Лилит Винсент – Золотая красота (страница 11)
— Есть выжившие, с которыми я бы не хотел пересекаться, но я не знаю ни одной группы, возглавляемой кем-то, кого можно назвать «военачальником».
Ру хмурится:
— Но мама не стала бы выдумывать просто чтобы мы… ох. — она замолкает, её лицо становится горьким.
Доктор Адэр лгала ей? Что вообще происходило в той больнице? У меня нет времени на расспросы: мы сворачиваем на дорогу к переправе, и на нас ковыляют Оскверненные. Они всегда собираются здесь, привлеченные звуками голосов, доносящимися с воды.
— Держись крепче, — предупреждаю я. — Проскочим на скорости через реку. Останавливаться нельзя, так что не упади.
Я даю ей пару секунд, чтобы укрепиться в седле, и пускаю Голиафа в галоп. Из леса выходят новые Оскверненные, тянутся к нам костлявыми руками, их мутные глаза устремлены на нас. Ру вскрикивает от ужаса при виде их количества — их стало опасно много.
— Но! — кричу я коню. Мы влетаем в воду, брызги летят во все стороны. Мой конь замедляется, пробираясь через поток, а затем середина реки становится такой глубокой, что ему приходится плыть. Вода захлестывает наши ноги, заливает седло. Мгновение спустя Голиаф нащупывает дно, и мы выбираемся на другой берег.
Я разворачиваю коня, чтобы Ру увидела десятки Оскверненных, стоящих вдоль берега. Они жаждут добраться до нас, но не смеют ступить в воду. Она смотрит на них во все глаза; похоже, она не привыкла видеть их так близко.
Я направляю Голиафа по тропе к лагерю. Снова виден дым костров, мелькают палатки, хижины и срубы, оставшиеся еще с тех времен, когда люди приезжали сюда порыбачить.
Несколько человек машут мне, их взгляды становятся колючими, когда они замечают Ру в моем седле. Дексера нет на виду, но я привез в лагерь кое-кого другого.
Вдруг раздается удивленный возглас. Кто-то бежит через лагерь прямо к нам — парень в майке, темные волосы падают на глаза. Моё сердце переполняется радостью. Дексер вернулся целым и невредимым.
Я открываю рот, чтобы окликнуть этого сукина сына, но его внимание приковано не ко мне. Оно приковано к Ру. Пока я останавливаю Голиафа, Дексер протягивает к ней руки. На его лице шок, а в глазах такая мягкость, какой я никогда у него не видел. Он обхватывает её за талию и снимает с моих рук, осторожно ставя на землю.
— Краса… девочка, какого черта ты здесь делаешь? — хрипит он. Но в его голосе нет злости. Только восторг. И она улыбается ему, положив руки на его плечи, — широкой, сияющей улыбкой.
Густая, жгучая ревность вспыхивает в моей груди, на мгновение перехватывая дыхание. Он смотрит на неё как на свою. Но я привез Ру в лагерь не для брата.
Я привез её для себя.
Глава 5
— Дексер! — в восторге я бросаюсь ему на шею и крепко обнимаю. Всю дорогу, что мы ехали с Кинаном, я представляла, как несчастный Джозайя-Мутагент разрывает его на куски. — Ты выбрался! Я так счастлива!
— Какого черта ты здесь делаешь?
Кинан уже спешился и стоит рядом с нами. Оказавшись под защитой этих двух сильных, рослых мужчин, я чувствую себя в большей безопасности, чем когда-либо в Башне. Теперь я понимаю, почему. Там всегда что-то было не так, просто я не осознавала, что именно. Все это время там обитало чудовище, но это не был живой мертвец, ведомый голодом и яростью. Это была моя собственная мать.
Я перевожу взгляд с удивленного лица Дексера на внезапно нахмурившееся лицо Кинана. Сердце уходит в пятки: я понимаю, что должна рассказать им правду. Причина, по которой их лагерь периодически подвергается разорительным набегам, — это Башня. Что они сделают тогда? Прогонят меня? Убьют? Дексер и Кинан так добры ко мне лишь потому, что видят во мне «прекрасную даму», нуждающуюся в спасении.
Я оглядываю лагерь. Люди живут под открытым небом, но здесь чисто, всё кипит жизнью, а те, кто собрался вокруг нас живым кольцом, выглядят опрятными и сытыми. В основном это мужчины, женщин совсем немного, а детей нет вовсе. Сердце чуть сжимается — мне не хватает детского смеха и той надежды, которую дарят малыши. В Башне детей тоже не было, хотя мама пыталась поощрять создание семей, и в прошлом месяце две женщины наконец забеременели.
— Ты пошла за мной? Что заставило тебя передумать? — вопрос Дексера возвращает меня в реальность.
Кинан бросает на брата резкий взгляд, и я вспыхиваю: Кинан не знал, что Дексер звал меня с собой. Наверное, если Кинан здесь главный, приглашать кого-то без его разрешения не положено.
От взглядов десятков незнакомцев затылок начинает покалывать.
