Лилит Винсент – Жестокие намерения (страница 17)

— Мама сделает это. Она привела в порядок мой гардероб и знает, где что лежит. Но спасибо, Лаззаро.

— Нет проблем, — бормочет он, и мы направляемся к двери.

Пока мы идем через подземный гараж, я говорю: — Ты не поправляешь других, когда они называют тебя Лаззаро.

— Мне плевать, как меня называют эти люди.

Когда мы возвращаемся домой, Лаз бросает ключи на прилавок и достает из кармана телефон. — Хочешь заказать пиццу?

Я качаю головой. — Я не голодна.

Его глаза сужаются, а взгляд пронзает, и я знаю, что что-то ужасное вот-вот вырвется из его рта. — Какой спектакль Джулия устроила со сломанной ногой. Я не думаю, что она поступила бы так же о тебе, не так ли?

— Спасибо, что указали на это, — бурчу я.

— Так что сделай что-нибудь с этим.

— Как что? Я не собираюсь лить красное вино на мамино любимое платье, потому что она больше любит Изабель.

Он пожимает плечами, но в его глазах мелькает темный огонек. — Есть лучшие способы отомстить.

— Я не собираюсь сосать твой член, потому что моя семья меня ненавидит.

Злая улыбка зацепляет рот Лаза. Мои глаза прикованы к его шраму, когда он неторопливо приближается ко мне. — Ты собираешься сосать мой член, но потому, что ты жаждешь почувствовать, как я кончаю в твоем горле.

Желание пылающим лебединым нырком пронзает мое тело. Я представляю себя на коленях перед ним, его кулак сжимает мой хвост, пока он медленно и твердо трахает мое лицо. Тепло пронзает меня снова и снова.

Лаз издает тихий стон и проводит рукой по волосам. — Это пытка, Бэмби. Я вижу, ты думаешь об этом.

Я больше, чем думаю об этом. Я могу живо представить это.

Я чувствую это.

Одна вещь, которую мой бывший парень знает обо мне, это то, что я действительно люблю делать минет.

Вроде, очень нравится.

Иногда ночью мне снятся яркие сны, в которых какой-то грубый неизвестный мужчина заполняет мой рот и горло. Я ничего не вижу. Я ничего не слышу, кроме его стонов. Я не знаю, кто он, но его голос похож на растопленный шоколад, когда он уговаривает меня погрузиться в него глубже. Сон — чистое ощущение, но я всегда просыпаюсь мокрой и задыхающейся.

Я люблю давать голову. Мне нравится, что мой партнер все время замирает. Мне нравится тот факт, что впервые в жизни я владею всей властью.

И мне очень нравится тот факт, что я хороша в этом.

Не как Таша.

Как я.

— Черт, мне нужен холодный душ или что-то в этом роде. — Лаз отворачивается, качая головой.

Воспоминания о том, как он стоял рядом со мной в больнице, и его плоть обжигала мою, вспыхивают в моей голове. Я не хочу, чтобы он уходил.

Я не невидимка, когда я рядом с ним. Я не плохое воспоминание, которое продолжает вторгаться. Вся моя жизнь горькая, и на этот раз я хочу чего-нибудь сладкого.

Я хватаю Лаза за футболку двумя горстями и притягиваю его к себе. Его глаза расширяются, когда я упираюсь спиной в стену, и он хватает меня за талию руками.

— Просто заткнись, — шепчу я.

Его губы так близко, что я чувствую каждое слово своим ртом. — Я ничего не сказал.

Я отпускаю его футболку и медленно сползаю по стене, пока не становлюсь на колени у его ног. Большие ступни в потертых черных ботинках, столь же привлекательных, как и его рваные джинсы. Все в Лазе говорит о том, что он умеет хорошо проводить время. Все, что вам нужно сделать, это спросить его, как это сделать.

Мои потные ладони прижимаются к его животу. Я чувствую, как он дышит.

Если бы я была хорошей девочкой, я бы этого не делала.

Если бы он был хорошим человеком, он бы отошел и сказал мне встать.

Наверное, мы плохие люди, потому что мои пальцы цепляются за его пояс рядом с пуговицей, а Лаз меня не останавливает. Он, наверное, думает, что я колеблюсь. Что во мне идет война. Нужно ли мне это? Разве я не должна?

Но я уже решила, что буду это делать. Я готовлю из этого еду, потому что напряжение, должно быть, убивает его. Он действительно хочет этого. Я знала это, когда он оставил это сердце, нарисованное спермой на моих простынях. Я вижу, как сильно он жаждет этого прямо сейчас, когда вздутие спереди его джинсов становится все больше и больше. Сквозь джинсовую ткань виден толстый выступ на головке его члена.

