Лилиана Мейсон – Опасный элемент. Книга 3: Город мёртвых (страница 3)

– Развод? Ты серьезно?!

Мужчина молчал. Ирина вздохнула.

– Черт побери, Гермес! Я с детства грезила о жизни с тобой, а ты вот так меня бросаешь, даже не сообщив об этом лично?!

– Прости.

– Я не приму твоих извинений! Как и это.

Девушка разорвала бумаги на мелкие кусочки. Гермес застыл в неверии. Он едва узнавал Ирину. Она научилась ругаться и, оказывается, могла злиться, быть властной. Ирина по-прежнему оставалась мягкой, нежной, но не мягкотелой. Уже нет. И если раньше ее решениями можно было манипулировать, сейчас она делала только то, что сама считала правильным. То, как человек может меняться, поражало. Что уж говорить, Гермес и сам слишком сильно изменился.

– Я не смогу подарить тебе детей.

– Усыновим, если будет нужно.

– Моя внешность…

– Я практически слепа, идиот.

Ирина взяла мужа за руку. На его руке ощущалось что-то липкое.

– Кровь?! Господи, Гермес. Что с тобой случилось? Что ты делал?

– Пытался справиться со страхом.

Девушка положила мужчине на плечо свободную руку.

– Со страхом не нужно справляться, дурачок. Страх показывает, где грань. Он необходим.

Гермес понял, о чем хотела сказать ему Ирина. Бесстрашие, юношеский максимализм – вот основные беды, что разрушили его жизнь. Если бы он не старался угодить Андрагорасу, не пытался гнаться за Арсланом, не искал наживы, возможно, не стал бы мишенью на собственной свадьбе. Из-за своих действий он едва не погубил человека, что всегда заботился о нем – Ирину. Уродливая внешность, хронические боли – вот его вечные спутники. Кошмары будут мучить его до самой смерти.

Он слаб. Гермес чувствовал, что и вполовину не так силен, как его жена. Ирина страшится смерти (а кто нет?), но готова умереть за любимого человека. Ей страшно любить (это видно), но она не прекращает любить (даже такого ужасного мужа). Она страшилась проблем со здоровьем, но чувствовала опору своей семьи и друзей. При одном упоминании Андрагораса и войны ей страшно. Ирина боится будущего, каждого нового дня, но не прекращает жить.

– Не понимаю, откуда у тебя столько власти над моим несуществующим сердцем? – Гермес стиснул жену в объятиях. – Я боюсь закрыть глаза и больше тебя не увидеть.

– Глупый, я всегда буду рядом.

Бах. Бах. Бах.

Ирина вздрогнула, услышав звуки выстрелов.

– На нас напали?!

Гермес отрицательно покачал головой.

– Та женщина снова на полигоне. Тренируется.

– Что прибыла с Арсланом?

– Да.

Гермес передернул плечами. Раскрывать правду о личности взрослой Ризы Ирине, как и Этуаль, никто не спешил. Дети для Ирины – больное место. А если она все откроет раньше времени неокрепшей Этуаль – жди беды. Арслан точно четвертует Гермеса и даже не посмотрит на то, что он его брат. Мужчина был уверен.

– Пойдем лучше внутрь, не будем мешать тренировкам.

Когда мужчина и женщина зашли в здание, выстрелы начинали раздаваться с более частым интервалом. Стрелок определенно терял терпение, что было непозволительно для снайпера. Лежа с винтовкой, Риза и сама все прекрасно понимала, но продолжала стрелять. Скорость. Чтобы защищать, ей нужна скорость. Малейшее промедление, любая заминка могли стоить жизни дорогим ей людям.

Один. Два. Три. Четыре…

Обоймы сменялись одна за другой. Полигон стал для Ризы убежищем. Домом. Всю жизнь был. Когда мысли путались, она приходила сюда. А в последние дни Риза отсюда не вылазила. Рою было невмоготу смотреть на то, как его лучший друг, товарищ мучает себя. Хотел бы он вернуться в то время, когда на губах Ризы появлялась улыбка, когда они были детьми. Тогда главной заботой было успеть вернуться к обеду или сделать уроки.

Приблизившись, Рой бессознательно отметил несколько морщинок в уголках женских глаз. Золотые волосы были уложены в ее любимую прическу. Риза стала отращивать волосы, когда получила в подарок от него эту заколку. С тех пор она носила ее практически не снимая. Только белоснежные пряди напоминали о том, что прошел не один десяток лет. Сколько воспоминаний!

