Лили Лэйнофф – Мушкетерка (страница 47)

— Теперь я должна кое о чем тебя попросить, — посмотрела на меня Арья.

— Что угодно, только скажи.

— Никому не говори.

— Конечно, но я ведь уже пообещала, что не стану…

Она покачала головой:

— Я сейчас не об этом.

Я резко втянула воздух, когда поняла, что она имеет в виду:

— Не рассказывать остальным про вора?

— Я не хочу, чтобы у Теа снова начались кошмары. А Портия и без того плохо спит. Ее комната прямо за стеной, и я слышу, как она ворочается по ночам. После того как погода переменилась, стало хуже. Ей не хватает солнца.

— Но как же мадам де Тревиль? — спросила я. — У вора были бумаги, что, если он украл что-то важное?

Арья посуровела:

— Мадам де Тревиль, сколько бы она ни говорила о сестринстве и нашей силе, все-таки полна снобизма. Помнишь, как она наморщила нос, когда мы проезжали мимо Двора чудес? Я здесь только потому, что она думает, будто меня обучил всему мой отец. Что я такая же девочка, какой она была когда-то. Но она училась драться, потому что ей этого очень хотелось. А я — ради того, чтобы выжить.

— Но какое отношение все это имеет к вору?

— Кто-то оказался у нас в коридоре, Таня. Никакого шума, никаких следов. И еще тот случай в доках. Тех мужчин предупредили. У них не было никаких причин думать, что мы не простые портовые мальчишки. Но они знали. — Мой разум зацепился за слова Арьи, словно ткань за занозу на дереве, за торчащий гвоздь, за лезвие ножа, который кто-то выронил и забыл поднять.

О господи! Я глубоко, прерывисто вздохнула:

— Нет. Только не она.

— Я и не говорила, что это она, — заметила Арья. — Но вора должен был впустить кто-то из своих. Это была не ты и не я. И не Теа — даже думать об этом нелепо. — Слова Арьи сопровождались приглушенным храпом, который звучал чуть тише теперь, когда мы ушли из коридора. — Слава богу, что у нас есть ковры. Иначе я вообще не смогла бы спать. Что до Портии — ну это не Портия.

— Значит, остаются…

Арья принялась загибать пальцы, перечисляя имена:

— Анри. Мадам де Тревиль. И Жанна, но с большой натяжкой, потому что у нее нет ключей от второго этажа.

Их лица заплясали у меня в голове; я зажмурилась и прижала пальцы к вискам.

— Ты ошибаешься. Как ты можешь думать, что мадам де Тревиль… или Анри…

— Мадам де Тревиль было отказано в том, чего она хотела больше всего на свете. Этого достаточно, чтобы возникло желание отомстить. Может быть, заговорщики предложили ей сделку: она передает им информацию о том, как Мазарини планирует защищать короля, какие зацепки есть у Ордена. А они принимают ее в ряды мушкетеров — тех, о которых знают все. Может быть, эти бумаги ты и видела у вора.

— Думаешь, она лгала нам? О месье Вердоне?

Арья поджала губы:

— Мадам де Тревиль умна. Она бы попыталась усидеть на двух стульях. Так больше шансов, что, когда начнется заваруха, она в любом случае окажется в выигрыше.

— А что насчет… Анри? — с трудом выговорила я.

— Я слышала, как он говорит о своей работе. Как стремится достичь большего. К тому же… — При этих словах Арья напряглась. — Ты разве не заметила, как странно он ведет себя в последнее время? Убегает, чтобы с нами не заговаривать, — и не только тогда, когда видит Портию. Он живет в этом доме. А я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз его видела за последний месяц.

Я открыла рот, потом закрыла его, меня пробрала дрожь. Разве я сама не обратила на это внимания? Я сглотнула:

— Допустим, он и правда не в себе, но ведь он хочет стать инженером ради всеобщего блага. Он не ради себя все это делает.

Я умолкла, осознав, что Арья смотрит на меня так, словно препарирует взглядом и пристально изучает внутренности, плоть и кости.

— Парень что угодно скажет девушке, лишь бы ей понравиться. Ты это знаешь, Таня. — Я отшатнулась. — Ты заметила еще что-нибудь? Из того, что вор сказал или сделал? — спросила Арья.

Как он повернулся на каблуках. Его пугающая, злорадная ухмылка. То, как он назвал меня мадемуазель Мушкетеркой. Мой страх, что его голос заменит голос отца в моих воспоминаниях. Что я забуду, с какой любовью он произносил это прозвище. Что я забуду его голос.

Но потом я снова посмотрела на Арью и заметила в ее лице кое-что неожиданное: тень страха.

— Нет, — ответила я сдавленным голосом. — Больше ничего. — Мне захотелось спрятаться от ее пристального взгляда. — Мне лучше вернуться в кровать, я устала. Спокойной ночи.

