Лилит Сэйнткроу – Странные ангелы (страница 41)
Ладони от волнения покрылись испариной, а сердце было готово выскочить из груди. Откуда, черт возьми, тебе известны такие сведения о моей семье?
— Тебе-то откуда знать, — сказала я вслух. — Ты ведь не старше меня!
Мое заявление явно позабавило его. По крайней мере, на лице с острым подбородком появилось подобие улыбки.
— У меня свои методы работы, мисс Дрю. И вам придется смириться с моим присутствием, поскольку я стану вашим ангелом-хранителем на короткое время. Скажи, ты действительно не подозреваешь, кем являешься на самом деле?
В груди поднималась неудержимая злость, не имеющая под собой никаких оснований. Да кем себя возомнил этот несносный мальчишка?! Ведь предупреждала же, что вопросы здесь задаю я, так почему создается стойкое ощущение, что допрашивают меня?!
— Что? Станешь ангелом-хранителем? Ну, спасибо! — Я постаралась вложить в свои слова как можно больше сарказма. — Говорила же, я голодная, до смерти устала и злая как черт! Так что никак не соображу, на что ты намекаешь.
— Ты знаешь, что означает «светоча»? Конечно, нет. — Рука Кристофа сжалась в кулак, сминая окровавленную салфетку. Фаланги пальцев побелели от ярости, но, как ни странно, лицо сохраняло благодушное выражение. — Честное слово, многое отдал бы, чтобы узнать, как отец собирался управлять тобой после совершеннолетия. Или как ему удалось скрывать твое существование на протяжении стольких лет. Впрочем, если я догадался, кто ты на самом деле, есть вероятность, что об этом узнают и остальные. Тогда они либо схватят тебя… либо убьют. В любом случае, не дадут долго бродить по свету. А Сергею в плен лучше живой не попадаться!
Ого! Уже угрозы пошли? Я собрала остатки напускной невозмутимости, которой обычно приходилось прикрываться в барах Истинного мира, и дерзко заявила:
— Неужели меня убьют только потому, что я что-то знаю об Истинном мире?! И только-то? — Боже, я просто с ног валюсь! Скорее бы поесть и принять горячий, согревающий душ, чтобы наконец избавиться от пробегающего по телу озноба, который не предвещает ничего хорошего. — По-моему, тебе пора валить отсюда.
Мне очень хотелось спокойно посидеть и все обдумать. Возможно, Кристоф проигнорирует мой недвусмысленный намек, но…
Вот именно: но! Самое ужасное слово, какое только существует в любом языке — короткое и емкое! Я его ненавижу до глубины души! Оно означает, что дела пойдут наперекосяк, а неприятности достигнут невероятных размеров.
— Послушай меня внимательно, Дрю. Твоя жизнь в опасности! Все, что с тобой происходило, — цветочки по сравнению с тем, что ожидает впереди. Пойми, все знают, что твой отец мертв. Однако Сергей не отступится, пока не сотрет с лица земли последнего Андерсона. Понимаешь, они уже начали подозревать, что кто-то остался в живых и что у твоей мамы была большая тайна, которую она берегла пуще жизни! — Бледные пальцы по-прежнему с яростью сжимали окровавленную салфетку, а сам Кристоф устремил пристальный, немигающий взгляд на что-то поверх моего плеча. Я не выдержала и оглянулась, пытаясь разглядеть то, что привлекло его внимание. — А ты носишься повсюду со своим лупгару и добрых советов слушать не желаешь!
Лупгару — это еще одно название оборотней. Я запомнила его, чтобы потом разыскать о нем какие-нибудь сведения, хотя не думаю, что сейчас время копаться в книгах.
— Ну ладно. Значит, это вампир Сергей убил моего отца?
В голове началось невообразимое гудение, сквозь которое с трудом пробивались слова. Несколько дней назад я слышала похожий гул в ушах, когда проснулась утром и обнаружила, что мир сошел с ума, превратив мою жизнь в настоящий кошмар. Этот гул навсегда останется связанным с еще одним коротким словом, которое я ненавижу, — «смерть»!
Кристоф тем временем ответил:
— Не уверен, что глагол «убил» правильно передает смысл случившегося. Сергею нравится мучить свои жертвы, прежде чем отправить их в загробную жизнь. Похоже, твой отец умер не сразу, насколько нам известно.
По мимолетной тени, пробежавшей на утонченном лице, и по едва заметному движению изящно очерченных губ я вдруг поняла, что он сам с трудом верит в высказанное предположение.
Значит, ты тоже ничего не знаешь. Ты, как и я, лишь строишь догадки. Какое облегчение, что вернулась способность мыслить логично! Я моргнула раз, потом второй, пытаясь сложить в голове кусочки мозаики, и сухо поинтересовалась:
— Какого черта тогда ты здесь делаешь?
