Лилит Сэйнткроу – Странные ангелы (страница 25)
Ну, вот опять вырвались пустые и нелепые слова!
— Мисс Андерсон, вы, оказывается, занятная цыпочка! — Я промолчала в ответ, и тогда Грейвс толкнул меня плечом. — А ты случаем не тискала меня, когда связывала?
Что?! У меня чуть челюсть не отвалилась от удивления!
— М-м… нет! А нужно было?
— Ну, глядишь, процесс связывания стал бы приятнее! — Он снова игриво толкнул меня плечом. — Можно задать еще один вопрос?
Я не ответила — все равно спросит, не удержится. Обычно человеческое любопытство не удовлетворить отрицательным ответом.
Однако Грейвсу вновь удалось удивить меня:
— Что случилось с твоим отцом? На самом деле?
— Он п-превратился в з-зомби. — Казалось, горло перехватило от удушья и вымолвить страшные слова не удастся, но я их все-таки произнесла. Хрипя и заикаясь, но сказала их вслух: — Кто-то замешан в этом.
Так оно и есть. Кто-то сильно потрепал отца и потом сделал из него живого мертвеца. Вот я и рассказала Грейвсу свою историю. Дело — труба, как любила говорить бабушка. Теперь не получится проснуться в своей постельке и развеять ночной кошмар, так похожий на реальную жизнь.
— Зомби? Отлично, — Грейвс присвистнул. — Полный порядок! — Он облегченно вздохнул, словно скинул с плеч тяжелый груз после долгого восхождения на высокую гору. — И что ты теперь намереваешься делать?
— Пожалуй, приготовлю что-нибудь на обед. — Я поднялась на ноги, опираясь руками о стену. Обогреватель в очередной раз щелкнул, выключаясь. — Хочешь есть?
— Можно еще один вопрос? — Грейвс поднял голову, и наши взгляды встретились. Сережка с черепом и костями запуталась в волосах. Он не надел цепочку с крестом, и под пледом было видно, как напряглись мускулы на обнаженной груди. — Тебе есть кому позвонить? Маме или другим родственникам, если уж твой папа… — Прежде чем произнести следующее слово, Грейвс нервно сглотнул. — Мертв? Он ведь мертв? Зомби ведь неживые?
Я пожала плечами.
— Зомби — это оживленные мертвецы. А мама давно умерла, как и бабушка. — Они все покинули меня, оставив одну-одинешеньку на белом свете. Сколько застарелой горечи в словах! — Пойду готовить обед. Ты, должно быть, умираешь от голода.
— Значит, ты живешь сама по себе?
Настойчивый паренек, однако, попался. Он с трудом поднялся со ступеньки, старательно завернулся в красно-белый плед, совсем как мама, и поплелся за мной.
— Поживу немного, пока обстоятельства позволяют. — Я провела его на кухню, включила свет и осторожно положила пистолет на стойку, чтоб был постоянно под рукой. — Легче всего сейчас обжарить сыр в гриле. Будешь сыр?
Грейвс не отрывал взгляда от полок, рассматривая их взглядом бывалого таможенника, занятого поисками контрабанды.
— Почему та собака гналась за тобой?
Этот вопрос не давал мне покоя. Я растерянно пожала плечами:
— Сама не знаю. Так ты будешь есть или нет? Ответь, в конце концов!
— Конечно, перекусил бы слегка. Только обещай, что не будешь заставлять меня обедать под дулом пистолета! — Я резко развернулась к нему, но он уже мило улыбался, подняв обе руки в обезоруживающем жесте. — Шучу, Дрю! Может, чуток расслабишься?
Я окинула Грейвса подозрительным взглядом, надеясь, что он действительно не сошел с ума, и только потом вытащила из холодильника сыр с маслом. Я связала его и чуть не пристрелила, а он просит меня «расслабиться»?
Глаза парня стали снова светло-зелеными без единого намека на карие крапинки. Стряхнув волосы на лицо, он невозмутимо сложил губы трубочкой и забавно причмокнул несколько раз. И опять странный жар медленно залил щеки. Тут до меня дошел весь комизм ситуации, и я расхохоталась, держа в одной руке сыр, а в другой — масло. Хлеб лежит в морозильной камере, впрочем, с тем же результатом он мог храниться и на стойке в промерзшей кухне. Самый лучший способ хранить хлеб — в морозилке! По крайней мере, если живете на юге и любите жарить гренки. Или сыр в гриле.
— Так-то лучше! — Грейвс облокотился о стойку, кутаясь в плед. — Знаешь, мы в одной лодке. У меня ведь тоже никого нет — некому позвонить или за помощью обратиться. Я живу сам по себе с двенадцати лет.
С деловым видом я потянулась за сковородой.
Грейвс не спрашивал о дыре в задней двери, забитой фанерой и завешенной одеялами, а я старательно отводила взгляд от его раны на плече, заживающей с невероятной скоростью прямо на глазах. Так в молчании мы и сидели на кухне, а снаружи завывал пронизывающий зимний ветер.
