Лилиан Блэр – Пепельные дети (страница 2)
Коридор D7 был пустынен. У аварийного щита её уже ждала Лира. Та молча протянула небольшой серебристый чип, размером с ноготь.
– Только на пять минут, — шепнула она. — Потом верни. И никому ни слова.
Элара спрятала чип в карман униформы.
– Что на нём?
– То, что они хотят стереть. Помни: солнце существует.
Лира кивнула и растворилась в тени. Элара сжала чип в ладони. Солнце существует
Вернувшись к терминалу, она подключила чип. Экран терминала замерцал, будто сопротивляясь. Через мгновение на нём замелькали кадры: солнце, зелёная зона, люди с плакатами. Затем — график с тем же ритмом, что и сейчас. Не совпадение.
– Грейв, — голос из коммуникатора заставил вздрогнуть. — Доложите статус проверки данных.
На экране мигало: «Запрос от куратора: Маркус Вейл».
– Проверка в процессе, сэр, — голос звучал ровно. — Обнаружены незначительные расхождения в отчётах сектора B‑3. Провожу верификацию.
– Не отклоняйтесь от протокола, — отрезал Вейл. — Ваша задача — подтвердить данные.
– Разумеется, сэр.
Связь прервалась. Элара выровняла дыхание. Пальцы на краю стола чуть подрагивали. Ритм. Найди свой ритм
– Грейв, — голос Вейла прозвучал жёстче. — Немедленно ко мне в кабинет. Оставьте терминал в режиме открытой сессии.
Сердце ёкнуло. Слишком поздно отменять экспорт. На экране мелькнуло: «Файл B‑3_anomaly_01 сохранён в локальный кэш».
– Слушаюсь, сэр. Буду через пять минут.
Она отключила связь, сжала край стола. Пальцы слегка дрожали – признак падения стабильности. Ещё немного, и голова начнёт гудеть, а мысли расплываться. Таблетка могла это остановить, но пока нельзя – нужно думать ясно. «Он уже знает»
В голове всплыли слова учителя: «Система видит всё, Элара. Это не слежка — это забота». Тогда она верила. Теперь знала правду: они стерегут нас от самих себя.
Элара подняла взгляд на камеру. Красный диод не мигал. «Ты видишь действия. Но не мысли».
Глубокий вдох. Выровнять дыхание.
Она направилась к двери. Коридор казался длиннее. Экраны на стенах транслировали не лозунги, а статический шум — редкие вспышки помех. Система даёт сбои? Или это часть плана?
– Остановитесь, — резкий голос позади.
Элара обернулась. Сотрудник «Отдела коррекции» в тёмно‑серой униформе. Маска опущена, глаза холодные. Красные часы расширенного доступа пульсировали в такт его голосу.
– Документы и идентификатор.
Элара поднесла запястье к сканеру. Устройство пискнуло, экран засветился зелёным, затем мигнул жёлтым.
– Стабильность: 68%, — произнёс сотрудник. — Ниже нормы. Почему отклонение?
– Пепельный дождь замедлил движение, сэр. Сейчас восстанавливаюсь.
Он изучающе посмотрел на экран коммуникатора:
Последние действия: запуск углублённого анализа (отменено)
Локальный кэш: файл B‑3_anomaly_01 (не сохранён)
Связь с Лирой К.: последняя — 3 дня назад
– Соблюдайте протокол, Грейв, — наконец произнёс он. — И не задерживайтесь. Вейл не любит ждать.
Вернул удостоверение, кивнул и двинулся дальше.
Элара выдохнула. «Хорошо, что мы с Лирой не созванивались, иначе все пошло бы наперекосяк».
Она продолжала смотреть на удаляющийся силуэт. «Он не остановил меня. Просто предупредил. Но они следят».
Она свернула к лифтам, но не успела нажать кнопку — из бокового коридора вышел Ларс с папкой под мышкой.
– Грейв! — он придержал для неё дверь кабины. — Ты на совещание к Вейлу? Выглядишь как перед расстрелом.
– Уже отстрелялась, — она попыталась улыбнуться.
Ларс хмыкнул и нажал кнопку третьего этажа. Секунду они ехали молча. Потом он сказал — негромко, без обычной шутливости:
– Знаешь, иногда я вспоминаю твоего отца. Он тоже вечно ходил с таким лицом. Как будто слышал что-то, чего мы не слышим.
Элара повернулась к нему, но Ларс уже глядел на табло этажей.
– Странно, да? — добавил он. — Я его почти не знал, а запомнил.
Двери открылись. Ларс кивнул ей и вышел.
Элара осталась в кабине. Ладони похолодели. Она не помнила лица отца — только тень, оставленную там, куда не добрались таблетки.
Кабинет Вейла находился в дальнем крыле здания. Элара шла, отсчитывая шаги и пытаясь унять дрожь. Когда она вошла, Вейл уже ждал, глядя на экран. Фиолетовые часы его статуса мягко переливались на запястье, отбрасывая лиловые блики на стол. На экране позади — тот самый график с аномальными скачками. Рядом с клавиатурой — фоторамка: женщина и мальчик у сооружения с большими окнами, залитого светом. Слишком много света для Ашборна.
– Садитесь, Грейв. Вы обнаружили отклонение в секторе B‑3?
– Да, сэр. Незначительное несоответствие шаблону. Я собиралась отметить его в отчёте.
Вейл откинулся на спинку кресла, проследив за её взглядом. Рука коснулась рамки, опустилась на стол.
– «Незначительное», — повторил он. — Но вы провели углублённый анализ без разрешения.
– Я действовала в рамках проверки данных, — голос чуть дрогнул.
– В рамках протокола, — Вейл наклонился вперёд, — вы должны были отметить отклонение и перейти к следующему отчёту. А не сохранять данные в кэш.
Элара почувствовала, как вспотели ладони. Её синий индикатор чуть дрогнул, отражая волнение, но она выровняла дыхание. Он видел всё
– Объясните, что вас насторожило в графике, — голос стал тише, опаснее.
Она подняла глаза. В его взгляде — не просто угроза, а напряжённое внимание.
– Линия не соответствовала шаблону, сэр. Вместо плавного спада — резкие скачки. Я решила перепроверить.
– И решили разобраться самостоятельно? — Вейл усмехнулся. — Любопытство, Грейв. Опять оно. Вы забыли, что было в девять лет?
Элара сглотнула, но выдержала взгляд.
– Я не забываю, сэр. Я просто выполняла свою работу.
Вейл помолчал, изучая её лицо. Взгляд снова скользнул к фото. Пальцы дрогнули.
– Видите этот график? — он кивнул на экран. — Это не сбой. Это часть системы мониторинга. Ваши «скачки» — синхронизация с ритмом очистительных башен. Ничего более.
Он постучал пальцами по столу.
– Но ваш интерес к аномалиям… Он вызывает вопросы. Вы слишком часто замечаете то, что другие пропускают.
– Я стараюсь быть внимательной, сэр.
– Вы ведь понимаете, Грейв, что излишнее любопытство вредит стабильности? — Вейл слегка улыбнулся. — Мы заботимся о вас. Границы — это не ограничение, а защита. Помните об этом.
Он нажал кнопку на столе: