Лил Текст – Нельзя влюбляться (страница 45)

— Мы вообще завтра к ней собираемся.

— Лучше сегодня. Я уже один раз видел её в окне стоящей. Есть ощущение, что сегодня вздумает повторить попытку. Меня она вряд ли захочет сейчас видеть, а вот вас…

— Ты её обидел?

— Не я, Оскар. Но это не важно. Она подавлена.

— Я поняла, спасибо, что позвонил!

Я отключился, наблюдая за Евой из-за витрин. Не хотелось оставлять её ни на секунду.

После того дня я так и не смог дозвониться до Евы. Моё сердце изнывало от боли и тоски! Я поставил на паузу вопрос о замене договора с её отцом. Если она не захочет меня видеть, то пусть лучше вообще никакой сделки не будет, чем держать её возле себя насильно.

Я снова позвонил Маше, когда узнал, что она уже уехала от Евы:

— Как она?

— Плачет, она всё рассказала родителям. Микаэль! Её отец настаивает на браке с Оскаром! Она призналась ему, что общалась с тобой, и он обвинил её в том, что она сама спровоцировала Оскара на такое поведение. И теперь, чтобы не пошли слухи, обязана выйти за него. Его не волнуют её чувства. Ему важна эта сделка, любой ценой. Она сломлена. Верит, что сама виновата во всём.

— Понял. Где она сейчас?

— До Нового года будет жить у Лизы, Оскар не знает её адрес. Мы боимся, что он может навредить ей. На Новый год они приедут ко мне, дома будут родители, так что, даже если Оскар припрётся, отец его выставит.

— Маш, помоги мне, пожалуйста, поговорить с ней. Я хочу убедиться, что у неё есть чувства ко мне. Я хочу помочь ей избежать брака с моим братом, и ссоры с родителями. Если её отцу действительно плевать на её чувства, как ты говоришь, значит ему будет всё равно, на ком из братьев женить дочь. Только я должен быть уверен, что она влюблена в меня. Не хочу, чтобы она вышла за меня от безысходности или необходимости.

— Давай так, они приедут вечером тридцать первого ко мне, мы договорились на семь часов. Я тебе сейчас скину адрес, ты будешь ждать внизу, но так, чтоб тебя видно не было. Когда они придут, я наберу, и ты поднимешься за ней. Вы поговорите, если она захочет.

— Спасибо тебе!

Глава 33. Что тебя останавливает?

Для меня Новый год всегда был главным семейным праздником, наполненным волшебством и ожиданием какого-то чуда. Мама заранее к нему готовилась, иногда привлекая меня к нарезке салатов и сервировке стола. Она так волновалась, будто ночью, к нам мог заглянуть сам президент аккурат после новогоднего обращения. Ударить в грязь лицом было никак нельзя. Правда, за двадцать лет он так ни разу и не пришёл.

В этом году я впервые была далеко от них, и традиция нарушилась. Может быть, поэтому вся моя жизнь пошла наперекосяк. Самый серьёзный и важный шаг в жизни расколол сердце на двое и лишил меня родительского уважения и милости. Год назад это казалось мне правильным решением, сейчас я впервые жалею об этом.

— Девочки, вот вы долгие! Я уже почти всё нарезала. Осталось заправить салаты, мясо уже в духовке, — Маша встретила нас отчётом о проделанной работе, — Может, шампанское для настроения?

— Я не люблю пузырьки, есть что-то без них? — поморщилась Лиза, снимая с себя пальто.

— Есть, но как же ты желание загадывать будешь, давясь пеплом? — Маша подняла бровь.

— Ради желания потерплю, а просто так пить точно не хочу.

— Я пас, а то усну раньше, чем загадаю желание, — я усмехнулась, вспомнив вечер на даче. Разделась и прошла в ванную мыть руки.

— Я ж тебе не бутылку вина предлагаю, — засмеялась Маша, крича мне вслед.

Вдруг раздался звонок в дверь.

— Кто это? — спросила я, перекрикивая шум воды. Сердце сжалось, от мысли, что это мог быть Оскар.

Я выключила воду, чтобы расслышать ответ. Но Маша, проигнорировав вопрос, пошла открывать дверь.

— Привет, позовёшь её?

Этот голос я узнаю из миллионов.

— Угу, — промычала подруга.

Я вышла в коридор, чтобы глазами подкрепить догадки слуха. Трепетно-нежный взгляд коснулся моего лица, сердце рухнуло.

— Выйдешь? Ненадолго, — ласкающий слух тембр Микаэля завораживал.

Я не раздумывала, просто отключилась на мгновение.

Маша всунула мне в руки пальто с сапогами и вытолкала за дверь:

— Выйдет, только верни до двенадцати, а то не успеет загадать тебя на Новый год.

— Хорошо, фея-крёстная, как прикажешь, — он усмехнулся.

— Маша? Ты не говорила, что я буду не единственным мужчиной в компании. Валерий, — вышедший из лифта мужчина протянул руку, чтобы пожать её Микаэлю.

— Микаэль, но боюсь, что сегодня вы всё же один, я скоро ухожу, — он ответил на рукопожатие.

— А чего вы все в коридоре стоите? Маш, ты опять со своими шуточками? — спросила её мама.

