Лили Лэйнофф – Мушкетерка (страница 18)

— Ах, прошу вас, расскажите! — взмолилась Теа, но мгновенно сникла под укоризненным взглядом мадам.

— Так и быть, сокращенную версию, — уступила мадам де Тревиль. — Таня, несколько лет назад я оказалась в непростой ситуации. Это было связано с кардиналом Мазарини. — Секунды шли, а она все молчала, словно была не в силах продолжить рассказ. Вся Франция знала, что Мазарини был видным советником короля, но какое отношение он мог иметь к нам?

— Я не… — начала было я.

— Если тебе так интересно, один повеса пытался взять меня силой, когда я обыскивала кое-чей кабинет. — Я испуганно ахнула, на что Портия ответила сдавленным смешком. — Я сказала «пытался», Таня, — продолжила мадам де Тревиль. — Не успев и глазом моргнуть, он познакомился с острием моего кинжала. Видишь ли, не обязательно быть мушкетером, чтобы пронести оружие на бал. Как бы то ни было, Мазарини, которому тоже нужно было выпустить пар, оказал мне услугу и пригрозил этому ничтожеству всей мощью королевского двора.

Если бы эта история выплыла на свет, я потеряла бы все. И неважно, что придворный сам напал на меня. Людей волновало бы лишь то, что я, женщина, угрожала дворянину — да еще и клинком! Не было ни мужа, ни родственников мужского пола, которые могли бы за меня вступиться. Меня терпели при дворе только потому, что моя мать была фавориткой королевы Анны. На самом деле никто не хотел приглашать меня на званые вечера, всеми приглашениями я была обязана ее величеству. По их мнению, я не была настоящим членом придворного общества. Но Мазарини был другим. Он пришел в восторг от меня, от кинжала, который я прятала в бальном платье, от моего рассказа, как я в детстве училась фехтованию. Пытаться все скрыть уже не было смысла, учитывая, сколько нападавший успел увидеть. Так что Мазарини решил проблему радикально.

— Он убил его? — поразилась я.

— Может, нападавший жив, может, мертв, а может, валяется пьяный в канаве. Честно говоря, мне все равно. Я знаю только, что, хотя он и не был участником Фронды, он стал одним из многих аристократов, которые отправились в ссылку, — ответила мадам де Тревиль.

— Но это не объясняет, как вы оказались во главе…

— Столько терпения в схватке, но ни капли в разговоре, — перебила она, неодобрительно покачав головой. — Год назад Мазарини написал мне, что существует способ послужить королю, а также применить мои навыки фехтовальщицы и исполнить детскую мечту. Разумеется, я была заинтригована. Можешь представить себе мое удивление, когда он пригласил меня во дворец. Лишь немногим дворянам выпадает честь удостоиться встречи с Мазарини. Не прошло и дня, как все в Ле Маре вообразили, будто я его фаворитка, причем единственная, тут же отбросили прежние предубеждения и стали обращаться со мной как с фарфоровой куклой и сдувать пылинки. Что же до самой встречи, то после Фронды Мазарини понял, что нужны меры предосторожности. Париж — да и сама монархия — не переживет еще одного Конде. Видишь ли, ходили слухи о растущем недовольстве среди аристократов, избежавших ссылки, и о заговоре, который готовится уже больше года. Может, попытка переворота, организованная Конде, и провалилась, но она вдохновила жаждущих власти дворян на размышления о свержении нынешнего монархического режима и замене его другим. Разумеется, при этом они ни секунды не думали о наших бедняках, о простом люде, о женщинах, иммигрантах и обо всех тех, кто пострадает за их так называемую революцию. Когда свергают короля, он никогда не умирает первым. Те, кто желает его смерти, на самом деле хотят всего лишь заграбастать себе побольше власти и набить карманы. Мазарини хотел — и хочет — узнать больше. Все предыдущие попытки от имени Дома короля потерпели неудачу. Мушкетеры, известные публике, весьма энергичны и храбры, однако им недостает искушенности. Зачем кому-то понадобилось снабжать этих мальчишек огнестрельным оружием… можешь себе представить, как они пытаются выявить заговорщиков, если выдают себя, едва открыв рот? И еще эта лейб-гвардия, которая умеет заявить о себе, — безупречные манеры, аура престижа, — но ты когда-нибудь видела, как они дерутся на дуэли?

Все засмеялись, и я подумала, что надо бы к ним присоединиться, но к тому времени, как я собралась, они уже успокоились. Остальные девушки уже не утруждали себя тем, чтобы смотреть на мадам де Тревиль, — теперь они пристально разглядывали меня. Наверняка удивлялись, что такой увечной, как я, дали место среди них. И что меня не выкинули на улицу после того, как я упала в обморок у них на глазах.

— Так на сцене появились мы, «Мушкетерки Луны», — подвела итог мадам де Тревиль, — или попросту Орден.

— Это я придумала — гораздо короче и намного загадочнее! — встряла Теа. — Звучит как что-то из романа!

