Лили Чу – Камбэк (страница 6)

При мне никто не упоминал о фуршете. Искушение велико, но Мередит поручила мне еще два задания, и я нервничаю при одной мысли о том, что не успею их выполнить.

– Может, в следующий раз.

Бриттани надувает губки:

– О, не будь букой. Там будут все.

Это соблазняет меня еще больше, потому что выпивка – беспроигрышный способ установить контакт. А затем она добавляет:

– Это в честь моего прихода в компанию! Так мило со стороны Мередит, что она все организовала.

Тогда к черту ваш банкет. Я маскирую недовольство привычной улыбкой:

– Действительно, очень мило.

Она машет мне кончиками пальцев с идеальным маникюром и уходит.

Я не отрываюсь от своих файлов, даже когда слышу, как вся команда направляется к бару.

Вторник, 22:26.

Когда я прихожу домой, Джихун лежит на полу: похоже, это его излюбленное место. Он поворачивается, чтобы встать, и я вижу, что его ноги процентов на восемьдесят состоят из мышц, подчеркнутых узкими джинсами. Просторная серая рубашка приоткрывает часть плеча. Хана права: парень не лишен чувства стиля, и оно проявляется не только в том, как он одевается, но и в том, как держится. Его волосы иссиня-черные, и я сопротивляюсь желанию броситься в ванную, чтобы проверить, как он справился с уборкой.

– У тебя красивые волосы, – вежливо говорю я.

Он проводит рукой по волосам и склоняет голову набок:

– Серьезно?

Ну, когда он так на меня смотрит, мне не до шуток. Прежде чем я успеваю ответить, он коротко кивает и исчезает в своей комнате. Я провожаю его взглядом, чувствуя, как в груди разливается странная боль, природа которой мне неведома.

Наверное, я просто голодная.

Четверг, 09:15.

Я: Сегодня утром споткнулась о твои башмаки. Их здесь очень много.

Джихун: [фотография чемодана, заполненного тканевыми чехлами] Люблю быть готовым к любому выходу.

Я: Это все ОБУВЬ? Почему каждая туфля в отдельном мешочке?

Джихун: Нельзя же запихивать Pradas в чемодан без защитной упаковки.

Я: Prada.

Джихун: Ты слышала о Prada? Мое восхищение.

Я: О боже, слышала. Только мне наплевать на Prada.

Джихун: Ты монстр. Посмотри [фотография коричневой туфли].

Должно быть, он напутал с изображением.

Я: Ну, туфля. Коричневая. Это Prada?

Джихун [гифка с испуганным котом]: Levlin. Ручная работа, прошивка медным шилом. На изготовление такой пары уходят недели. Нужен многолетний опыт. Это не просто обувь, это фантазия, воплощенная в реальность.

Я: Я могу купить за 20 долларов пару туфель, которые точно так же будут защищать мои ноги от грязного тротуара.

Джихун: Я же говорю, монстр.

Я: Монстр, который не хочет спотыкаться о твою обувь в коридоре.

Джихун: Справедливо. Однако признай, что обувь – это произведение искусства.

Я: Нет.

Джихун: Ладно. Прощаю.

Следующая гифка – глупый кот, поднимающий лапу в знак отпущения грехов. Я смеюсь. По крайней мере, в переписке мой сосед уже не такой зажатый.

Четверг, 14:01.

Я смотрю сквозь декоративную решетку окна на унылую вереницу машин на Бэй-стрит и представляю себе угловой офис, куда перееду через несколько лет. Я знаю один такой на пятьдесят четвертом этаже, с мягкой кожаной мебелью и темными деревянными шкафами. По вечерам я буду стоять перед панорамными окнами, наблюдая, как внизу сверкают фарами автомобили, превращая дороги в потоки жидкого золота. Я добьюсь всего, чего хочу и чего желают для меня мои родители. В конце концов, я – Ари, младшая, но надежная и целеустремленная сестра, а не Фиби, взбалмошная недоучка.

Но будешь ли ты счастлива? Этот въедливый голосок звучит совсем как у Фиби, которая так хорошо умела действовать мне на нервы. Я слышу ее интонации даже после того, как она исчезла из моей жизни на долгие годы.

Заткнись, бестелесный голос Фиби.

Я крепко зажмуриваюсь и пытаюсь не обращать на него внимания, но в такие моменты, как этот, с грузом усталости на плечах (и вовсе не от физической нагрузки), задаюсь вопросом, не кроется ли в том голосе намек на нечто большее, превосходящее мои цели.

Стоп. Это непродуктивные мысли. Они не помогут мне достичь желаемого. Я гоню их прочь и возвращаюсь к работе.

Четверг, 20:29.

Когда я прихожу домой, Джихун сидит в гостиной на диване в окружении полупустых пакетов из-под чипсов. В руке у него бокал на высокой ножке, на журнальном столике – открытый лэптоп. Он ставит сериал на паузу и улыбается мне. Улыбка легкая, но это первое по-настоящему доброжелательное выражение, которое я вижу на его лице, с тех пор как он приехал. Ему идет.

– Привет, Ари.

Я подумываю о том, чтобы поздороваться и, не пускаясь в разговоры, пойти прямиком на кухню, но это невежливо. К тому же мне хочется чипсов.

– Привет. – Я роюсь в ворохе пакетов. – Ты не закупил палочки с гикори? [21] Это же классика.

Он стонет и кладет руку на живот. Его черная рубашка усыпана крошками.

– Я хотел исследовать новые вкусы, которых нет у нас дома. Возможно, это было ошибкой. Угощайся.

Я хватаю пакет с сырно-чесночными хлебными чипсами и пробую на вкус. Корчу гримасу отвращения и принимаюсь за чипсы из водорослей со вкусом тайского соуса шрирача. Уже лучше. Тем временем Джихун идет на кухню и возвращается с бутылкой пива и двумя стаканами. Он наливает мне напиток, а я бросаю взгляд на экран лэптопа, где мелькает красивый мужчина в широкополой шляпе и черном пиджаке.

– Что ты смотришь? – спрашиваю я.

– Это моя любимая К-драма[22]. – Он колеблется. – Хочешь посмотреть?

Не то чтобы очень, но мне слишком лень идти в свою комнату. Я киваю с набитым ртом, смакуя чипсы с перцем халапеньо.

Он меняет настройки, включая английские субтитры. Я в полном недоумении, но не решаюсь приставать к Джихуну с вопросами. Довольно приятно грызть вредные чипсы и наблюдать, как сногсшибательные красавцы в водолазках препираются друг с другом.

Эпизод заканчивается, и Джихун косится на меня:

– Еще один?

Я киваю.

– И пиццу?

– Чипсы – неподходящая еда.

Он оживляется.

– Можно заказать с горгонзолой?

– Я знаю отличную доставку.

В ожидании пиццы мы смотрим еще один эпизод и, потягивая пиво, обсуждаем запутанные сюжетные линии. Я бы сказала, что это своего рода идеальный вечер, уютный и неожиданно спокойный.

Я делаю мысленную пометку извиниться перед Ханой за то, что назвала ее кузена серийным убийцей.

Пятница, 15:13.