Лилит Винсент – Золотая красота (страница 27)

Я меняю нас местами так, чтобы она оказалась на капоте, и она помогает мне снять её джинсы. Её бедра такие красивые и мягкие, я провожу пальцами по её плоти, слушая, как она судорожно вздыхает. Затем я склоняю голову и долго провожу там языком.

— Хорошо так, Красавица?

Она стонет в ответ, запуская пальцы в мои волосы, и выдыхает:

— О, Господи. Так хорошо.

Я продолжаю, нахожу её клитор и работаю языком — сначала медленно, потом быстрее, слыша, как учащается её дыхание.

— Я ведь лучше их в этом, да?

Она вскидывает голову.

— Что?

— Я лучше ласкаю тебя языком, чем мои братья.

Ру смеется и закрывает лицо руками.

— Ты не можешь спрашивать меня об этом!

— Могу и спрашиваю. Так что скажи мне, что я лучший.

Ру тянется вниз и притягивает меня к себе.

— Ты лучше всех в том, чтобы быть Блэйзом Леджером. Таких, как ты, больше нет.

Я хмурюсь:

— Черт возьми, Ру. Потешь мой соревновательный дух. Скажи, что я лучший.

Всё еще смеясь и целуя меня, она обвивает ногами мои бедра и притягивает вплотную.

— Зачем ты приплетаешь сюда своих братьев?

Приплетаю братьев? Хм, интересная мысль. Мне до безумия любопытно, как она выглядела, как звучала и сколько раз кончала с моими братьями. Ру, кажется, хочет нас всех, и мне интересно, что она получает от каждого из нас такого, чего не может дать кто-то один.

Её пальцы расстегивают мои джинсы, и я помогаю ей их стянуть. Я провожу членом по её плоти, смазывая головку в её влаге. Она так чертовски возбуждена, что я не могу оторвать взгляд от её сладкой розовой плоти. Когда я медленно вхожу в неё, мы оба стонем одновременно.

— Хотел бы я, чтобы они видели, как я тебя трахаю. Хочу почувствовать вкус их зависти.

— Ревность — не самое лучшее чувство, — выдыхает Ру, обхватив мою шею руками и наблюдая за тем, как я вхожу в неё.

Я толкаюсь глубоко и медленно выхожу обратно.

— Я не сказал «ревность». Я сказал «зависть». Я хочу, чтобы они видели, как сильно тебе нравится мой член, и мечтали оказаться на моем месте. Черт, как же это горячо выглядит, — добавляю я, погружаясь в неё до самых яиц.

— Тебе не обязательно говорить о братьях прямо сейчас.

Не обязательно, но я хочу. Мысль о том, что мы все были с этой девочкой, меня заводит.

— Я говорю своим членом, Красавица. Можно мне как-нибудь посмотреть, как один из них тебя трахает? — видеть её, беспомощную от похоти, пока Кинан или Дексер вбивают её в матрас… это звучит безумно сексуально. Может, мы могли бы по очереди.

— Блэйз! — сердито говорит она, глядя на меня сверху вниз.

— А как насчет обоих сразу?

— Блэйз! — но её гнев тает, превращаясь в желание. Она откидывает голову назад, и я не думаю, что эта идея ей так уж противна. Через несколько секунд её тело напрягается, и её киска пульсирует вокруг моего члена — она кончает с криком.

— О, да, черт возьми, — стону я, тяжело дыша и ускоряя темп. Видеть её оргазм — самое прекрасное, что я когда-либо видел. — Ты пьешь противозачаточные?

Ру приходит в себя после оргазма, судорожно вдыхая воздух.

— Конечно нет. Это же конец света.

Жаркая улыбка кривит мои губы, пока я продолжаю её иметь.

— То есть я могу обрюхатить тебя прямо сейчас? Или ты уже беременна? Как же это чертовски мило — видеть тебя в лагере с огромным животом, когда никто из нас не знает, кто из братьев Леджеров тебя обрюхатил.

Щеки Ру становятся пунцовыми.

— Ты самый грязный мужчина из всех, кого я встречала. Ты можешь быть нормальным хотя бы во время секса?