— Кое-что случилось. Мне нужно сообщить вам обоим нечто важное. О Башне. О моей маме. Но можем мы уйти куда-нибудь…
Воздух наполняет громкий рокочущий звук. Кинан кладет руку мне на плечо, увлекая за собой:
— К мосту. Живее.
Мы идем на другую сторону острова, мимо конюшни, где в загонах теснятся лошади, козы и куры, мимо аккуратных грядок с овощами. Удивительно, чего они смогли здесь добиться, но как же всё это хрупко, когда единственная защита — река. Я привыкла к стенам и высоте над Оскверненными лесами. А здесь я внизу, среди деревьев, и могу смотреть в глаза мертвецам на том берегу.
На противоположной стороне реки на холостых оборотах рокочет вишнево-красный маслкар, двери которого забрызганы грязью. Оскверненные бьются о стекла, но водителя это, похоже, совершенно не колышет. Машина въезжает на деревянную конструкцию, служащую первой половиной моста. Как только передние колеса наезжают на рычаг, падает противовес, и за машиной поднимается решетка, отсекая лишних мертвецов и запирая тех, кто уже успел заскочить на мост.
Вторая половина моста со стороны острова поднята, как в средневековых замках. Двое мужчин с луками быстро расправляются с мертвецами вокруг машины, после чего разводная часть опускается, и водитель въезжает в лагерь.
— Как остроумно, — замечаю я.
Кинан улыбается мне сверху вниз:
— Неплохо, верно? Мы здесь под надежной защитой.
Мне кажется, он очень хочет, чтобы я чувствовала себя в Брукхейвене в безопасности. Но я не могу оторвать взгляда от вишневой машины. Все смотрят на нее, хотя для лагеря этот человек наверняка свой. Водитель тормозит перед нами и глушит мотор. Дверь открывается, и на землю ступают тяжелые сапоги.
Из машины выходит молодой человек — длинноногий, широкоплечий, в джинсах и футболке, которая когда-то была белой, а теперь приобрела цвет старой кости. На нем черная кожаная куртка и черные ботинки. Он отбрасывает длинные волосы с лица, оглядывает лагерь и расплывается в улыбке, завидев Дексера. Но затем его взгляд натыкается на меня, и улыбка застывает.
Меня прошибает волна узнавания. Мне следовало ожидать встречи с третьим, младшим братом Леджером, но в суматохе этого безумного дня я совсем о нем забыла. Блэйз. Имя ему очень подходит (от англ.
Не в буквальном смысле, конечно, хотя в наше беззаконное время я бы не вычеркивала это из списка того, на что он способен. Апокалипсис наверняка пришелся по вкусу таким, как Блэйз — тем, кто никогда не жаловал общество и его правила.
Справившись с изумлением, Блэйз склоняет голову набок. Уголок его рта ползет вверх, а в глазах вспыхивает азартный огонек. По спине пробегает холодок: это выражение на его красивом лице нельзя назвать гостеприимным.
Блэйз Леджер вальяжно направляется ко мне, явно смакуя каждую секунду всеобщего внимания. Особенно моего. Он останавливается напротив и скрещивает руки на груди, задумчиво потирая подбородок и жадно разглядывая меня с ног до головы — от стоптанных кроссовок до непослушных прядей, обрамляющих лицо.
— Ру Адэр. И кто же позволил этой драгоценной птичке вылететь из клетки? Разве твое место не в больнице?
Гнев покалывает кожу. «Позволил»? Никто мне не позволял. Я не была пленницей; я жила в единственном доме, который знала с начала этого кошмара. Но была ли это свобода, если единственной причиной, по которой мы сидели в Башне, был страх перед Мутагентами, якобы более опасными, чем Оскверненные?
— Рад, что ты вернулся, Дексер, — произносит Блэйз, не сводя с меня глаз. — Твое возвращение как-то связано с появлением этой принцессы?
Мне хочется стереть эту ухмылку с его физиономии. Остров довольно велик, но внезапно он начинает казаться тесным из-за одного только эго Блэйза Леджера.
Я поворачиваюсь к Кинану:
— Мне нужно рассказать вам кое-что о Мутагентах. Могу я поговорить с тем, кто здесь главный?
Кинан и Дексер переглядываются, после чего Кинан отвечает:
— Мы можем поговорить в моей хижине.
Волна облегчения и радости накрывает меня: я понимаю, что именно Кинан и Дексер — лидеры этого лагеря. Лучших руководителей и представить нельзя: Кинан — благородный и волевой, а Дексер — мастер выживания. Неудивительно, что дела здесь идут так хорошо, несмотря ни на что.
Когда мы направляемся к хижине, я замечаю, что Блэйз решил составить нам компанию. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему:
— Прости, но я хотела бы говорить только с теми, кто здесь принимает решения.
По лицу Блэйза расплывается самодовольная ухмылка. Он переводит насмешливый взгляд с братьев на меня:
— Хорошие новости, ваше высочество. Я здесь тоже главный. И мне
Глава 6
Я не смотрю на нее. Черта с два я на нее смотрю.