Лилит Бегларян – Не чувствовать (страница 7)

– Да, спасибо.

Контейнеры с крысами дошли до ее ряда, и Вероника взяла один из них в руки.

– Ан, ты только посмотри, какие они живые и любопытные.

– Впервые вижу. Какая прелесть.

– Ты злишься из-за того, что я спросила про имитатор? Я думала, он знает.

– Заткнись.

– Слушай, а ты можешь все-таки поговорить с Марком?

– Нет.

– Наверняка он найдет какую-нибудь работу для меня. А вместе мы быстрее справимся. К этому проекту можно подключить много людей, и тогда… Ты же так хочешь, чтобы имитатор тоже получил патент.

– Я не хочу, чтобы мое имя затерялось в огромном списке.

– Ты все равно будешь как минимум второй. Ты не хочешь быть тенью своего отца, но готова стать тенью малоизвестного ученого. Почему? Зачем ты вообще этим занимаешься, если тебе безразлична судьба этих бедолаг? Я не понимаю.

– С чего ты решила, что я буду тенью?

– Но…

– Ты, наверное, не расслышала, как я вежливо попросила тебя замолчать.

Анна, поняв, что повысила голос, подняла голову и заметила, что Виктор внимательно на них смотрит. Она успокоила себя тем, что с такого расстояния он не мог расслышать, о чем они говорили.

– А теперь я расскажу вам про лабораторию, – сказал он, дождавшись тишины, и продолжил лекцию.

Глава 8

В иной раз Анна избегала бы отца, сослалась бы на учебу, на кучу дел, лишь бы не проводить с ним время. Поначалу она как раз планировала сбежать после лекции, но подумала, что Виктор, возможно, единственный человек, с которым можно обсудить то, что ее волнует.

– Что ты на самом деле думаешь про генетические эксперименты над людьми? – спросила Анна его в машине.

– И ты туда же.

– В последнее время слишком много разговоров про… Я просто хочу разобраться. Если такая лаборатория существует, мы можем о ней не знать, верно? И никогда не узнаем, если эксперимент окажется неудачным.

– Очевидно, что такой эксперимент постараются скрыть. Особенно если он неудачный.

– Что бы ты сделал, если бы до тебя дошла информация? Вмешался бы?

– Пусть Совет решает, что делать. Мне-то зачем проблемы?

– Ты состоишь в Совете.

– Для вида, ты это знаешь. На самом деле меня это почти ни к чему не обязывает.

– Но если ты скроешь, ты станешь соучастником преступления, нет?

– Ты, кажется, слишком много общаешься со своей новой подружкой.

– А ты, кажется, совсем меня не знаешь, если думаешь, что у меня когда-то были друзья.

– Послушай, дочка, – Виктор положил руку ей на плечо, – за такими делами наверняка стоят люди, с которыми нельзя шутить. Зачем мне с ними связываться? У меня и своих забот полно. Неужели ты думаешь, что я буду подвергать опасности себя, свой бизнес и заодно тебя ради какого-то там морального долга?

– Заметь, что меня ты упомянул в третью очередь.

– Да? Я не специально.

– Ладно. Наверное, ты прав. Я в последнее время думаю… Вот все говорят, что это все так плохо, ужасно, потому что боятся осуждения. Человечество всегда боялось нового и сжигало на кострах тех, кто не боится и рискует.

Виктор удивленно посмотрел на дочь и спросил:

– А что, по-твоему, создавать людей в лаборатории здорово?

– Помнишь, ты сам рассказывал про китайского ученого, который вылечил близнецов от ВИЧ? Кажется, в каком-то далеком восемнадцатом году.

– Да. Это был первый случай, когда генетические изменения вносились в зиготу.

– Дети родились здоровыми, но карьера ученого все равно пошла на спад из-за общественного резонанса. Никто больше не рискнул повторить. А все могло быть иначе, если бы люди не демонизировали ученых и лояльнее относились к новому.

– Я согласен, но людей можно понять. Одно дело применять методы генной инженерии на соматических клетках, другое – вносить правки на этапе раннего развития эмбриона. Как я говорил, во втором случае любая ошибка экспериментатора скажется на следующих поколениях, так как изменения коснутся половых клеток и будут наследоваться…

– Пап, лекция закончилась.

– Я просто объясняю.

– Я и так знаю то, о чем ты говоришь. Скажи лучше, тебя не воодушевляет идея, что человека можно улучить? Людям нового поколения в чем-то повезет: они не будут такими ограниченными и посредственными, как мы.

– Что-то в этом, конечно, есть.

– А я смогу понять по ДНК человека, модифицирован он или нет?

– Не знаю. Для этого нужно быть специалистом. Различия могут объясняться естественными мутациями.

– Скажем, если он будут отличаться от меня на… полпроцента?

– Потребуется сложный анализ. Ты не справишься сама.

– Ты опять во мне сомневаешься.

– Скажи лучше, дочка, когда ты вернешься домой?

– Зачем? – Анна повернула голову и посмотрела в окно.

– Не поверишь, но черствые люди тоже умеют скучать.

– Мой тебе совет: женись во второй раз, заводи других детей, ты еще молод. Пап, у тебя своя жизнь, у меня – своя. Хватит делать вид, что я была нужна тебе все это время.

– Ну что ты несешь?

– Когда ты вообще замечал меня?

Когда-то давно, решив, что она не нужна отцу сама по себе, Анна стала привлекать его внимание своими успехами. Безупречная учеба, победы в олимпиадах, первые попытки в науку – все, чего Анна добивалась большим трудом, удостаивалось лишь скупой похвалы с его стороны, и это она не могла простить.

– Ну начинается, – устало заявил Виктор. – С чего ты взяла, что мешаешь? Я тебе хоть раз так говорил?

– Говорил.

– Когда?

– В последний раз когда я заявила, что поступила в универ и переезжаю в общагу.

– А как я должен был отреагировать, по-твоему? И я всего лишь назвал тебя неблагодарной. Это не значит, что я хочу от тебя избавиться. Я только хочу, чтобы ты ценила то, что я для тебя делаю.

– Нет, ты сказал: «Я сделал больше, чем твоя мать».

– О господи.

– Ты в него не веришь.

– Я так сказал? Ну, – Виктор потер лоб, – значит, я погорячился. Неужели не очевидно, что в этой ситуации я не мог не сорваться? Ты понимаешь, каково приходить домой после тяжелого дня и выслушивать твои претензии? И не в первый раз. Думаешь, мне было приятно? Я девятнадцать лет пахал без выходных, чтобы у тебя все было. А ты мало того, что бросила меня, так еще и оказалась слишком гордой, чтобы хотя бы раз за все это время самой позвонить и спросить, как у меня дела.

– Ты не ради меня старался.