Лилит Сэйнткроу – Странные ангелы (страница 38)
— Наверное, звонили из школы, чтобы сделать тебе выговор.
За последнее время скопилось множество звонков, на которые никто не отвечал, но при мысли о том, единственном, по спине пробежала дрожь.
— Господи, да ты прямо как мой папа!
Я выскользнула из плаща, по краям которого висели кусочки обледеневшего снега. Ничего удивительного, ведь это высоченному Грейвсу плащ в самый раз, а на мне он волочится по снегу. Кстати, сняв плащ, я обнаружила, что блузка пропиталась едва уловимым запахом сигарет и мужского дезодоранта.
— Какой у вас извращенный ум, мисс Андерсон! — съехидничал Грейвс, возвращая обогреватель к жизни.
Я прошла мимо него в гостиную и сразу направилась к оружейному ящику.
Вынув пистолет из сумки, почувствовала, как лоб покрылся холодной испариной. Черт возьми, о чем я думала, когда выходила из дома?! Пистолет мало того, что заряжен, так еще и патрон загнан в патронник. Слава богу, хоть не снят с предохранителя. Хорошо, что в провинциальных школах нет нужды проходить через металлоискатель. Тем не менее, тащить пушку в школу крайне неразумно!
Папа называл такое поведение «заячьим»: охотник глупеет на глазах, когда его преследует чувство страха при столкновении с жутковатыми выходцами нереального Истинного мира. Наверное, с медицинской точки зрения правильнее назвать это явление военным, а еще лучше паранормальным неврозом, учитывая специфический характер противника.
Я хотела разобрать пистолет и положить его обратно в коробку, как вдруг вскинула голову от внезапно охватившей меня тревоги. В следующее мгновение раздался звонок в дверь. Я резко дернулась в сторону, чувствуя, как легкие заполняются запахом ржавчины, а слюна во рту приобретает резкий вкус восковых апельсинов.
Черт! Тут до меня дошла абсурдность ситуации: за окном ярко сияет солнце и солнечные лучи отражаются от снега, слепя глаза.
Вампиры не шляются по улицам средь бела дня. Значит, на пороге другой нежданный гость!
Но кто он?
По двери постучали легкой барабанной дробью. Внутреннее чутье сразу определило присутствие потустороннего существа. Голубые защитные линии еще не вспыхнули, но я «чувствовала», как тонкие ниточки начинают накаляться и вот-вот вспыхнут голубыми огоньками.
Стоит нежданному гостю сделать пару шагов в сторону, и он получит прекрасную возможность полюбоваться моей персоной в огромном незанавешенном окне. Я так и застыла, склонившись над оружейным ящиком, пальцы примерзли к рукояти пистолета, а мышцы ног свело внезапной судорогой.
Нам не дано права выбирать, кому и когда приходить. Имей мы такой выбор, жизнь была бы намного проще, но и гораздо скучнее, согласны?
На пороге гостиной появился Грейвс. Глаза парня испуганно округлились, а лицо исказилось от ужаса, и я вполне разделяла его настроение. Щеки Грейвса опять стали белее снега, несмотря на смуглую от природы кожу, хотя для метиса он достаточно светлокожий.
— Что будем делать? — произнес он одними губами.
Я и не пыталась скрыть, что снаружи на крыльце нас ожидает неприятный сюрприз. Бросила быстрый взгляд в окно, на заснеженную пустошь, что начиналась у дома. Господи, придется защитить Грейвса, ведь он еще ничего не умеет! Махнула ему, приказывая скрыться из вида, медленно опустилась на пол и тихонько поползла по ковру, не выпуская из руки пистолета. Несколько раз проверила на ходу предохранитель, стараясь не направлять ствол на свою глупую голову.
Опять легкая дробь по входной двери. Я чувствовала дыхание нежданного гостя, а его нетерпение передалось мне и мурашками забегало по спине. От ползания по выцветшему ковру неприятные ощущения усилились. От ковра исходил еле заметный запах разложившегося зомби — тошнить от него не тошнило, но находиться рядом так близко тоже не хотелось.
Я спряталась за коробками возле телевизора. Обзор отсюда плохой, но, по крайней мере, виден уголок крыльца и тот, кто на нем стоит.
В моем укрытии скопилось много пыли, в носу сразу засвербело, в горле защекотало, и возникло острое желание чихнуть, а на глаза навернулись слезы.
Я стала подниматься на колени, когда снова раздался стук в дверь.
Я осторожно приподнялась, выглядывая поверх коробок с запасной одеждой и одеялами.
Угол обзора действительно никуда не годный, но сквозь стекло видны очертания движущейся фигуры. Возможно, нежданный гость переступает с ноги на ногу. Разумеется, если предположить, что у него всего две ноги.
Но обычно вся нежить является только ночью. Что-то здесь неправильно, вернее, все неправильно! Я осторожно подняла пистолет, собираясь с духом. Жаль, что голова теперь не защищена и торчит над коробками. Очень-очень жаль!
