Лика Семенова – Жена хозяина трущоб (страница 46)

Сальвар вновь отодвинул стул:

— Присядь.

Пришлось выполнить просьбу. Я села за пустой стол. Напряженно смотрела, как он взял с консоли какую-то папку и сел напротив.

— У меня есть новости для тебя, Софи. — Он раскрыл папку, достал зеленый бумажный лист и положил передо мной: — Это данные твоей медицинской карты, внесенные при рождении. Копия из хранилища клиники «Ориенталь».

Я с недоумением подвинула бумагу поближе. Бегло просмотрела, не понимая, ровным счетом, ничего.

— Что это? Поддельные документы?

Он покачал головой:

— Настоящие, Софи.

Я снова просмотрела бумагу. Дата рождения была верной. Только не понимаю, откуда он это узнал. Я никогда не говорила. Имя, конечно же, не мое. Хотя похожее и очень красивое.

Я подняла глаза:

— Это вы придумали мне такое красивое имя?

Сальвар странно смотрел на меня и молчал.

— Откуда вы узнали дату моего рождения, сэр?

Он покручивал на столешнице бокал:

— Я отнес твою кровь в лабораторию клиники «Ориенталь». Там хранятся биологические данные всех зарегистрированных граждан южной агломерации. Обычно регистрация совершается по факту рождения. Информация дополняется по мере необходимости. В этой карточке лишь одна фиксация — по факту рождения. Твоего рождения, Софи. Эту карточку нашли по образцу твоей крови.

Я снова посмотрела в бумагу, опять на Сальвара.

— Вы как-то добились, чтобы для меня сделали эту карточку? Будто я родилась в Полисе?

Он покачал головой:

— В твоей крови нет маркера диких территорий. Ты действительно родилась в Полисе, Софи. Твое настоящее имя София-Аурелия Нотьер.

Я сидела, закаменев. Все еще ничего не понимала. И ничего не чувствовала, кроме какого-то сковывающего недоумения. Сглотнула, облизала губы.

— Но как такое возможно? Я всю жизнь прожила в Кампаниле. Сколько себя помню.

— Твоя мать Луиса Кампана оказалась приемной, Софи. Она три года проработала няней у твоей настоящей матери — Иоланты Нотьер.

Я каким-то чутьем понимала, что Сальвар не лжет, но никак не могла осмыслить услышанное. Будто разом отупела. Как такое может быть? Как?

— Мама меня… украла, что ли? Я никогда не поверю! Это ложь!

Сальвар покачал головой:

— Этого я не знаю. Я попытался найти Иоланту Нотьер, но ее, к сожалению, уже нет в живых. Она погибла в пожаре в собственной квартире в квартале Отриш восемнадцать лет назад. Утверждается, что ее трехлетняя дочь тоже была дома, но тело не нашли. — Он пристально посмотрел на меня: — София-Аурелия Нотьер пропала без вести, Софи. Ты пропала без вести.

Если бы я, хоть немного, помнила маму, наверное, все это оказалось бы страшным ударом. Но я ее совсем не помнила. Лишь на старых фотографиях. Просто при мыслях о ней всегда чувствовала в груди ласковое тепло. Она любила меня — я в этом не сомневалась ни на мгновение. Но принять, что у меня была другая мать, было сложно даже сейчас.

Я подняла голову, чувствуя, как в горле уже копится мерзкий ком.

— Кем она была? Иоланта Нотьер? Вы знаете?

Сальвар снова порылся в папке и положил передо мной небольшую фотографию:

— Вы очень похожи, Софи.

Мои руки бесконтрольно дрожали. Я несколько раз пыталась подцепить ногтем тонкую пластинку фото, но так и не смогла. Склонилась над столом, уронив голову на руки. На меня смотрела очень красивая рыжеволосая женщина, стоящая рядом с роялем. В элегантном черном платье, с высокой прической. Сходство было настолько очевидным, что я не могла его не признать. Только Иоланта Нотьер, конечно, была намного красивее. Ослепительно красива.

Глаза уже щипало от слез.

— Почему здесь рояль?

— Она была пианисткой, Софи, закончила консерваторию. Играла в ресторанах и на частных мероприятиях. О ней хорошо отзывались.

Я неосознанно провела по изображению кончиком пальца. Сама не знала, зачем. Господи! Моя настоящая мама была образованной! Она была музыкантом!

— А мой отец? Вы знаете, кем он был?

Сальвар покачал головой:

— Нет. Иоланта никогда не была замужем. Но, когда получишь документы, ты сможешь заказать экспертизу, если захочешь. Сейчас нужно как можно быстрее подать на восстановление документов. Скажи, как будешь готова. Завтра, послезавтра… Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы все это осознать. Но нужно с этим скорее закончить. Ты никогда больше не вернешься в трущобы, Софи. Тебе больше нечего бояться.

