Лилит Бегларян – Сердце трона (страница 32)

— Так себе, если честно.

— Думаешь о том, что сказал Лайсэн?

— А как не думать.

— Знаешь, посплетничают и забудут. Если слушать все, что о нас говорят, с ума сойти можно. — Он садится у порога. — Людям не угодишь. Они всегда найдут способ оправдать чужие заслуги кровью или удачей… У меня второй случай. Много ли хорошего ты слышал обо мне, пока я не вернулся во Дворец? Называли пьяницей, бездельником. Кем еще?

— Они не правы. Ты уже всем все доказал.

— Я наместник не потому, что заслуживаю этого, а потому что моя жена королева. Да, я всегда хотел показать всем, что чего-то стою, но они правы, мне просто повезло. В чем бы я ни преуспел, я обязан этому своим положением. — Айрон весь поникший, а его редко увидишь в плохом настроении.

— Ты поругался с отцом? — В душе я все же радуюсь, что мы говорим не обо мне.

— Да не совсем. — Он открывает бутылку с водой и делает пару глотков. — Но кое-что не так. Он выглядит неважно. Особенно после того, как потерял свою преемницу, Йэнн. Совсем расклеился. Мне кажется, он серьезно болен.

— Ты уговорил его показаться лекарю?

— Да без толку, он их к себе не подпускает, на дух не переносит. И обвиняет во всем меня. Говорит, будь я толковым, он бы так не убивался. Знаешь, я кое-что решил. Я вернусь в отдел, и попробую как-то привыкнуть, пока отец еще держится.

— Оставишь Восток?

— Не знаю, смогу ли совмещать. Наверное, не получится.

— Ну, зато Цвэн будет счастлив…

— Надо же иногда радовать стариков, а? Можно бесконечно что-то доказывать остальным, но в один момент все это становится таким ничтожным. Жаль, что я понял только сейчас. Я сообщу отцу завтра.

— Ладно. Думаю, ты поступаешь правильно.

— А как насчет твоего старика? Он так и не согласился возглавить этот ваш Орден?

— Крэйн считает себя слишком старым для чего-то нового.

— Все мы в шестьдесят будем так думать.

— Если доживем.

— А что касается Норы, я бы оставил ее здесь. Сложно ей будет там, на воле.

— Пусть хоть кто-то из нас познает свободу.

***

Я держу в руках огромный острый нож и наношу удары один за другим. Из тела жертвы сочится кровь, ярко-красная, ослепляющая. Я останавливаюсь на секунду, чтобы перевести дыхание, и вижу его лицо. Это Эдриан. Я вонзаю лезвие в его грудь снова и снова, кричу и проклинаю. Голос Ларрэт умоляет прекратить, пытается остановить меня. Я размахиваюсь, и нож задевает ее шею. Она падает на колени.

Я открываю глаза. Это сон. В реальности было не так: я всего лишь подлил яд. Я не убивал, я выполнял приказ.

Я не сплю, но все еще чувствую этот запах. Засовываю руку под рубашку и вижу на пальцах кровь. Встаю, снимаю одежду, чтобы не перепачкаться еще сильнее. Из зеркала на меня смотрит раненый зверь с отчаянными глазами. Я выгляжу ужасно, сильно исхудал. Я ничтожен и жалок.

***

Дэррис остановила кровотечение и перевязала меня снова. Я приказал ей не рассказывать об этом королеве. Я собираюсь сознаться Ларрэт во всем при первой же возможности, и у нее должно быть поводов для жалости.

Я жду не дождусь, пока мы окажемся наедине, и вот наконец мы в ее кабинете. Она ведет себя так, будто ничего не было.

— Вен, ты меня вообще слушаешь? — В ее голосе нет угрозы, которую я так стараюсь выловить. — Тебе нехорошо?

— Я задумался, все в порядке… О чем Вы говорили?

— О твоей невесте. Что ты решил?

— Она уже не здесь.

— Это я знаю. А что насчет тебя? Ты останешься или тоже уйдешь?

Как она всерьез может такое спрашивать? Или поцелуй мне-таки померещился.

— То, что случилось за стеной Алтаря, это правда? — спрашиваю.

— Да.

— Я не должен был. Мне казалось, я умираю… — Черт, какая странная отговорка.

— Перед смертью люди делают именно то, что хотят. Ты хотел меня поцеловать, и сделал это.

— Тогда зачем Вы спрашиваете про Нору?

— Ты ведь с ней помолвлен.

— Уже нет.

— Значит, останешься.

— Но я не хочу склонять Вас к измене.

— По-моему, я не верна Айрону с самого начала, потому что всегда любила тебя, а не его. Полгода пройдет, и мы с тобой заключим клятву, как положено. Никто нас не осудит, у меня есть веская причина для развода.

— Брак с безродным не добавит Вам репутации. Да и все может пойти не по плану.

— Да, надо что-то сделать, чтобы я не забеременела раньше срока… Надо добыть какое-нибудь средство.

— Нетрудная задача, но это может быть вредно для Вас.

— Средство не для меня, а для Айрона. И почему ты так на меня смотришь?

— Я не думал, что Вы на такое способны.

— На что именно?

— Я знаю одно растение. Оно решило бы эту проблему…

— Ты разбираешься в травах? — В ее глазах невинное любопытство. Знала бы она, к чему я клоню.

— Да. Но оно не безвредное.

— И нет других вариантов?

— По крайней мере, я их не знаю. Так Вы готовы пойти на этот риск? Он на самом деле минимальный, но вопрос в том, готовы ли.

— Ты имеешь в виду, идти по головам ради своих желаний?

— Если подумать, можно ли ради великой цели сделать нечто эдакое? Например, убить. Что Вы думаете?

— Понять такого человека, наверное, можно, но он нарушил закон и должен быть наказан.

— Можно ли оправдать смерть двадцати трех прислужников, которые погибли за все двести лет?

— Нет, нельзя.

— Они должны были стать низшей ступенью социальной лестницы. Люди отдавали своих детей на службу и надеялись, что они получат ранг. Цель-то благородная: дать им возможность подняться. Так можем ли мы винить того, кто это придумал?

— Он должен был понимать, чем это обернется.

— По крайней мере, он сам себя не считал чудовищем. Это болезнь многих королей: они чувствуют себя правыми и не замечают, как переходят грани.

Оправдываю ли я Дэмьена? Нет, это не так. Я только хочу объяснить ей, почему он это сделал. Я хочу ответить на этот вопрос раньше, чем она его задаст себе самой. Когда Ларрэт узнает правду, она не захочет меня слушать.

— Считаете ли своего брата хорошим правителем?