— Дрю… — еле слышным шепотом позвал меня Грейвс.
В этот момент отчетливо послышался странный мягкий звук и за ним щелчок.
Черт, а это что?
Фигура за окном пошевелилась.
— Дрю… — опять прошептал Грейвс, словно в школе на занятиях хочет передать записку или попросить списать.
Нет, только не списать! Он, наверное, и слова такого не знает!
— Замолчи! — прошептала я как можно тише.
Попробовать стрелять через стену? Пожалуй, так угол выстрела будет прямее. Черт!
— Дверь, — снова зашептал Грейвс. — Замки открываются.
Черт! Я поднялась на ноги и перепрыгнула через коробки. Это был замечательный прыжок! Сама не услышала, как мокрые ботинки коснулись пола с другой стороны. И бросилась в коридор мимо Грейвса, отпихнув его в сторону.
Вот и входная дверь, замки открыты! Ручка крутится вроде медленно и в то же время на удивление быстро — мне не успеть ее остановить! Тогда я просто щелкаю предохранителем и поднимаю пистолет, направляя его на открывающуюся дверь, через которую в коридор врывается волна морозного воздуха.
Голубые вспышки защитных линий не замедляет шаги незваного гостя.
Сильные пальцы голубоглазого юноши перехватывают мое запястье, и пистолет выскальзывает из рук. Он с грохотом падает на пол, слава богу, не выстрелив.
Что может сказать отец, оставляющий вам пятьдесят долларов и записку с напоминанием об упражнениях по ката? Конечно, следующее: когда плохой парень врывается в дом и пытается схватить тебя, стукни его изо всех сил кулаком по лицу, чтоб он отшатнулся и из породистого носа ручьем хлынула кровь!
Красная кровь, а не черная с молочными переливами, как у вампиров! В голове что-то щелкнуло при воспоминании о каплях, разбрызганных на снегу в ту памятную ночь у складов. Они тоже были красные!
Вампирская кровь, потому что в ней нет гемоглобина. Вот из-за него-то вампиры и пьют человеческую. Я не обратила внимания на разницу в цвете из-за усталости, пережитого страха и нежелания рассуждать разумно!
Теперь слишком поздно.
Что за дьявол?
У голубоглазого парня, отброшенного ударом назад, волосы уже были вовсе не темные и прилизанные, а светло-каштановые и даже пушистые. Я встала в боевую стойку — одна нога впереди слегка полусогнута, на другую сделан упор — и сильно ударила, целясь в пах. И чуть не попала в цель, но нежданный гость блокировал удар ребром ладони, продемонстрировав нечеловеческую силу, и попал мне по колену. Воздух наполнился запахами яблочного пирога и опалил лицо.
Пронзительно закричал Грейвс. Голубоглазый пронесся мимо меня, но и я не дремала. Папа всегда повторял, что удар в пах хорош для выведения противника из боя, но молодой девушке лучше иметь в своем запасе еще пару приемов: не в пах, так еще кое-куда!
Поскольку половые органы мужчины издревле стали центром его сущности, он часто забывает, что женские таковым не являются.
Сжатый кулак нацелился пришельцу в кадык и нанес удар со стремительной скоростью. Потом в ход пойдет открытая ладонь, которой надо попасть по носу и вбить сломанную переносицу в мозги. Если б только получилось двигаться быстрее!
«Давай, Дрю! Бей! Сильнее! Сильнее!» — кричал отцовский голос в голове, но тут стало совершенно не до него.
За спиной неожиданно раздался оглушительный рев, и мимо меня стремительно проскочило нечто длинное и тощее. Оно пронеслось размытым, нечетким пятном, быстрее, чем полагалось человеку, да и любому зверю, и сшибло Голубоглазого, отбросив его футов на шесть и пригвоздив к притолоке. А потом клубок из сцепившихся и схватке тел вывалился через дверь на крыльцо и исчез из виду.
Что за?.. Я не поняла, что произошло, но уже неслась сломя голову к двери, забыв прихватить пистолет. Снаружи стоял невообразимый шум: звериное рычание смешалось с презрительным смехом и звуками тяжелых ударов, которые сотрясали стены дома. В том, что смех принадлежит мужчине, сомнений не возникало.
Рычал Грейвс… Обросший шерстью и двигавшийся со скоростью выпущенной из ствола пули!
Он не должен превратиться в оборотня! Расстояние до двери, казалось, растянулось на мили, и когда я все же до нее добежала, сплетенный клубок тел скатился с крыльца на лужайку. Послышался отвратительный хруст, и в воздух веером взметнулись комья снега.
— Остановитесь! — закричала я что есть мочи, но они ни малейшего внимания не обратили на мои вопли.
За пеленой разлетавшегося в стороны снега было не разглядеть, что творится на лужайке. Кажется, Голубоглазый схватил Грейвса — или то, в кого тот превратился, — за загривок и раскручивал по кругу, намереваясь отшвырнуть в сугроб.