Лилит Рокс – Ордефлейк: Выбор Двух Роз (страница 13)
Стук. Негромкий, но отчётливый. По стеклу пассажирской двери.
Елена вздрогнула и подняла голову. За стеклом, слегка наклонившись, стоял Юрий. На нём была серая, потрёпанная толстовка с капюшоном, накинутым на голову. В этом простом виде он казался более реальным, более человечным, чем всё, что она только что видела. Но его глаза под капюшоном смотрели пристально, оценивающе.
Она опустила стекло.
– Откуда ты? – её голос прозвучал хрипло.
– Был внутри, – он кивнул в сторону собора. – В самом дальнем углу. Люблю наблюдать за… процессом. Ну как, впечатляет наш пастырь? – в его вопросе сквозила не просто ирония, а глубоко запрятанная, горькая усмешка.
– Честно? – Елена выдохнула, позволив себе быть откровенной. – Мне было страшно. Там что-то… не так. И он… он всё время смотрел на меня. Будто знал, что я приду. Или будто… что-то во мне искал.
Юрий на секунду замер. Его взгляд стал серьёзнее, тень усмешки исчезла.
– Пастырь Дэвид – мой дядя. Я живу в его доме, – сказал он ровно, как констатируя погоду. – Что касается взглядов… Он умеет видеть людей. Особенно тех, кто… выделяется. Но, может, тебе показалось. Новые лица всегда привлекают внимание в таком замкнутом мирке.
Его объяснение звучало логично, но в тоне было что-то уклончивое, какая-то недоговорённость, которая только усилила её тревогу.
В этот момент из тяжёлых дубовых дверей собора вышла её мама. Она обернулась, и на её лице расцвела сияющая, почти девичья улыбка, направленная вглубь храма, туда, где, должно быть, оставался пастырь. Этот взгляд, полный слепого обожания, был леденящим. Она помахала рукой в пустоту и только потом направилась к машине.
– Ладно, мне пора, – быстро сказал Юрий, словно не желая быть замеченным. – Увидимся на репетиции. И… – он заколебался, – береги себя, Елена.
Он легко оттолкнулся от машины и растворился между припаркованными автомобилями, как тень, оставив её наедине с возвращающейся матерью, чьё лицо всё ещё несло на себе отблеск того странного, гипнотического света из собора. Контраст между его простой толстовкой и этим сиянием был настолько разительным, что мир вокруг Елены снова раскололся на «до» и «после» этой злополучной службы.
Мама села за руль, и её улыбка не сходила с лица всю дорогу.
– Ты глупо себя вела, – заметила она, но без обычной строгости, словно находясь в каком-то приятном тумане. – Пастырь Дэвид был расстроен, что ты не подошла.
– А я рада, что не подошла, – отрезала Елена.
– Тебе не хватает смирения. Кстати, Дэвид… – она произнесла имя без титула, с непривычной лёгкостью, – предложил рассмотреть для тебя прекрасную школу-интернат. «Ордефлейк». У неё блестящие рекомендации. Нужно только собрать документы.
У Елены похолодело внутри.
– Мама, мы только переехали! Я только нашла друзей! Ты хочешь снова всё поменять?
Мама молчала, пока они не заехали во двор. Выключив двигатель, она повернулась к дочери.
– Переезжать будешь только ты, дорогая. Это школа-интернат для… особых учеников. Дэвид…
– Уже «Дэвид»? – взорвалась Елена. – А не пастырь Дэвид? Для «особых»? Для кого? Для эльфов, гоблинов и фей? Ты же сама всегда говорила, что нельзя доверять этим… существам! Братья служат у короля, который их изгнал! И ты хочешь отправить меня в их школу?
– Школа «Ордефлейк» – исключительное заведение! – мама говорила с непривычным фанатичным блеском в глазах. Она достала из сумочки аккуратную брошюру. – Вот, посмотри сама!
Брошюра была стильной, дорогой. Текст гласил:
Елена подняла глаза от текста, но мама уже отвернулась, оживлённо разговаривая по телефону.
– Да, директор Арон, конечно! После первого семестра… Да, мы подготовим всё необходимое!
Она положила трубку, и её лицо сияло.
– Всё решено, солнышко! Директор лично согласился рассмотреть твою кандидатуру!
– Мама, я не хочу! Я не поеду в какую-то секту для волшебников! Мы же всегда были вместе!
Не слушая ответов, Елена выскочила из машины, вбежала в дом и, захлопнув дверь своей комнаты, разрыдалась. Усталость и обида взяли своё – она уснула, не заметив, как стемнело.
