Лили Лэйнофф – Мушкетерка (страница 53)

— Как я уже говорил, мы с ним никогда не сходились во взглядах. — Этьен старался тщательно подбирать слова, но чувства исказили его лицо, словно он выпил яду.

Я посмотрела на него с тщательно выверенным смущением:

— Правда?

— У него свои идеи относительно того, как лучше послужить стране. Очень глупые идеи. Ты уверена, что тебе не холодно? — добавил он, когда я вздрогнула.

Я придвинулась к нему поближе, чтобы согреться.

— Но ты не разделяешь этих идей?

Этьен тяжело вздохнул:

— Совсем не разделяю.

— Почему же?

— Ты чересчур сильно им интересуешься.

Моя улыбка застыла.

— Я просто пытаюсь узнать о твоих истоках. Твоей семье.

— Ты упоминала моего отца еще в нашу первую встречу, — сказал он.

— Наше поместье находится недалеко от Бордо, так что я слышала о твоей семье. Удивительно, что мы раньше не встретились.

— Родители отправили меня в пансион, когда мне было десять. Мама приезжала навещать меня по праздникам, а отец не приезжал вовсе. Он не хотел видеть меня дома: считал, что мне нужно закалиться, что поездки домой противоречат цели, для которой меня отправили в школу, что они меня размягчат.

Вот она, ниточка: его отец требовал уединения, ему необходимо было время, чтобы заниматься своими делами, не опасаясь, что ему помешают. Например, вести бухгалтерские книги… или планировать убийство короля. Возможно, он занимался этим еще до Фронды. Возможно, он остался в стороне во время мятежа, потому что выжидал удобного момента для себя. Мне нужно лишь, чтобы Этьен продолжал говорить. Чтобы выдал еще немного информации. Уместно ли будет спросить у него, где его отец находится сейчас? Или это будет слишком подозрительно?

Его рука нащупала мою.

— Мне жаль, что я не бывал дома чаще, — может, тогда мы встретились бы раньше. Подальше от города. При свете солнца. — Он поиграл с моим локоном. — В тот день было пасмурно. — Я растерянно заморгала. — В университете. Когда мы встретились, было пасмурно. Я никогда не видел твои волосы при свете солнца — только при свечах, а это совсем другое.

Он снова наклонился ко мне. По пустому балкону разнесся приглушенный звон, и я, вздрогнув, обернулась на звук.

— Должно быть, кто-то уронил бокал. — Этьен прикоснулся пальцами к моему подбородку и нежно развернул мое лицо к себе. — Стоит вернуться, пока наше отсутствие не заметили. Я могу заехать к тебе в понедельник вечером. Я знаю, я обещал, что нас больше не побеспокоят, но что бы ты ни хотела мне сказать сейчас — скажи это в понедельник… нам больше не придется прятаться.

Я попросила его обозначить свои намерения — но я никогда не позволяла себе поверить, что они благородны. Сама мысль о том, что он появится в штаб-квартире Ордена, обожгла меня холодом — и этот холод был куда суровее парижской зимы. Этого не могло случиться. Ухаживаний, поцелуев. Ничего.

Но что, если это спасет жизнь короля?

Этьен запечатлел долгий поцелуй на моем лбу. Усмехнулся румянцу, решив, что это из-за него, и не замечая вины, которая тисками сдавила мне горло. Перед моим внутренним взором пронеслось залитое кровью лицо отца. Меня затошнило.

Когда мы направились назад, пройдя между колоннами, Этьен поцеловал мне руку. Затем зашел за угол и исчез из виду. Я задрожала, наконец ощутив пронизывающий холод, забравшийся мне под платье.

— Я не могу любить тебя, — тихо проговорила я, выпустив слова в ночную стужу. Они завились облачками пара и растворились в темноте, поднявшись в бескрайнее парижское небо. Со следующим порывом ветра я покачала головой. Мерзнуть тут без дела — последнее, что пришло бы в голову мушкетеру. Так что я вернулась в тепло.

Когда я переступила через порог, мне показалось, я заметила, как за углом, совсем рядом с балконом, мелькнул кусочек бледно-желтого платья. Когда я моргнула, он уже исчез. Должно быть, игра света.

Глава двадцать пятая

Я была уверена, что остальные увидят по моему лицу, услышат в моих словах отголоски моего предательства — по отношению к отцу, к моим новым сестрам, к нашей наставнице.

Однако жизнь продолжалась. Гости танцевали, пили и смеялись до тех пор, пока их лица не сравнялись цветом с помадой и румянами.

— Где ты была? — Мадам де Тревиль застала меня врасплох, когда я стояла у стены. Я испугалась, что у меня растрепались волосы, размазался макияж. — Впрочем, неважно. Портия все мне рассказала.

— Все? — пискнула я.

