Лилит Мазикина – Бесприютные сказки (страница 2)
просто
порой земляники.
Если ты выжил,
мир, наверное,
твой.
Маленький колокольчик.
Гости в дверь.
Маленький колокольчик.
Это рядом
пыль поднимает
старый
помятый
велик.
Трудно услышать то,
что
не звенит
набатом.
Они огромные
Они огромные, такие большие, что хочется к ним на ручки,
а ветер мотает их так безжалостно, будто за косы невесток,
и прядями падают передо мной огромные рыжие сучья,
и я ощущаю себя чуть-чутку на этой тропе неуместной.
Они огромные, словно небо решили проткнуть макушкой,
проткнули даже, и оттого-то идёт за грозою ливень,
за ливнем дождь и опять гроза, без паузы на просушку —
в прорехи сыплется древний клад серебряных гулких гривен.
И я не знаю, что сделать бы с тем, что они настолько огромны,
а очень хочется что-то сделать, даже в груди теснится.
Я говорю: вот, и наяву – вы самый великий сон мой.
А можно, пожалуйста, можно, ну, правда,
и мне разок вам присниться?
Чума
Голод с войной заждались, отправляя Полынь за Полынью сигналом.
Как я устала, писала чума им, от мёртвых детей – как я устала.
Что вам их, мало – жатву за жатвой себе собираете? Не нагляделись?
Вы как хотите, пляшите себе на костях, смс набивала, а я не при деле.
Я на больничном, печатала в чате, читаю Камю и Бокаччо, лечу выгорание,
Мой аналитик сказал мне на днях, что депрессия не за горами.
Мне, понимаете, мёртвые дети давно уже снятся и снятся.
Ещё вакцинации эти. Я, знаете, чахну от вакцинаций.
В общем, на оба на дома ваши… Каждому шлю по привету.
Вот, отвечай, как знаешь, думали голод с войною, на это.
В небе висел за Полынь Юпитер. Утром сменялся Венерой.
Голод с войной всё судили, рядили, плевали, ругались скверно,
Сели писать письмо, от руки, чтобы с подписью и с печатью.
Так, мол, и так, родная, грустим, вспоминаем тебя с печалью,
В свете твоих проблем просим в наше войти положение,
Взять обязательства, но вполовину, на уничтожение
Взрослых и очень взрослых, а малых не трогай, пожалуй, ладно.
Мы за тебя сработаем, выполним норму, нам не накладно.
Мы и справляемся, в общем, но нам без тебя, чума, не очень
Просто давай приходи, написали, отправили авиапочтой.
Встала чума. Подумав, надела корону. Пошла по миру
С вытянутой рукой, неспешно, шурша на ходу порфирой;
В храм зашла, то один, то другой, прошлась по метро, музеям;
Туда заглянула, где водки не пили, туда, где совсем не трезвели;
По следу её лежали, теряя дыхание, белый и чёрный,
Католик и иудей, жулик и честный, учёный и неучёный.
А к малым она входила кротко, целуя на ручках неслышно венки.
И лик её был безмятежен, в кои-то веки.
Милая
Милая, пишет мама, как ты сама, как дети?