Её разбудил настойчивый звонок телефона. На экране пропущенные вызовы от Карла, Юрия и даже Глории. Она проспала репетицию. Отвернувшись к окну, она увидела, что в доме напротив было темно. Снова уснула.
Утром её разбудил стук в дверь. Открыв, она увидела Карла Ньютона. Он был в простой чёрной водолазке и джинсах, его волосы слегка растрёпаны. Его взгляд скользнул по ней по её растрёпанным волосам, детской футболке с плюшевым мишкой и он смущённо отвёл глаза, лёгкий румянец тронул его бледные щёки.
– Доброе утро, Елена. Твоя мама впустила. Эм… милый мишка, – он пробормотал, явно чувствуя неловкость.
Елена ахнула, осознав, в чём стоит, и захлопнула дверь. Накинув халат, она снова выглянула.
– Извините, мистер Ньютон. Вчера… был тяжёлый день.
– Мы все волновались. Ты не пришла, не брала трубку. Раз я живу рядом, решил проведать. Ты не отказываешься от роли?
– Нет, я просто… плохо себя чувствовала. Простите.
Он кивнул, изучая её лицо.
– Сейчас-то ты в порядке? Тогда я подвезу тебя в школу. Собирайся, я подожду внизу.
Спустившись, Елена застала странную картину: мама и Карл разговаривали вполголоса. Она услышала обрывок фразы:
– …так вы, значит, тифлинг?
– Да, – тихо ответил Карл. – Но я предпочитаю…
Он замолчал, увидев Елену, и его лицо снова стало непроницаемым. – Елена, вы готовы? Поехали.
Мама остановила дочь у двери, прошептав: «Вот ещё одна причина для «Ордефлейка». Там тебе будут рады».
На улице Елену ждал сюрприз. Не машина, а мощный, глянцевый красный мотоцикл. Карл, уже в шлеме, протянул ей второй.
– Держись крепче, – сказал он, и в его голосе прозвучала едва уловимая усмешка.
Ветер в лицо, скорость, чувство его спины перед ней – всё это было ошеломляюще. У школы на них обрушились взгляды. Марфа, разговаривая по телефону, не заметила их подъезда. Юрий и Глория, что было странно, стояли вместе, о чём-то оживлённо беседуя. Карл помог Елене слезть, и она направилась к Марфе.
Не пройдя и двух шагов, чьи-то большие ладони закрыли ей глаза.
– Доброе утро, пропажа, – прошептал знакомый хрипловатый голос.
Она обернулась и упёрлась лицом в плечо Юрия. Он, не отрываясь, смотрел на Карла, и его улыбка была вызывающей. Затем он резко притянул Елену к себе, обняв за талию.
– Что ты делаешь? – попыталась вырваться она.
– Скучал. И переживал. Где ты была вчера? – в его голосе и взгляде вдруг появилась неподдельная, почти щенячья обида.
– Неважно. Отпусти.
Она выскользнула из его объятий и подошла к Марфе, которая наблюдала за сценой с каменным лицом.
– Привет, – сказала Елена.
– Привет. И где же был твой вчерашний звонок? – спросила Марфа холодно.
– Это долгая история…
Звонок на урок прервал их. День прошёл в нервном напряжении. На драматургии они с Юрием репетировали сцену смерти. После урока Елена дождалась, когда все уйдут.
Пустой класс после уроков был наполнен особой, тягучей тишиной. Пылинки танцевали в последних косых лучах солнца, падавших через окно. Елена стояла у учительского стола, чувствуя, как подошвы её туфель прилипли к линолеуму. Слова, которые она готовила, казались ей теперь слишком грубыми, слишком прямолинейными.
– Мистер Ньютон, можно вас на минуту?
Он сидел за столом, разбирая бумаги, и его белоснежные волосы казались в этом свете почти серебряными. Он поднял голову, и его янтарные глаза, обычно такие проницательные, на секунду отразили усталость, прежде чем в них вспыхнула привычная мягкость.
– Занятия закончились, Елена, – сказал он, и в его бархатном голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная уступка. – Здесь, сейчас, можешь звать меня Карл.
Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. В них осталась настороженная глубина, словно он уже знал, к чему клонится разговор, и готовился к обороне или… к капитуляции.
Елена сделала шаг вперёд, опираясь ладонями о холодный край стола для храбрости.
– Вы сказали маме… что вы тифлинг. Что это?