— Я представляю здесь тех, кто считает тебя представляющим ценность уникумом. Теперь я твой новый ангел-хранитель. Ты что, не рада?
На его лице засияла широкая приветливая улыбка, которую вполне можно было бы назвать очаровательной, не будь она застывшей, словно на маскарадной маске для Хеллоуина.
— Считают уникумом? Каким именно, если не секрет?
— У дампиров всегда рождаются мальчики и очень редко девочки, да и то в результате союза с человеческими женщинами. Рожденных девочек называют светочами. Иногда у светочей появляется потомство: их сыновья имеют сильный дар, но дочери еще сильнее. Беда лишь в том, что они рождаются еще реже, но именно им выпала честь сохранять чистоту крови. — Кристоф сделал эффектную паузу, гордо вскинул голову и глубоко вдохнул. Интересно, он тоже чувствует запах яблочных пирогов? — Мои возможности велики и заключаются в силе крови. Но если направить твой дар в нужное русло, ты, Дрю, станешь настоящей грозой носферату. Ты сможешь на расстоянии убивать их одним дыханием. Это произойдет, как только ты войдешь в силу!
— Так, стоп! Черт возьми, погоди-ка минуточку! Ты хочешь сказать, что во мне течет кровь вампира? — Я возмущенно потрясла головой, разметая волосы по плечам. — Давай-давай! Рассказывай сказки!
— Ты лучше меня знаешь, что многие сказки оказываются правдой, — произнес он, медленно обводя кухню внимательным взглядом. Небесно-голубые глаза изучали каждый уголок с чувством собственника. — Могу я попросить стакан воды? Знаешь, кувыркание в снегу с твоим новым лупгару было таким утомительным и отняло много сил.
Удерживая его на мушке, я указала в сторону буфета свободной рукой:
— Стаканы там. Откуда мне знать, что ты именно тот, за кого себя выдаешь?
Почему тогда я продолжаю слушать вампирские бредни?
Кристоф пожал плечами и стал терпеливо объяснять:
— Я не боюсь солнечного света — это раз. Ты подстрелила меня той ночью у складов — кстати, было очень больно — и видела, что кровь у меня красная, в чем убедилась в очередной раз десять минут назад. Это два. Я могу распознать запахи твои и твоего зверюшки, спящего наверху. И что самое важное — я спас тебе жизнь. Ну что, достаточно этих примеров, или нужны еще доказательства? — Двигаясь совершенно бесшумно, он вынул стакан из слегка скрипнувшего шкафа. — Пойми, я вас обоих мог уложить на лопатки при желании. Вы просто дети по сравнению со мной.
Правда, интересно было бы узнать, как ему удается вытворять некоторые штуки. Например, ходить по снегу, не оставляя следов. Вот бы мне так научиться!
А что, если все бредни про дампиров окажутся чистой правдой? Я покопалась в памяти, но не вспомнила ничего стоящего. Ничего, кроме пары фильмов. Вы только не думайте, что фильмы всегда врут, но более точного и содержательного источника, нежели книги, вряд ли удастся найти.
Что в действительности случилось с мамой? Я поспешила отогнать мысль подальше, в глубины сознания. Не хочется даже думать о ее смерти!
И вообще, не хочу сушить мозги над непосильной головоломкой. Слишком много всего произошло — сразу не разберешься!
Выходит, Кристоф знает об Истинном мире больше меня. Кроме того, его номер оказался в записной книжке отца — правда, без пометок о надежности абонента. Тем не менее, я с ним связалась, и, что самое удивительное, он действительно может оказаться полезным.
Мне ужасно не нравился ход собственных мыслей. Совсем не хотелось думать и о бесполезности Грейвса, хотя следует признать, он очень старался.
Так чего же мне надо? Стоит ли соглашаться, чтобы Кристоф вертелся под ногами?
А есть ли у меня выбор? Да, я держу дампира на мушке, но в душе понимаю, что пистолет остается в моих руках только потому, что Кристоф ничего не имеет против. И один вопрос не давал покоя. Если он обладает таким замечательным обонянием и может отличить мой запах от запаха Грейвса, то наверняка почуял тяжелый дух тления, оставшийся после зомби. Почему же красавчик ни словом о нем не упомянул?
Гул в голове усилился, но он заглушал звуки, которые я действительно боялась услышать: стук в окошко, тихое потрескивание пламени на широкой огненной спине и утробное рычание меченого оборотня! Не слишком ли много «впечатлений» для одной девочки-подростка?!
Что бы ни намеревался делать Кристоф, я в его власти. И потом, не сама ли я еще сегодня утром собиралась принять смерть от его руки?