раз в тот момент, когда моя нога зацепилась за какой-то мусор. Я полетела кувырком, подняв жуткий металлический лязг и ахнув от боли, когда приземлилась на руку, ободрав локоть.
Мне хотелось заскулить и заплакать, но я плотно сжала губы, чувствуя, как паника подступает к горлу. Если поблизости есть Оскверненные, они точно это слышали. Нужно немедленно убираться с открытого места. Я пошарила вокруг, поняла, что споткнулась о старые металлические трубы, и схватила одну. Она была длиной с бейсбольную биту и достаточно легкой, чтобы держать в одной руке. Сжимая свое оружие, я, пригнувшись, шмыгнула в открытую дверь ближайшего дома и забилась в щель между стеной и диваном, наполовину сгоревшим в пожаре. Под ногами хрустело обугленное дерево и битое стекло, но в тот момент мне было плевать, где я, лишь бы это место защитило меня от тех, кто рыщет снаружи.
Выставив трубу перед собой обеими руками, я попыталась успокоить дыхание, чтобы прислушаться к звукам улицы.
Похоже на шаркающую походку Оскверненного, направляющегося к моему убежищу. Я прижала ладонь к губам, подавляя всхлип. Судя по звукам, он был один и двигался не слишком быстро. Я перехватила поудобнее вспотевшую рукоять трубы и взмолилась, чтобы он не зашел. Если я убью его, это привлечет других тварей, и меня окружат и растерзают в темноте десятки когтистых рук и щелкающих… Я тихо выдохнула и постаралась отогнать этот кошмар. Пока я не шевелюсь, меня не заметят.
Я медленно и беззвучно считала до десяти, снова и снова, стараясь максимально очистить разум, чтобы не впасть в истерику. Оскверненный бродил где-то там, на дорожке, выискивая то, что издало этот заманчивый шум. Дверь, через которую я вошла, была распахнута настежь и сорвана с петель, не обеспечивая никакой защиты. Примерно на тысячном круге счета шарканье начало удаляться, и мои плечи опали от облегчения. Но я всё равно не двигалась. В темноте могло скрываться что угодно, включая бедного Джозайю-Мутагента, который только и ждет, когда я высунусь.
Прошли часы. Ноги дрожали, мышцы бедер ныли, но адреналин и страх заставляли меня замереть. Малейший звон стекла или скрип подошвы по полу мог привлечь очередного мертвеца. Прислонив голову к стене и положив трубу на колени, я ждала. Ждала и ждала. Это была самая долгая ночь в моей жизни.
Я так долго смотрела в пространство воспаленными глазами, что не сразу заметила, как начали проявляться детали книжного шкафа напротив. Цвета корешков. Буквы, которые можно было разобрать. Солнце всходило.
Я выдохнула с облегчением. Я всё еще была крайне уязвима и совершенно одна, но теперь я хотя бы видела того, кто решит на меня напасть. Медленно и осторожно я поднялась на ноги, используя трубу как трость. Мышцы ног отозвались криком боли и судорогой от холода и затекшего положения. Я поковыляла к двери, во все глаза глядя по сторонам и ловя каждый звук.
Улица была завалена обломками и заставлена брошенными машинами. Сквозь трещины в бетоне пробивались сорняки. Когда-то на углу была кофейня. Я часто заказывала там прохладительные напитки в жаркие летние дни. Теперь окна были выбиты, а вывеска сорвана. Я едва узнавала Брукхейвен. Как же быстро рушится мир.
Утро было безмолвным, но кожа зудела от напряжения. Я сжала свое оружие обеими руками. Дексер где-то здесь. Он сбежал совсем недавно, он не мог уйти слишком далеко. Впереди раздался ритмичный стук. Я была уверена, что слышала его раньше, но не могла понять, что он означает. Тот, кто издавал этот звук, скрывался за углом, и я медленно двинулась вперед.
Потому что это была не просто лошадь. На ней был всадник. Мужчина с дробовиком на плече, оглядывающий улицу. Его широкая спина была прямой, и сидел он так уверенно, будто в этом утре не было ничего опаснее, чем он сам.
Как только он замечает меня, его руки сжимают поводья, и он сдавливает бедрами бока лоснящейся коричневой лошади, пока та не останавливается. На нем черная шляпа с широкими полями, нахлобученная так низко, что глаза тонут в тени, но я узнаю эти челюсти. Белый квадрат воротничка у горла. Но больше всего я узнаю его рот. За эти годы я смотрела на него часами. Чувственные губы на красивом лице.
Его имя само срывается с моих неверящих губ:
— Отец Кинан?
Мужчина слегка наклоняет голову, пытаясь разглядеть мое лицо, пока солнце слепит ему глаза.
— Кто это тут зовет меня отцом Кинаном?
Я могла бы просто назвать свое имя, но я хочу, чтобы он сам увидел меня. Хочу, чтобы меня
Я иду навстречу лошади отца Кинана, высоко подняв подбородок, чтобы восходящее солнце осветило мое лицо.
Когда до него остается пятьдесят футов, он делает резкий, прерывистый вдох.
— Господи помилуй. Неужели это Ру Адэр?
Глава 4
Жуткие новости из Нью-Йорка и Филадельфии появились всего два дня назад, когда Оскверненные пришли в Брукхейвен. Я видел их по телевизору: они неслись ордой по Пятой авеню на солдат, которые косили их огнем. У нас здесь, в Брукхейвене, было больше теорий заговора, чем паники. Поговаривали, что правительство выдумывает монстров, чтобы ввести военное положение, но существо, что колотится головой об окно моего грузовика, — не заговор. Это миссис Тейлор, моя соседка и уборщица, и теперь она пытается меня съесть.