Мадам де Тревиль продолжила, не обращая на нее внимания:

— Теперь вы понимаете, почему вас только четверо. Поначалу я думала, что хватит и трех, но ты, Таня, прирожденная фехтовальщица, это важно для нашего дела. Если вас будет больше четырех, станет трудно сохранять все в тайне. Мы предпочитаем действовать тонко и скрытно. Я держу связь с одним из высших мушкетерских чинов, месье Брандо, посвященным в планы Мазарини, чтобы согласовывать наши действия. В нужный момент все силы Дома короля будут к нашим услугам. Но на самом деле полную информацию я сообщаю только Мазарини.

— Неужели это не беспокоит вас? — спросила я.

Мадам де Тревиль запнулась:

— Что именно должно меня беспокоить?

— Ну, вы с детства мечтали стать мушкетером. Вам отказали, причем в самой жестокой манере. А теперь вы выполняете для них задания, но никто никогда…

— Я смирилась, — перебила она, — с тем, что мой вклад останется непризнанным. И если ты справишься со своей задачей, тебе тоже придется смириться. Наши имена не будут вписаны в историю. Но благодаря нашим усилиям эта история будет написана. Может, мужчины и не узнают правды о том, кем выросла та девочка. Но я важнее для Франции, чем они, пусть им это и невдомек.

Кто-то постучал во входную дверь, и мадам де Тревиль встала.

— Должно быть, это портной.

Когда она вышла, все в комнате одновременно вдохнули и задержали дыхание до тех пор, пока ее шаги не замерли в отдалении. А потом…

— Я так рада, что ты здесь! — воскликнула Теа, подскочив ко мне. Она обняла меня за плечи, и ее локоны-пружинки прижались к моему лицу.

Я словно окаменела и не могла пошевелиться, в моей голове крутились отголоски истории мадам де Тревиль. Тут заговорила Арья:

— Теа, — мягко сказала она, — мы это обсуждали. Помнишь?

Теа отстранилась от меня:

— О, je suis desolée, мне так жаль! Прости меня, пожалуйста!

В ответ на ее бурные извинения я недоуменно заморгала и прочистила горло:

— Это очень мило с твоей стороны, я просто не ожидала, вот и все!

Ее круглое лицо осветила улыбка.

— Слава богу! — Она стремительно обняла меня и села рядом. — Я так взволнована…

— Мы все взволнованы, — вмешалась Портия.

— Ну да, мы так взволнованы. Мы несколько недель — с тех самых пор, как мадам де Тревиль все нам рассказала, — едва могли уснуть. Нас здесь только трое, не считая ее. Еще, разумеется, Анри и Жанна — она приходит время от времени, — но ни одной девушки нашего возраста, с которой мы могли бы поболтать, ну, понимаешь, по душам, не беспокоясь о том, что мы выдадим нашу тайну. Послушай, а ты могла бы научить меня тому парированию, которое использовала против мадам? — Теа быстро перескакивала с темы на тему, ее глаза сияли. В них не было ни презрения, ни брезгливости, ни других реакций, к которым я успела привыкнуть. Напротив, в ее лице читалось что-то большее, чего я не видела с тех самых пор, как попрощалась с отцом в конюшне много дней назад. — Ты бы себя видела! Это было невероятно! Просто фантастика!

— И видела бы ты нас, — вставила Портия. — У меня просто челюсть отвалилась, а вот она едва не разразилась аплодисментами.

— Я не хлопала! — вскинулась Теа. — Ну ладно, может, я немного болела за тебя, но я старалась тебя не отвлекать. Хотя мадам де Тревиль говорит, что мы должны учиться драться при отвлекающих факторах. Как она говорит, мир вокруг не замрет в тот момент, когда ты будешь сражаться за свою жизнь!

— Не обращай внимания на нашу холодность поначалу, — вставила Портия, когда Теа умолкла, чтобы перевести дыхание, — в основном, конечно, мою. Оказалось сложнее, чем я ожидала… принять кого-то в наши ряды. Ты совсем не такая, как мы думали. — Ну конечно, едва ли они ожидали встретить девушку, которая едва может удержаться на ногах. — Мы знали, что ты хорошая фехтовальщица, но не думали, что настолько! — Она покачала головой. — А нам отчаянно нужны такие. Если провалимся мы, то провалится и вся операция. Если мы окажемся не готовы, если мы позволим начаться очередному восстанию… они убьют короля. И что еще хуже, Мазарини и мушкетеры больше никогда не допустят женщин к такой службе.

— Портия! — воскликнула Теа.

— Ну а что? Как будто мне есть дело до того, что случится с юнцом, чьи туфли стоят дороже, чем весь мой гардероб! Умоляю! Эти особы королевских кровей, эти аристократы — все они одинаковы. Мы единственные, кто хоть что-то делает! Мы закладываем фундамент для будущих поколений женщин, которые докажут, что достойны носить звание мушкетера!