— Да, — ответила она, понизив голос, — о твоих наблюдениях за некоторыми аксессуарами. И чем они украшены. — Я уставилась на нее, разинув рот. — Ты говорила с Вердоном? Наш план сработал?

— Да, — выдохнула я. Однако рассказать подробности не успела, поскольку наставница собрала нас и повела к карете.

Дождавшись, когда кучер закроет за нами дверь и снаружи раздастся ровный стук копыт, мадам де Тревиль заговорила:

— Портия доложила мне, что ты видела графиню де Граммон с человеком из доков.

Я пересказала подслушанный разговор: необычный интерес графини к причинам, по которым жена этого господина не пришла на ее собрание, их выверенные реплики с двойным смыслом, ее странное желание непременно передать веер на балу.

— На веере было что-то написано. И спрятано между пластинами. Буквы слегка блестели, словно были сделаны из металла.

— Вероятно, для того чтобы они не выцвели. Может, это было послание? Ведь это был тот самый веер, изготовленный по индивидуальному заказу, о котором она говорила? — спросила Портия.

— Возможно… — Я умолкла, затем продолжила: — Может быть, это как-то связано с зашифрованной запиской, которую я нашла?

Впервые за несколько недель мадам де Тревиль выглядела так, будто на ее плечах не лежит бремя всего Парижа. В повороте ее головы все еще чувствовалась скованность, брови были нахмурены, однако ее лицо осветила надежда.

— Думаю, пора нанести визит веерных дел мастеру. Молодец, Таня. — В голосе наставницы было столько гордости, что я чуть не растаяла от удовольствия. Я не заслужила этой похвалы — ведь меньше часа назад я самозабвенно целовалась с объектом.

Но ей нельзя об этом знать, если я хочу выяснить правду о том, что случилось с моим отцом. Да и зачем ставить мадам де Тревиль в известность? Это никогда не повторится. Не должно повториться.

— Завтра вы с Портией допросите изготовителя вееров.

Глаза Портии ярко блестели, ее улыбка практически светилась в полумраке экипажа.

— Мы вас не подведем, мадам!

Уголком глаза я заметила, как Арья качнулась вперед, словно не удержала равновесие при движении кареты. Затем послышался глухой удар.

— Прошу прощения, — пробормотала Арья, поднимая с пола свой веер, для чего ей пришлось наполовину сползти с сиденья. Щеки у нее порозовели, что было ей совсем не свойственно. — Я потеряла равновесие.

— Перейдем к следующему вопросу на повестке: что сказал Вердон? — спросила мадам де Тревиль.

В карете и так было не очень просторно, а теперь стало невыносимо тесно.

— Его отец много времени проводит дома в одиночестве. Если Вердону-старшему нужно было время, чтобы составить план, чтобы обсудить его с другими местными дворянами или даже принять у себя кого-то из ссыльных, у него была такая возможность… но это началось еще до Фронды.

— Он сказал еще что-нибудь?

— Только еще раз подчеркнул, что они с отцом очень разные.

— И? — не отступала мадам де Тревиль. — Чем закончилась ваша встреча?

— Он хочет прийти к нам в понедельник.

Теа тихонько охнула. Портия скорчила гримасу. Арья не пошевелилась.

Мадам де Тревиль нахмурилась:

— Что ж, это порождает любопытную дилемму.

— В смысле? — зевнув, спросила Теа, засыпавшая на ходу. — Таня должна была заставить его всерьез увлечься ею, и у нее получилось! Посмотрите только, сколько полезной информации она для нас раздобыла.

— Эта информация ничего не стоит без доказательств. Если мы ошибаемся, если Вердон не главный заговорщик, мы рискуем потерять все, чего добились. — С каждым словом мадам де Тревиль петля стыда на моей шее затягивалась все туже. Предатель. Предатель. Предатель.

Я сжала кулаки, спрятанные в складках платья, чтобы не выдать, как дрожат мои руки.

— Это непросто… он непростой.

Мадам де Тревиль скривилась:

— Он скользкий, как угорь. Если бы я была уверена, что твой визит к нему поможет делу, я отправила бы тебя не моргнув глазом. Приличия — до чего досадная помеха в расследовании заговора. Однако у нас есть и другая работа. Завтра Портия и Таня нанесут визит веерному мастеру. Арья, Теа, вы пойдете со мной. Одна дама уже давно донимает меня просьбами посмотреть на моих учениц, и, поскольку она подруга графини, я думаю, мы можем удовлетворить ее любопытство. Если в понедельник Таня добудет нужную нам информацию, у нас даже останется в запасе несколько дней. Особенно если новая книга по криптографии от Анри оправдает мои ожидания.

Арья, забившаяся в угол, насколько это было возможно в столь пышном платье, напряглась.

Карета покачивалась, и стук колес отдавался у меня в костях. Конечности ныли так, словно мы снова полночи удирали от погони в доках.