— Нет, они прогуляться решили. А вы чего раньше на час приехали?

— Марин, пойдём. Нас здесь не ждали, — Машин папа взял жену под руку, делая вид, что уходит.

Мы все рассмеялись.

"Маше безумно повезло с родителями!" — подумала я, когда почувствовала, как у меня из рук выскользнуло пальто.

Микаэль забрал его, чтобы помочь одеться.

— Поговорим, и я поеду. Не хочу в Новый год входить с недопониманием, — он застегнул пуговицы и надел на меня шапку, словно я манекен.

— Может, в машине, чтобы ты не замёрзла? — спросил он, выходя из подъезда на мороз.

Я отрицательно покачала головой. На холоде легче сохранять рассудок. Хотя вряд ли это было единственной причиной отказа. Где-то на дне сознания всколыхнулось истинное желание.

— Ты очень красивая! — он смотрел на меня ласковым взглядом и улыбался, на его щеках появились две милые ямочки, едва различимые за густой бородой. Я смущённо опустила глаза и начала разглядывать снег под ботинками: "Как он красиво переливается на свету, будто блёстками посыпан".

Он коснулся ещё тёплой рукой моего подбородка, поднимая голову вверх. Я забыла, как дышать. Сердце не стало биться чаще, наоборот замерло в ожидании того, что будет дальше. Томительная тишина отдавала невыносимой тяжестью в области левой груди.

— Почему ты меня заблокировала? — он нарушил молчание, изучая миллиметры моего лица.

— Я… — я растерялась, ожидание не оправдалось.

Он наклонился ближе, всё ещё держа меня за подбородок, и приподняв брови соприкоснулся кончиками носов:

— Именно ты.

Меня словно кипятком обдало. Я замялась, язык не поворачивался назвать его ошибкой. Постаралась говорить правду, избегая этого слова:

— Потому что это неправильно, Микаэль… Меня воспитывали совсем не так… Я не должна была соглашаться на свидания с тобой…

Он отстранился, опуская руку. Мысли путались. Разбегались в разные стороны, словно шаловливые детишки. Я хаотично хватала их, пытаясь выстроить в логический ряд. Но они не слушались и беспорядочно вырывались из моих уст. Каждый раз я хватала за ворот мысль по имени "Ошибка" и отталкивала её, но она была единственной, кто не уворачивался и стремился наружу. К ни го ед. нет

— Мои родители давно решили, что я стану женой Оскара, и я должна…

— Ты ничего. Никому. Не должна. Делай только то, что хочется тебе. Не пытайся угодить ни моему отцу, ни своему, — его лицо было напряжено, руки сжались в кулаки. Он говорил очень тихо, практически шёпотом. От чего я невольно придвинулась ближе, чтобы расслышать.

— Мой отец бредит идеей расширить своё издательство, превратив его в холдинг, — продолжил он чуть громче. Его голос звучал так мягко, будто он боялся спугнуть меня. — Пять лет назад он уже пытался провернуть нечто подобное. Но я отказался, поняв, какую надменную девицу мне подсовывают. Тогда Оскар был ещё мал для свадьбы, поэтому его не трогали. Отец поставил ультиматум, либо я женюсь и остаюсь в издательстве. Либо ухожу. И я ушёл из компании. И из дома.

Я молча слушала его, кажется даже не моргала. От мысли, что его хотели женить на другой девушке, в душе проснулась ревность.

— В этот раз отец снова сделал мне такое предложение. Хотел, чтобы я вернулся. Но, во-первых, меня не интересует издательство. Во-вторых, я вспомнил ту девушку и решил, что ты окажешься такой же избалованной. Поэтому отказался. Я не знал тебя! Даже фотографии смотреть не стал, — он потирал замерзающие руки, — я знал лишь, что тебя зовут Ева, тебе 21 год и ты приедешь в конце лета. В тот день, когда ты назвала своё имя, я допустил мысль, что ты могла быть той самой Евой, потому что жил в этом доме уже пять лет, но ни разу тебя не видел.

Он замолчал и усмехнулся, покачав головой, будто вспоминая что-то.

— Стал выяснять, ты та самая Ева или нет. Ночью у меня был самолет, мне хотелось успеть увидеться с тобой до отъезда. Договорился с Николаем Николаевичем, чтобы он мне сообщил, когда ты вернёшься. Я ждал тебя до самого вечера, и не дождавшись, решил оставить записку.

Я усмехнулась, вспомнив, как перепугалась тогда. Он, заметив мою улыбку, засмеялся.

— Потом неделя в командировке. Чем больше я думал о тебе, тем сильнее ты мне нравилась. — произнёс он смущённо. — Потом твоя паника при виде меня, при виде наручников. В тот момент я понял, что ты перевернёшь мою жизнь с ног на голову. Признаюсь честно, я планировал напугать тебя сильнее, чтобы ты больше не проворачивала этих номеров с пощёчинами, но понял, что сильнее некуда. Поэтому просто подбросил до универа. Ступил. Дал понять, что знаю тебя, поэтому высадил ничего не объяснив. Мне не хотелось признаваться, что я, как маньяк, изучил всю информацию о тебе. Потом я услышал, что у вас с Оскаром уже всё далеко зашло и отступил. Мне не хотелось портить отношения с семьёй ещё больше.