Я открыла пару консервных банок с томатным супом и вылила в кастрюлю, чтобы разогреть на плите. Одинокой сиротой я себя больше не чувствовала. Как славно не сидеть в доме в полном одиночестве! Хорошо, когда гость не собирается уходить, хотя бы в ближайшее время! Расчувствовавшись, я даже налила Грейвсу стакан молока.
Глядишь, и из меня выйдет образцовая хозяйка!
Глава 15
— Ничего себе! — присвистнул Грейвс от удивления, заглядывая в ящик с оружием. — Твой папа был часом не из сервайвелистов?[3]
Грейвс вызвался помочь мне прибраться в гостиной. Он ни слова не сказал о следах пуль на стене или едва уловимом, но по-прежнему неприятном запашке разложившегося зомби. Ни один вопрос не сорвался с обветренных губ, пока я бережно поднимала одежду с пола и укладывала ее в стиральную машину. Папины вещи пахли отвратительно и превратились в лохмотья. Кроме того, пропали его пистолет, бумажник и мамин медальон на длинной серебряной цепочке.
Не хочу пока даже думать, в чьих руках они сейчас!
За окном кружились пушистые снежинки, приглушая естественные краски окружающего мира. По радио объявили, что во многих домах отключилось электричество. Нам повезло. Пока. Ну и слава богу! Несмотря на то, что обогреватель работал, почти не выключаясь, и задняя дверь была плотно занавешена одеялами, на кухне стоял жуткий холод. После отчаянных поисков я обнаружила еще два листа фанеры, скрутила пару одеял и с их помощью прикрыла оставшиеся щели. Стало заметно теплее. Особенно после того, как я подперла дверь на веранду.
Я уверенно открыла несгораемый сундучок, зная наперед, что там найду. Под ворохом документов — нашими с папой свидетельствами о рождении, моей медицинской карточкой учета прививок, толстой пачкой табелей успеваемости из всех школ, в которых мне довелось учиться, — лежала красная записная книжка в потрепанном переплете, многократно заклеенная скотчем вдоль и поперек. Папин список обезвреженных монстров, скорее всего, в грузовике, а номера телефонов всегда хранятся отдельно.
Ну ладно, папа! Теперь посмотрим, кто поможет мне выбраться из этой передряги, раз ты превратился в горстку праха на ковре. Кстати, надо собрать останки в чистый пакет и спрятать в надежном месте.
И тут тошнотворная волна накрыла меня с головой. Думаете, не стоит так говорить о погибшем отце, да? Но если относиться к случившемуся несчастью без разумного цинизма, недалеко и до горючих слез, а, распустив сопли, остановиться не так-то просто.
Папа на дух не переносил слезливые хныканья!
— Бинго! — пробурчала я под нос.
— А в каких случаях вы применяли оружие? — не отставал с расспросами Грейвс.
Я дала ему тренировочные брюки отца взамен своих, однако от футболки с изображением рок-музыканта Питера Фрэмптона он решительно отказался, видимо, по неведомым мне принципиальным соображениям. Бледная кожа на узкой спине покрылась мурашками, несмотря на работающий обогреватель. Что ж, я нашла бы ему другую футболку, но раз Грейвс так трепетно относится к картинкам на одежде, то пусть в угоду принципам обходится без оной! Ведь ему не предлагают напялить футболку с какой-нибудь попсой!
Теперь приходилось старательно отводить взгляд от его обнаженной груди, и я чувствовала себя не в своей тарелке.
— Когда выходили на охоту! — Закрыв сундучок, я заперла его на ключ. — Пойдем отсюда, здесь не игрушки хранятся.
Однако оттянуть Грейвса от боеприпасов оказалось не так-то просто.
— Это ведь не настоящая граната?
— Конечно, настоящая. Муляжом гнездо тараканов-мутантов не уничтожить! Так, быстро выметайся отсюда, а то еще поранишься ненароком.
— А тебя папа научил стрелять из всех видов оружия?
— Из многих, но, например, не советовал брать в руки «АК-47».
Я перелистывала записную книжку, пытаясь разобраться в папиных каракулях. Большинство телефонных номеров имели коды южных штатов, главным образом Калифорнии и Мэна. Черт возьми, ни одного номера по соседству с Дакотой!
Некоторых владельцев телефонов я узнавала по номерам. Вот, например, охотник из Кармела. Он не расставался с доской для серфинга, катаясь на волнах каждый божий день до тех пор, пока однажды не был серьезно ранен в вылазке против вампиров, устроенной совместно с безжалостными наемниками. В книжке нашелся номер отшельницы, которая жила вдали от цивилизации на берегу озера и общалась с укрощенным духом аллигатора. Нашелся и нью-йоркский номер Огаста, который во время попоек с отцом ругался исключительно на польском и при хорошем расположении духа мог высечь яркую искру из кончика указательного пальца.
Грейвс тем временем чуть не задохнулся от восхищения:
— У тебя и «АК-47» есть?
— Только для чрезвычайных ситуаций. Наконец-то я нашла номер телефона с местным кодом, записанный на клочке бумаги и запрятанный между страничками почти в конце книжки. Один-единственный номер и больше ничего. Ни имени, ни крестика рядом, обозначающего, что в непредвиденных случаях по нему безопасно звонить. Абсолютно никаких опознавательных знаков!