Лика Верх – Скованные (страница 82)

Я уже приехала. Я уже здесь. Где-то в центре Амока. Глупо теперь отсиживаться.

Вышла из машины, радуясь ветру, пусть и прохладному. Вентиляция легких от поселившегося в них постороннего.

Малин развернулся и зашагал ко входу в дом. Подсвеченная рассеянным светом дверь как проход в бездну неизвестности.

Я не умнее тех идиотов, что мечтают о лучшей жизни в Амок. Иду неизвестно куда в Желтом за столичным, который никак не гарантировал мне безопасность.

Где все инстинкты самосохранения? Почему они никак себя не проявляют? Должен же быть какой-то гениальный резерв на подобный случай, чтобы сирены внутри гремели о тревоге, чтобы нечто щелкнуло и подкинуло миллион вариантов побега. Спасения… Или жизненно важный механизм поломала истинность?

Наверняка она виновата. Наверняка.

Зашла за Максом в лифт. Бежевый ковролин как в холле, витиеватые цифры этажей под кнопками.

Сжала локти, чтоб непроизвольно не потянуться к истинному. Невозможно стоять на одном месте, когда тело будто толкает в сторону. И это точно не связано с подъемом на седьмой этаж. Последний.

— Может уже скажешь, куда мы приехали?

Голос звенел от напряжения. Движения скованы под неусыпным контролем.

Макс вышел в коридор. Беж на стенах в приглушенном свете бра казался темным. Ковролин заглушал шаги. Здесь всего две двери, одна осталась на противоположном конце за спиной, а вторую уже ключом открывал Малин.

Его квартира?

Уверенно зашел, оставил дверь распахнутой в немом приглашении.

Это что, шутка?

Глава 24

В просторном холле зажегся свет. Макс на ходу обернулся, короткий взгляд пробежался по мне, и исчез вместе со столичным за углом.

Он издевается.

Захлопнула за собой дверь, кипя от негодования.

— Зачем мы приехали к тебе домой? Это ведь твоя квартира, верно?

Макс достал из холодильника бутылку минералки, вода зашипела под крышкой.

— Верно, — кивнул он и приложился к горлышку.

Кадык заходил при каждом глотке, гипнотизируя. Сама сглотнула, кашлянула вмиг пересохшим горлом.

— Мы же выяснили, — произнес Малин на выдохе, закрутил крышку.

Бледно-желтые глаза смотрели неотрывно. В машине было проще: Макс следил за дорогой, и мы почти не пересекались взглядами.

— Или ты передумала, и мы начнем беседу с самого древнего языка?

О, какая высокопарность. Это предложение нравится истинности, не мне. Я — против.

Тело "за", но не я.

Рассеивающийся по большому пространству запах не давил так сильно, как прежде. Хорошо помню, как сходила с ума в бассейне. Там было полно народу, но я чувствовала только Малина. Так, будто он стоял у меня под носом, хотя был далеко.

— Трахаться мы не будем, — заверила хмуро.

Малин продолжил смотреть пристально, крутя в руках бутылку. Кивнул куда-то в сторону.

Оглянулась, осматривая помещение.

Совмещенная кухня перетекала в гигантскую гостиную. Лаконичное сочетание холодных оттенков с теплыми, минимализм во всем. Ощущение, что здесь никто не живет.

Взгляд запнулся о створку широкой стеклянной двери.

Выход на крышу?

— Предлагаешь мне спрыгнуть вниз? Это твой план: подстроить мое самоубийство?

Макс не изменился в лице.

— У тебя пессимистичный взгляд только на меня или на всю жизнь в целом?

Сцепила руки под грудью, переступила с ноги на ногу, будто это движение снимет истому.

Конечно нет, даже легче не стало.

— Пока ты отравляешь мою жизнь, это взаимосвязано, — произнесла ровно и уверенно.

— Мы с тобой в одинаковой ситуации, — горлышко прозрачной бутылки указало на меня. — Ты забыла, я напомню.

За спокойствием скрывалось напряжение.

— Нас без нашего согласия сковали друг с другом и оставили разбираться с этим самостоятельно. Я уже говорил, но повторю: я не в восторге. Я не думал об истинности всерьез, не ждал ее, не мечтал о ней. У меня и без того насыщенная жизнь, чтобы зацикливаться на чем-то, что меня не касается. Хочу ли я избавиться от истинности ценой своего здоровья? Нет. И ты не хочешь собой рисковать, только из-за упрямства признать не можешь.

Дно бутылки встретилось со столом. Стук разнесся по помещению.

— Я тебя связывать по рукам и ногам не стану, это я тоже говорил. Решишь уехать — твое право, вперед. Выигрывай, отчисляйся, строй свою жизнь в регионе, никто не против. Но скажи, что сейчас, пока ты все равно здесь и не можешь свалить в закат, как мечтаешь, мешает нам общаться?

Сложно признавать чью-то правоту, кроме своей. Даже язык не поворачивается.

Открыла рот и закрыла, неотрывно смотря на Малина. Ладно красотой его не обделили, но зачем ему ума щедро отсыпали? Чтобы другим было кому завидовать и кого ненавидеть? И чтобы дать мне лишний повод пострадать, очевидно.

— Ничего, — все-таки произнесла вслух.

Макс вновь кивнул на стеклянную дверь.

Почему он упорно подталкивает меня к крыше? Я не особенно хорошо отношусь к высоте, к тому же там наверняка сильный ветер и холод.

— Здесь остаться нельзя?

На приличном расстоянии и запах не особенно отравляет, меня устраивает.

— Тебе там должно понравиться, — хмыкнул Макс и решил выйти первым.

"Мне понравится на крыше", — фраза, несовместимая со мной.

Утонула в шлейфе самого вкусного запаха прежде чем оказалась на ветру. Крепко обняла себя руками, ежась на холоде.

— Я поняла. Ты решил меня заморозить.

— Это был мой тайный план. Как ты догадалась?

Фыркнула в спину Малина. Куда он… а… хм…

Огромная стеклянная коробка находилась посреди крыши. Не коробка, конечно… целая комната. Со всех сторон прозрачная. Внутри по периметру на полу небольшие фонарики с теплым тусклым-тусклым светом. Диванчик, подвесное кресло на металлическом каркасе, мягкое кресло-лепешка, низкий столик. При ближайшем рассмотрении увидела свернутые пледы, подушки, маленькую стойку с несколькими книгами.

Неплохая зона отдыха.

Вошла в распахнутую передо мной дверь. Здесь не жарко, но хотя бы ветра нет.

— Чай будешь?

Обернулась на хриплый голос. По глазам видно: Макс хочет далеко не чай.

Прикусила губу, отвлекаясь от стягивающегося узла внизу живота.

— Сок, газировку?