Я не хочу, чтобы у Теа снова начались кошмары. Так она сказала. Но кто убережет Арью от ее собственных страхов, от ненужного беспокойства о добром юноше, который чересчур много работает? О юноше, которого я хотела защитить так же сильно, как я хотела защитить ее саму?

Я закрыла за собой дверь. У себя в уме я еще раз прокрутила сцену, в которой вор издевательски поклонился мне. Из-под его широкополой шляпы выбилась прядь волос.

Один золотисто-каштановый локон.

Глава двадцать вторая

— Таня?

Я вздрогнула, а затем поморщилась, когда чай плеснул мне на руку.

— Прошу прощения, — сказала я, поспешно вытирая пролитое.

— Ты всю неделю какая-то странная. Ты что, призрака увидела? — спросила Портия, с любопытством скосив глаза на Арью, однако та лишь неопределенно склонила голову набок.

— Мы вот-вот вычислим аристократов, которые тайком провозят в город оружие. Меня удивляет, что мы все не ведем себя странно, — заметила Арья, неотрывно глядя на меня.

Мадам де Тревиль, на мгновение задержавшись на пороге, вошла в комнату:

— Девочки, вы тут не видели мои бумаги? У меня кое-что пропало из кабинета. В основном письма, ничего особенного. Все жизненно важные документы я держу при себе. Решила узнать у вас. У Жанны я уже спрашивала.

Заметила ли она беспокойство на моем лице? Намек на предательство? Зачем ей спрашивать нас о бумагах, если она сама же их и украла, — или это просто способ сбить нас со следа? Я тряхнула головой. После того как Арья поделилась со мной своими подозрениями, они засели у меня в голове, пустили там корни и разрослись буйной порослью, питаемые бессонными, проведенными в размышлениях ночами. А когда мне все же удавалось заснуть, меня обступали кошмарные версии мадам де Тревиль, Анри и мушкетерок, которые по очереди втыкали кинжалы в папу, превращая его грудь в одну сплошную рану. А когда я склонялась над ним и пыталась вытереть его лицо, чтобы мама могла его узнать, они, подобрав тот же кинжал и передавая его из рук в руки, по очереди вонзали мне в спину.

— Что за письма? — спросила Портия у мадам де Тревиль.

— Моя личная корреспонденция — не ваше дело.

— Я не видела ваших писем, мадам! — выпалила я.

Арья пнула меня под столом.

— Спасибо, Таня! Ты единственная из мушкетерок смогла ответить на простой вопрос, — съязвила мадам де Тревиль.

— Может, стоит спросить об этом кардинала? Ведь ваша еженедельная встреча состоится сегодня, — предложила Арья.

Мадам де Тревиль, опешив, повернулась к Арье, но быстро взяла себя в руки:

— И чего мне удивляться? Вы достаточно долго за мной наблюдали, чтобы узнать мое расписание. Для протокола, теперь мы встречаемся через день. До равноденствия и фестиваля осталось всего две недели.

— Кардиналу не удалось убедить короля уехать из города? Или хотя бы отказаться от посещения предстоящих балов и праздничных мероприятий? — спросила Портия.

— Вести переговоры с королем — все равно что пытаться договориться с ребенком. Он еще совсем дитя, — вздохнула мадам де Тревиль, проводя рукой по лицу.

Арья поймала мой взгляд. Никому не говори.

Зашифрованная товарная накладная. Вероятность предательства. Окровавленное тело отца на обочине. Уменьшающаяся фигура мамы за окном отъезжающего экипажа. Мои мушкетерки. Которые должны были изменить все. Которых я должна была защитить.

Я уронила голову на руки, спрятала лицо в ладонях и беззвучно закричала, широко открыв рот.

Кухня была единственным помещением, где я чувствовала себя почти как дома. Конечно, ни одна комната в Люпьяке ей и в подметки не годилась, но благодаря наполнявшему ее солнечному свету и дыму от печки я могла уловить что-то знакомое в цвете и плотности воздуха.

Я целый день всех избегала. Мне невыносимо было видеть лица, которые стали мне так дороги, и думать о том, не является ли одно из них маской предателя. Сделав еще один глоток родного воздуха, я опустила подбородок в ладони, прижавшись к тонким шрамам.

В дверях кухни появился Анри. Каким-то образом это усугубило мои сомнения. Дверь скрипнула и шаркнула по полу, стоптанные ботинки переступили порог. Увидев меня, он остановился, его щеки залил румянец:

— Я принес еще одну книгу по криптографии, которую нашел в библиотеке Сансона. Подумал, что она может пригодиться для дешифровки.

Он избегал встречаться со мной взглядом. Я прочистила горло.