«Ты никогда больше не вернешься в трущобы, Софи»… Эти слова разнеслись в голове гулким эхо. Никогда не вернусь, что бы ни случилось. Господи! Неужели это правда?

Я непослушными руками придвинула фотографию Иоланты:

— Можно я возьму ее себе, сэр.

— Конечно. Это твое.

И я разрыдалась, так и не сумев сдержаться. Громко всхлипывала, ничего не видела перед собой. Не могла понять, что я чувствовала. Все смешалось, завязалось узлом. Голова гудела от мыслей. И одна из них буквально колола иглой: как бы я жила, если бы не оказалась в трущобах? Кем бы была? Может, как Иоланта? Пианисткой? И не было бы в моей жизни ни тетки Марикиты, ни ненавистного Марко. Ни всего этого ужаса.

Кем бы я была? Какой бы я была? Какой была Иоланта?

Я рыдала так сильно, что не могла остановиться. Не заметила даже, что Сальвар подошел ко мне:

— Софи, выпей воды.

Он вложил холодный стакан мне в руку. Я судорожно сделала несколько глотков. Поднялась, почувствовав, что меня буквально шатает.

— Я вам так благодарна, сэр… Вы столько сделали для меня… — Слезы снова душили. — Можно, я пойду к себе?

Я сделала шаг, но, тут же, покачнулась и уткнулась в грудь Сальвара. Он обнял меня одной рукой:

— Осторожно, Софи. Сначала успокойся. Представь, что придумают, если ты выйдешь от меня зареванной.

Я каким-то неосознанным жестом вцепилась в его рубашку, прижалась щекой, вдыхая знакомый аромат. Закрыла глаза. Накатила смертельная усталость, но вместе с ней блаженное невиданное спокойствие.

— Я так благодарна вам. Если бы не вы, я бы никогда ничего не узнала. Я бы… — Я не договорила, сама не знала, что собиралась сказать.

Сальвар прошептал мне в висок:

— Софи, ты же помнишь: это не свидание. Или ты передумала?

Я лишь сильнее прижалась к нему:

— Спасибо.

Глава 62

Принять такую правду оказалось сложнее, чем я думала. Время, конечно, все расставит по местам. Но теперь я не могла отделаться от мысли, что у меня украли мою жизнь. И невыносимо мучил вопрос: что же случилось тогда? Как я оказалась в трущобах? И какую роль во всем этом сыграла моя мама? Мама Луиса? Но я не хотела верить в то, что она могла меня украсть. Это невозможно! Зачем?

Сальвар мне отдал ту папку целиком. Помимо выписки из клиники там были обрывочные материалы о моей настоящей маме. Об Иоланте. Краткая сводка о том пожаре, в котором она погибла. Когда все закончится, я обязательно разыщу ее могилу и принесу цветов. Я буду часто к ней ходить.

Я никак не могла до конца поверить, что больше не вернусь в трущобы. Ни-ког-да. Никогда не увижу Марко. Это было слишком хорошо. А если, все же, увижу? При этой мысли все застывало внутри, я не могла избавиться от этого страха, буквально цепенела. Он бывает в Полисе, и подобная встреча не исключена, хоть и маловероятна. Но, все же, не исключена…

Я постоянно думала об этом. Снова и снова вспоминала эту проклятую свадьбу. Все неслось перед глазами в кошмарном вихре, и казалось, что стоит лишь моргнуть — я снова окажусь там. В церкви. За праздничным столом. В его проклятой спальне. И уже не смогу убежать. Я вспоминала его прикосновения. И меня буквально передергивало, расползалось морозными мурашками в корнях волос. Я умру, если он снова коснется меня.

Почему сейчас, когда я должна была почувствовать себя защищенной, я испытывала такой панический страх? Намного сильнее, чем в самом начале? До смерти боялась, что что-нибудь пойдет не так, и все мои надежды рассыплются в пыль. Вдруг ничего не получится? Несмотря на всю уверенность Сальвара?

Он сказал, что мне придется рассказать, где я была все это время. Но я прожила в трущобах всю свою жизнь. Вдруг этого окажется достаточно, чтобы депортировать меня? И это сомнение сводило с ума. Прошло уже несколько дней, но я так и не сказала, что готова заявить о своем возвращении.

Я натирала стеклянные колонны в гостиной. Брызгала средство из распылителя и полировала мягкой тряпкой. Не сразу заметила, как из коридора зашла Леонора с низко гудящим полотером. Она выключила прибор, посмотрела на меня: