Лилиан Марлоу – Внутри себя (страница 3)

На самом деле – стыдилась.

В голове звучало: «Ты не больна. Ты просто слабая. Просто истеричка. Просто дура».

Но уже позже, на улице, когда я села на скамейку у аптеки с рецептом в руке, меня вдруг накрыло.

Не боль. Страх.

Не от боли – от понимания.

Если даже тело сдалось – значит, это правда.

Значит, всё, что я годами прятала за улыбками, подводкой и “ничего, справлюсь”, – всё это начало вылезать наружу.

Значит, все мои «прощу», «потерплю», «ну он же не со зла» – осели внутри.

Значит, то, что я не проживала, проживает меня.

Медленно. Бесшумно. Но точно.

Или я это увижу.

Или оно меня сожрёт.

В тот же вечер я записалась на терапию.

Руки дрожали.

Я чувствовала себя предателем.

Как будто предаю кого-то.

Наверное, ту версию себя, которая всегда справлялась.

Молчала. Терпела. Привыкала.

Ту, которая не жаловалась.

Ту, которой теперь уже нет.

Глава 4 – Первая сессия

Я пришла раньше.

Гораздо раньше, чем нужно было. Минут на двадцать, если не больше. Просто не могла больше сидеть дома, смотреть в экран телефона и слушать, как в животе тошнотворно тянет – не от боли, а от какого-то липкого страха, что опять ничего не изменится, что снова всё пойдёт по кругу, и я только зря раскроюсь перед чужим человеком, который, как и все, скажет: «Вам надо просто отдохнуть».

Я села в коридоре, где пахло… тихо. Это было странное, почти нереальное ощущение: тишина с запахом. Лёгкий, нейтральный, немного книжный, немного тёплый – как если бы взяли последние минуты школьного вечера, когда в классе никого, только свет из окна, и запечатали их в воздух.

Я сидела, прижав сумку к груди, и чувствовала, как у меня потеют ладони.

Хотя в помещении было прохладно, и батареи явно не справлялись.

Я смотрела на стеклянную дверь, за которой уже кто-то был. Слышался голос – спокойный, уверенный, почти певучий. Иногда прорывался лёгкий смех – не громкий, но очень живой.

Я слушала и вдруг подумала: а если у меня не получится?

Если я сяду в это кресло и не смогу выдавить из себя ни слова?

Если я начну говорить и сама испугаюсь того, что внутри?

Если всё, что я так тщательно держала на замке, прорвётся наружу, и окажется не «историей про сложный период», а просто чем-то страшным, рваным, непростительным?

Мои пальцы скользнули по экрану телефона. Я разблокировала его и снова – уже в сотый раз за день – открыла тот самый чат.

Тот, где всё – от начала до конца.

Где я – вся: в смайликах, в вопросах без ответов, в тишине, в жалких попытках быть интересной, нужной, важной.

Там был весь мой цикл.

Ожидание. Восторг. Молчание. Разочарование. Пустота.

И снова – крошечный сигнал, сообщение, которое всё переворачивает.

Слово. Одно.

И я снова – на крючке.

Он знал, когда вернуться.

Всегда чувствовал, когда я начинаю выдыхаться.

Когда мне почти удаётся отпустить.

На двери висела табличка.

«Наталья Леонидовна Кривцова. Психотерапевт. Поддержка. Без осуждения. Только правда.»

«Только правда».

Именно это выбило из-под ног почву.

Не сам визит. Не то, что я сижу здесь и собираюсь довериться.

А слово «правда».

Потому что с ней у меня не сложилось.

Я научилась жить в удобстве. В социальных улыбках. В «всё нормально, спасибо».

Правда пугала. Правда была чем-то… слишком живым.

Когда дверь открылась, я рефлекторно напряглась – хотела встать, сказать, что ошиблась, что меня не будет.

Но она вышла сама – женщина лет сорока, может, чуть больше, в мягком вязаном кардигане, с тёплым взглядом, немного уставшими, но внимательными глазами и тем лицом, на котором сразу читается одно: ты здесь не для отчёта.

– Лера? – сказала она.

Я кивнула.

– Проходите.

Я вошла.

Кабинет был… не как кабинет.

Больше похож на уголок чьего-то очень уютного мира.

Кресло с подушкой, другой – с пледом, лампа с тёплым светом, полки с книгами, зелёное растение в углу, картины на стенах – не банальные постеры, а акварель, будто рисованная от души.

На подоконнике стоял стакан с заваренным чаем, пахло чем-то травяным, возможно, мятой.

И – ни одного намёка на больницу, на формальность.

Всё как будто шептало: «тебе можно быть живой. можно быть уставшей. можно быть собой».

Я села. Прямо.

Подбородок – выше. Спина – идеально ровная.