Медленно наклоняюсь вперед и тут же целую.

Лаз стонет.

Я расстегиваю верхнюю пуговицу на его джинсах.

Он стонет громче.

Правильно, ты великолепный мудак. Дай мне стон за каждую мелочь, которую я делаю с тобой. Его застежке-молнии нужно лишь малейшее поощрение, чтобы зубья лопнули. Его член наклонен в одну сторону, толстый и набухший, и боль пронзает мою киску, когда я представляю, как он зарыт глубоко в мой рот.

Но еще нет. Я схожу с ума, дразня его. Я стягиваю его трусы, и тяжелый вес его члена качается вперед.

У Лаз один из самых великолепных членов, которые я когда-либо видела. Он сбрил все свои волосы, из-за чего он выглядит огромным. Кожа мягкая и ярко-розовая, по всей длине выступает толстая вена. Я провожу языком по его нижней стороне, медленно поднимаю взгляд и встречаюсь с ним взглядом. Я не могу сдержать самодовольной улыбки, когда вижу выражение предельной сосредоточенности и желания на его лице.

Я глотаю головку его члена, и он стонет, сжимая кулаком волосы на затылке.

— Мия, — грубо говорит он голосом, которого я никогда раньше от него не слышал, полным потребности и желания. Проклятие и капитуляция. — Миа. Блядь, да, Миа.

Я медленно посасываю его вверх и вниз. Он не может перестать произносить мое имя, и каждый раз, когда он это делает, мое сердце набухает все больше и больше, пока мне не кажется, что оно вот-вот разорвется.

Неуклюжими руками он расстегивает мой топ и обнажает кофточку под ним. Он сбрасывает его с моих плеч и обнажает, стонет, проводя пальцами по моей груди.

Толчок его бедер, и мой затылок ударяется о стену, а его член скользит глубже. Это моя мечта. Мой любимый сон. Угол как раз правильный. Лаз так хорошо наполняет мое горло, что я не задыхаюсь, и мне почти не нужно дышать. Я держусь за его бедра, чтобы чувствовать их движение пальцами. Интересно, можете ли вы кончить, просто отдав голову. Если бы я потрудилась снять джинсы, прежде чем встать на колени, я могла бы касаться себя, и я покачиваю бедрами в нуждающемся разочаровании.

— Возбуждена, Бэмби? Я позабочусь о тебе через мгновение. Сейчас ты никуда не пойдешь.

Рычание в его голосе заставляет меня стонать рядом с ним.

— Твои идеальные губы сведут меня с ума. Я бы трахал тебя так весь день, если бы мог.

По его голосу я могу сказать, что он колеблется на грани кончины и замедлил свои толчки. Пытаюсь растянуть как можно дольше. Но он не может. Его тело напрягается под моими прикосновениями, когда он пытается уцепиться, но затем кончает с содроганием. Он заливает мой рот своей спермой, беспорядочно толкая бедрами.

Лаз едва восстанавливает дыхание, прежде чем схватить меня за плечи и задыхаться: — Не глотай, блядь. Тоже не плюй. Просто держи.

Он делает глубокий вдох и хватает меня за подбородок, приближая мое лицо к своему.

— Дай мне посмотреть, Бэмби.

Я открываю рот и позволяю его сперме скатиться по моему языку. Лаз впивается зубами в нижнюю губу и улыбается, его волосы падают ему на глаза.

— Ты самая горячая вещь, которую я когда-либо видел. — Его голос охрип от желания.

— А теперь глотай, как хорошая девочка.

Я делаю, как мне говорят, все время глядя ему в глаза. Лаз хватает меня за руки и поднимает. Моя спина ударяется о стену, и его рот опускается на мой. Его поцелуй жадный, когда он пробует себя в моем рту. Его язык проникает в меня и скользит по моему.

Мне нужно трахнуть тебя , говорят толчки его языка.

Он отрывается от моих губ и осыпает задыхающимися, голодными поцелуями мое горло, мою грудь. Его член между нами, полутвердый и блестящий.

— Я буду трахать тебя пальцами, пока мой член снова не затвердеет. Это займет около тридцати секунд, потому что я схожу с ума по тебе, Бэмби.

Снаружи слышен скрежет металла, лязг ключей и уличные звуки, а затем хлопает входная дверь. Два женских голоса доносятся до нас из зала. Мама и Рита.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо .

Я натягиваю кофточку и лихорадочно застегиваю кардиган. Лаз выглядит более раздраженным, чем что-либо еще, когда он медленно отступает и снова засовывает джинсы.