— Значит, хоть в чем-то я победил, — мурлычу я, наблюдая за тем, как мой член скользит в неё и обратно. Это так горячо. Ру создана для того, чтобы её трахали именно так. — Мои братья с ума сойдут из-за тебя, если ты забеременеешь. Кинан не спустит с тебя глаз. Ему будет плевать, мой это ребенок, его или Дексера. Он всегда хотел свою прекрасную золотовласую девочку. И я тоже. И Дексер.

Я чувствую, как её киска снова сжимается вокруг моего члена, и она стонет громче.

— Не знаю, хватит ли тебе одного мужчины за раз, — говорю я ей. — Бьюсь об заклад, ты бы сейчас так красиво сосала второй член. — я вталкиваю большой палец ей в рот, и хотя её губы смыкаются вокруг него, она смотрит на меня с вызовом. — Какая восхитительная мысль. Я бы хотел увидеть тебя заполненной членами с обоих концов.

Я вынимаю мокрый палец и тру ей клитор, продолжая в нее входить.

— Клянусь богом, Блэйз. Если ты еще раз намекнешь на то, что я шлюха, я тебе член отрежу.

Я жарко улыбаюсь ей:

— Только если ты сама этого захочешь. Что, если Красавица научится получать удовольствие от роли сладкой, похотливой маленькой шлюшки братьев Леджер?

Её глаза расширяются, а киска сжимается вокруг меня. Полагаю, эта идея ей всё-таки не так уж противна. Мои толчки становятся беспорядочными, когда меня накрывает оргазм. Глубокие, мощные движения выталкивают Ру за грань, и она практически рыдает от экстаза, крепко обхватывая меня руками и ногами.

Я целую её, чувствуя легкое головокружение и всё еще оставаясь глубоко внутри. Ру прижимается ко мне, и я обнимаю её в ответ.

— Всё, что ты говорил… о том, чтобы я была со всеми вами… это ведь были просто слова, сказанные в порыве страсти? — шепчет она.

Я отстраняюсь и улыбаюсь ей сверху вниз:

— Не знаю. А разве это не так?

— Ты сумасшедший, — шепчет она.

Может, это и безумная идея. А может, и нет. Надеюсь, она беременна. Если никто из нас не будет знать, кто отец, тогда она будет принадлежать нам всем.

Мы одеваемся и садимся вместе на капот, наслаждаясь солнцем и видом. Отсюда обзор открывается на многие мили вокруг.

— Как думаешь, весь мир заражен? — спрашивает Ру.

Теперь это и есть наш мир. Холмы, поля и долины, которые мы видим перед собой. Это всё, что у нас осталось.

— Скорее всего, иначе мы бы уже что-то услышали. Увидели бы самолеты в небе. — я бросаю взгляд на облака в синеве, но небо пусто, как и всегда. Я не чувствую ни гнева, ни отчаяния. Далекие места вроде Токио, Сиднея или Антарктиды меня и раньше-то не особо заботили. Мир стал теснее, но и требования общества сократились, и я не могу отделаться от мысли, что некоторым из нас так даже лучше — мне и Ру в том числе.

Ру медленно кивает, оглядывая ландшафт.

— Если остались только мы и только это место, то нам стоит ценить каждое мгновение.

Я обхожу машину, открываю ей пассажирскую дверь и с улыбкой произношу:

— Я как раз об этом и думал.

Впервые с тех пор, как нам исполнилось шестнадцать, Ру улыбается мне, пока мы едем.

Но когда мы спускаемся к подножию холма, путь нам преграждает грузовик. В кабине двое мужчин, еще трое в кузове. Все вооружены и выглядят чертовски сурово. Теплые, счастливые искры этого дня гаснут в мгновение ока. Нас обоих накрывает паника.

— Блять. — я вцепляюсь в руль и бью по тормозам. Пытаюсь сдать назад, но обнаруживаю, что дорогу сзади перекрыла черная машина.

Мы в ловушке. Гарпун не заряжен. Моя винтовка не заряжена. Я так зациклился на Ру, что забыл: я должен защищать её. Защищать нас.

Ру резко вдыхает, глядя на вооруженных до зубов людей, спрыгивающих с грузовика и окружающих нас.

— Кажется, я их знаю, — говорит она. Но радости в её голосе нет.