Лилит Бегларян – Сердце трона (страница 43)

Немного погодя к моему обществу присоединяется Заэлла. На ней платье с глубоким вырезом цвета крови, пальцы обмотаны многочисленными кольцами. В свои сорок Заэлла уже не так свежа, но старается выглядеть молодо: под ее платьем виден корсет, из-за которого талия выглядит неестественно тонкой. На шее красуется ожерелье с большим камнем — он расположен прямо там, куда можно лишь бросить мимолетный взгляд.

Будучи четырежды вдовой, Заэлла не потеряла веру в себя и всеми силами пытается обустроить личную жизнь. О дочерях она тоже не забывает — не поэтому ли в последнее время так часто спрашивает про Харэна и ищет повод пообщаться с королевой.

— Чудный вечер! — говорит наместница вежливо. — Как Ваша жизнь?

— Ничего нового. С годами стабильность даже радует.

— Скучать Вам не приходится. На Вас и Орден, и Совет, и наследник… Пожили бы Вы для себя наконец. Все еще не планируете жениться?

— Иногда думаю, можно бы.

— Что Вы цените в женщинах: положение в обществе, ум, талант, невинность? В наше время трудно найти приличную невесту. Я могу помочь с поисками, если захотите.

От неловкого разговора меня спасает забежавший на балкон стражник.

— Господин Венемерт, — кланяется он смущенно, застав меня в обществе дамы. — Мы получили весть из Адаса.

— Хорошую или плохую? — встревает Заэлла, кажется, огорченная тем, что нас прервали.

— И хорошую, и плохую одновременно, — отвечает парень растерянно, почесывая затылок. — Старший наследник Эмаймона…

— Он сверг отца?.. — Она хватается на грудь.

— Нет, он умер этим утром. Причину пока не знаем.

Повисает молчание, мы с ней переглядываемся.

— Королеве уже сообщили? — спрашиваю.

— Нет, господин. Мне отправиться во Дворец?

— Я сделаю это сам.

— Вот досада! — вздыхает Заэлла, когда стражник уходит. — Бедная Тэта. Врагу не пожелаешь похоронить четверых детей. Это слишком жестокая расплата за измену королеве… А Вы что же, оставите нас? Неужели уйдете? А ведь все только начиналось…

— Боюсь, что дело серьезное. Кому, как не королеве, выгодно ослабить адасский трон?

— Вы хотите сказать, что наша госпожа… — Она достает платок и подтирает лоб.

— Да нет же. Но так подумает Эмаймон.

— Мальчик-то был здоровенький, и умер так внезапно, в двенадцать лет! Вот беда!.. Что делать?

— Я бы готовился к худшему.

***

В пути меня терзают сомнения. Вдруг Эмаймон готовит захват источника и приказал тому стражнику соврать, чтобы я оставил базу без присмотра? Но все-таки объект охраняют больше пятидесяти воинов под руководством человека, которому я доверяю, а с высоты пограничных маяков круглые сутки не сводят глаз с пустыни.

А если нападение готовят на меня? Интересно, много ли людей желают моей смерти. Наверное, за два десятка лет я успел нажить немало врагов и завистников, о существовании которых даже не догадываюсь.

Пока я шел, небо почернело, и ночная пелена окутала город. Я прибываю во Дворец и сразу же направляюсь к Ларрэт в Алтарь.

— Вен, что такое? — спрашивает она взволнованно.

Я, уставший с дороги, сажусь на тахту, открываю флягу с водой, делаю пару глотков и говорю:

— Мне кое-что доложили. Я решил, что ты захочешь узнать об этом как можно раньше. И от меня.

— Ты вернулся один? — Она садится рядом и кладет руку на мое плечо.

— Да, Айрон остался.

— И что случилось? Что-то с источником?

— Эмаймон потерял еще одного наследника. Этим утром.

— Что?..

— Нейман мертв.

— Ты уверен, что это правда?

— Скоро узнаем.

— Какое несчастье — потерять первенца. Боюсь представить, каково сейчас Тэте.

— Меня волнует кое-что другое.

— Что?

— Как Харэн? Он уже заснул? — Я хотел сказать о своих опасениях оказаться в этой истории виноватыми, но вылетает другое.

— Да. Как подумаю, что с ним может что-то случиться, с ума схожу, — говорит она тихо, уткнувшись в мое плечо. — Помнишь, каким он был слабеньким, когда родился?..

— Он вырос и окреп. Он сам себя защитит, если нужно.

— Это все моя вина.

— Это неправда. — Я глажу ее по спине.

Сколько раз я уже это слышал. Ларрэт чувствует себя виноватой за то, что скрывала беременность и чуть не потеряла ребенка; за то, что родила его раньше срока и после трудных родов больше не может иметь детей.

— Помнишь, ты хотел дочку? — спрашивает. — Похожую на меня. — О, как ты радовался, когда впервые взял Харэна на руки! Ты был просто счастлив. — Ларрэт улыбается уголками рта. — Я все-таки хочу, чтобы он узнал правду.

— Нет, это исключено.

— Но он тебя обожает.

— Сколько раз мы это обсуждали.

— Ты ведь сам мучаешься. Я вижу.

— Вообще-то мы хотели поговорить о другом.

— О чем? Что может быть важнее?

— Ничего. Но давай о другом.

— Ладно. Ну и как прошел вечер? Заэлла к тебе не приставала? Мне кажется, ты ей нравишься.

— Не волнуйся, — говорю, — я не стану ее пятой жертвой.

Ларрэт с годами не стала ревнивее. Она никогда не упрекнет меня в излишней любезности с другими, но ей важно, чтобы я ничего не скрывал. Она поймет меня, если я женюсь, сама иногда предлагает, поэтому моя верность моей госпоже во всех смыслах — мой выбор, а не ее прихоть.

***

Я встаю с рассветом и поднимаюсь на первый этаж узнать, нет ли новостей. С лестницы на меня летит Харэн.

— Вен!.. — кричит он радостно, чуть ли не падает с последней ступени мне под ноги и хватается за поручень в попытке удержать равновесие.

— Доброе утро, Харэн. Что такое?

— Я думал, ты вернешься только вечером. Пойдем, я кое-что покажу! — Он хватает меня за руку и пытается затащить на лестницу.

В каждом его движении, в каждом выражении лица есть нечто такое естественное, свойственное только детям. Как и многие его сверстники, он мечтает поскорее повзрослеть, но, где ни проведи грань совершеннолетия, он ребенок. Наивный, беззаботный — такой, каким должен быть.

Внешне Харэн — точная копия матери: тот же нос, те же большие зеленые глаза и слегка волнистые волосы цвета мокрого песка. Он не похож ни на меня, ни на Айрона. Только на Ларрэт.