Рой помнил, как из-за ежедневных прогулок в саду, от Ризы всегда веяло свежестью, ветром. И сейчас, когда она возвращалась с полигона, этот аромат был с ней. А еще от нее пахло травами. В детстве Риза часто заваривала душистый чай. И ромашками. Девочка любила прятать их в карманах или за ухом. Вот только с возрастом аромат трав стал вперемешку с ароматом пороха.

Рой до сих пор помнит тот день, когда узнал правду о Ризе. Однажды ее поведение кардинально изменилось. Только потом Рой понял, что не замечал, как Риза грустит. Часто грустит. В тот день он обнял ее. Просто, по-дружески. Прижал к себе, утешающе поглаживая рукой по спине. Риза разрыдалась. Рой никогда не видел, чтобы кто-то так плакал. Так сильно, громко, с надрывом. Что-то сломалось в тот день. В них обоих.

Риза продолжала стрелять. Упорно. Давая понять, что никого вокруг не замечает, хотя почувствовала присутствие Роя еще давно. Мужчину это злило – ее вечное бегство. К худу или к добру, патроны у женщины кончились. Риза так и продолжала лежать, а Рой продолжал стоять рядом.

– Знаешь в чем твоя проблема? – первым не выдержал Рой. – Ты опустила руки и смирилась с судьбой! Ты не хочешь быть спасенной ни мной, ни кем-либо еще.

– Я не заслужила спасения.

– Ты больше кого-либо заслуживаешь спасения!

Риза молчала, пытаясь унять дрожь внутри.

– Пусть мы не можем спасти тебя в прошлом, но твое будущее еще не написано. Не отказывайся от него так легко!

Риза резко обернулась. Женщина открывала и закрывала беззвучно рот, пытаясь подобрать слова, но у нее не получалось. Она всегда так делала, когда знала, что мужчина прав, но не могла смириться с его правотой. И молчала. По возмущенному женскому лицу Рой всегда мог понять, что она о нем думает. Такой Риза была только с ним. Обычно Рой ухмылялся, шутил, но вот сейчас шутка так и застыла на его полуоткрытых губах. Его темные как ночь глаза странно изучали давнего друга и напарника. Изучали долго, не моргая. Риза съежилась сильнее под этим странным, непривычным взглядом. Она оцепенела. Рой вздохнул.

– Я понял.

Сложно всю жизнь гоняться за ветром. И, кажется, настал его предел.

Сжимая до побеления костяшек свою винтовку, женщина на полигоне осталась одна.

***

Тахмина пила редко, а напивалась почти никогда. Но сегодня женщина уже не могла остановиться. Виски. Один бокал. За ним второй. А после… После второго ее обнаружила Уинри. И вот они уже вдвоем, устроившись в креслах перед камином, пытались напиться в хлам. Или не сойти с ума, что в принципе одно и то же.

– Я ужасная мать.

– Нет, я отвратительная мать.

Переглянувшись, они стукнулись бокалами, единогласно решив, что обе облажались. И самое идиотское, что во всех бедах их детей был виноват один и тот же мужчина – Андрагорас.

– Ты прости, конечно, – начала Уинри, – но как ты вообще умудрилась выйти замуж за этого конченного му-му-муд?..

Не договорив, Уинри откинулась на спинку кресла. Тахмина замерла, вглядываясь в огонь. Рука мертвой хваткой держала бокал с напитком.

– Не по своей воле.

– Это как?

Тахмина продолжала гипнотизировать камин. Собравшись духом, она произнесла:

– Андрагорас не был моим первым мужем. Мало кто знает, но сначала я была замужем за его братом.

Уинри присвистнула.

– Был большой пожар. Даже тела не осталось.

– Ты же не думаешь, что?..

– Этот человек убил его. Я знаю, – женщина пригубила бокал.

– Почему ты тогда вышла за него?

– У Андрагораса было то, что принадлежало мне. Мой ребенок.

– Арслан? – не поняла Уинри.

– Гермес, – твердо произнесла Тахмина, будто стараясь убедить в этой правде саму себя. – Гермес – мой биологический сын от первого брака со старшим братом Андрагораса.

– Да ну… серьезно? – глаза Уинри были как блюдца.

– Пока я держала язык за зубами, Гермес был в безопасности. Он рос в доме как любимый племянник старшего погибшего брата Андрагораса. А все, кто знал о его матери, обо мне, давно уже попрощались с жизнью. Арслан родился позже. Андрагорас заставил меня его родить.