Лика Верх – Скованные (страница 86)
Какого черта?
Сел вместе со мной. Дернулась встать, но Макс сжал сгибы талии. Прожег предупреждающим взглядом.
Твое недовольство на меня не действует.
После резкого всплеска эмоций даже истинность перестала сильно давить, инстинктивное желание немного ослабло.
— Что бы ты ни задумал, мне это уже не нравится.
Малин не улыбнулся, не усмехнулся. Серьезный, собранный, напряженный. Немного внушает трепет перед его скрытой силой.
— Я ненадолго уберу руки, а ты не будешь дергаться, договорились?
Хмуро сжала локти под грудью.
Нельзя обойтись без дурацкой загадочности?
Макс рывком стянул с себя кофту. Надавил мне на поясницу, притягивая вплотную к себе.
Зачем разделся, здесь ведь холодно. Я не хочу выступать личной грелкой.
Уперлась ледяными ладонями в теплую грудь. Слегка улыбнулась короткому вздрагиванию Малина.
— Кусай, — указательный палец похлопал по сгибу шеи.
Уверенный вид и взгляд никак не намекал на неудачную шутку.
Вздернутый уголок губы опустился. Больше улыбаться не тянуло.
— Макс?
Вдруг он умом тронулся. Я хочу знать, если передо мной сумасшедший.
— Хочу твою метку, — хрипло заявил Макс. — Кусай.
Сотни мелких молний прошили насквозь. Что-то в груди приятно заворочалось, поддерживая безумную идею
— Нет, — мотнула головой и уперлась руками, чтобы меня отпустили. — Я не стану. Пусти!
— Да что ж ты такая упрямая? Вот оно — лекарство от ревности и лучшая защита от вторых, третьих, пятых жен. Не знаю, сколько ты их себе напридумала, но ни одна не станет терпеть на мне посторонний женский запах.
Безумие. Самое настоящее.
Макс бережным поцелуем поймал мои губы.
Некстати вспомнилось смазанное фото его поцелуя с Оливией.
Вдвойне обидно, если кто-то еще, помимо меня, узнает, насколько хорошо Макс целуется, как сладко в его объятиях. Но ставить метку…
Разорвала поцелуй с тупой болью под ребрами.
Нет. Нет. Как я потом уеду со спокойной душой? Никак. Жить всю жизнь с преследующей мыслью, что обрекла его на одиночество… Пусть и по его собственному желанию. Но он ведь явно это затеял, чтобы не оставить мне вариантов, кроме одного…
— Метка из меня столичную не сделает, Макс. Мы все равно будем разделены.
Бледно-желтые глаза прищурились.
— Карина, я хочу твою метку, — произнес Макс с паузами между словами. — Я. Хочу.
Сумасшедший.
Завела волосы назад, ошарашенно смотря на уверенного, но крайне напряженного столичного.
Безумный! Как вообще ему в голову пришло?
Мужчины не позволяют женщинам ставить на себе метки. Ладно, возможно пара-тройка примеров найдется, но точно не среди альф. Это же сродни вечных насмешек над "слабостью" перед своей парой, истинной или нет — не имеет значения. Но если на мужчине стоит метка, значит он "прогнулся", безвольный и слабый. Сразу минус для репутации. Не говоря уже о минусе для жизни.
— Зачем ты это делаешь? — спросила шепотом, буквально оседая от эмоциональной истощенности.
Плечи опустились, руки соскользнули и безвольно упали на колени.
Я по-прежнему испытываю сильное сексуальное влечение к Малину, только теперь оно с примесью разочарования.
Истинность нашептывала не тянуть и отметить свою пару. Я ведь не думала об этом, пока Макс не произнес вслух. Он активизировал инстинктивное желание оставить чертову метку.
Под губой провела языком по зубам. Они заныли, челюсть свело от напряжения.
Теперь понятно, о чем говорил Макс. Он каждый раз это испытывает?
Ужас.
Он проследил за движением языка за губами.
— Я уже сказал: хочу, — ладони заскользили по спине, то ли успокаивая, то ли подогревая.
— Попытка после выдавить из меня согласие на твою метку? Я тебе, ты мне — такой план, да?
Макс сжал мои бедра, шумно выдохнул с видимым недовольством.
— Я бы его озвучил, малая. Отмотай на минуту назад, что я сказал?
— Что хочешь мою метку, — сглотнула от неуверенности в только что произнесенном.
Если в бледно-желтых глазах и существует сомнение, оно где-то вне досягаемости, недоступно моему взору.
— Условия звучали?
— Нет, — мотнула головой, не в состоянии оторвать взгляд от глаз Макса.
Все во мне кричит исполнить его желание. Дурацкая истинность…
Вновь облизнула ноющие зубы.
Не устану твердить, что это безумие.
— Все узнают, — попытка образумить Макса вызывала протест у той части меня, что в ответе за истинность. — Твоя семья, друзья, в универе все будут знать, чью метку ты носишь.
Голос снова скатился до шепота.
— Считаешь меня зависимым от мнения окружающих? — Малин приподнял брови.
Задумчив погладила голые плечи, очертила выпирающие мышцы.
Не похоже, будто его заботит чье-то одобрение или неодобрение.
— Нет, не считаю.
Макс подался вперед, почти врезался губами в мои.
— Струсила? — произнес, задевая припухшие губы.
С каждым касанием внизу живота затягивалось по маленькому узелку.
Вызов в его глазах подстегивал азарт.
Я никогда не сдавала перед проблемами и вызовами. Я их принимаю и решаю. Так, как умею, как получается. Называть меня трусливой… опрометчиво.
— Испугалась — так и скажи, — продолжил Малин, лизнул мою нижнюю губу. — Я уважаю честность.