Лика Семенова – Невеста тирана (страница 51)

— Не здесь, няня. Поднимемся в дом.

Теофила сидела на стуле посреди комнаты, обмахивалась кончиком покрывала и с интересом осматривалась. Старухе надо отдохнуть, выспаться, поесть. Джулия окликнула Альбу, заранее готовясь выслушать волну увещеваний. Кто бы мог подумать, что той придется выхаживать Дженарро, которого она терпеть не может. Но от желания Альбы здесь мало что зависело.

— Альба, смени платье, быстро перекуси в кухне. Когда вернешься, пойдешь со мной.

Та кивнула:

— Хорошо, сеньора. Куда?

— На половину сеньора Фацио. Дженарро ранен, ему нужен уход. Я могу довериться только тебе.

Джулия напряглась, ожидая заломанных рук и нытья. Но на лице Альбы отразился совершенный ужас:

— Как ранен? Что с ним, сеньора? Что случилось?

— Серьезная рана…

Альба покачала головой, прижимая ладонь к груди:

— Я не пойду в кухню, сеньора! Только переоденусь! Я мигом!

Глава 52

Когда Джулия и Альба вошли в покои Фацио, у Дженарро сидел Мерригар. Он только что сменил повязку и щупал лоб больного. Поднялся, приветствуя. Альба пронеслась бесцеремонным порывом ветра и тут же, без позволения, заняла освободившийся табурет, даже несмотря на то, что ее госпожа стояла. Склонилась над раненым. Поглаживала его руку, всматривалась в спокойное лицо с закрытыми глазами. Лекарь с недоумением посмотрел на нее и многозначительно повел бровями.

Джулия заглянула в сумрачное лицо медика, боясь услышать дурные вести:

— Маэстро Мерригар, как он?

Тот поджал губы:

— Лучше, чем я предполагал, сеньора. Много лучше, чем можно было надеяться. Молодость — хороший лекарь. Жар почти отступил, а рана… даже схватилась. Что, признаться, для меня непостижимо. Передайте сеньору Фацио, что его слуга будет жить. В этом нет никакого сомнения. Можно немного покормить его крепким бульоном или пресной кашей, когда он придет в себя. Вина лучше не давать, только немного чистой воды.

Джулия облегченно выдохнула, посмотрела на Альбу, которая повернула голову и внимательно вслушивалась в разговор.

— Благодарю, маэстро Мерригар. Сеньор Фацио будет признателен за ваши труды. Альба станет ухаживать за Дженарро. Оставьте ей все распоряжения, она все выполнит неукоснительно.

Лекарь склонил голову:

— Как пожелаете, сеньора. Я навещу Дженарро вечером, если не возникнет… иных спешных обстоятельств. Надеюсь, не возникнет.

Джулия осенила себя охранным знаком, краем глаза заметив, что Альба сделала то же самое:

— Я тоже надеюсь.

Она развернулась, намереваясь идти к Фацио, но лекарь окликнул ее:

— Да простит меня сеньора… — он замялся, но тут же приосанился. — Прошу вас… следить за вашим зверем. Я насилу прогнал его от больного. При всем уважении, сеньора… зверь — есть зверь. Лишняя грязь и иные субстанции, которые могут навредить слабому организму. Смею надеяться, вы меня понимаете.

Джулия кивнула, вновь посмотрела на Дженарро:

— Лапушка был там?

— Да, сеньора. Мало того, он лежал на его постели. Полагаю, мне не нужно объяснять, что это недопустимо. Тем более… природа этого зверя едва ли поддается какому-то… разумному объяснению. Я даже не возьмусь делать какие-то предположения.

Джулия насторожилась:

— Что не так с его природой, маэстро?

Лекарь замялся, даже кашлянул от неловкости:

— Простите мою прямоту, но он… светится, подобно светляку, что противоречит любой известной науке. Такое явление можно наблюдать лишь у некоторых насекомых. И я впервые вижу это свойство у млекопитающего.

Джулия постаралась принять невозмутимый вид, натянула снисходительную улыбку:

— Похоже, вам нечасто приходилось видеть призрачную лису, маэстро Мерригар.

Тот покачал головой:

— Признаться, никогда. До этого момента я полагал, что это вымышленное существо из старых легенд, которого нет даже в бестиарии. Я почитал вашего зверя за обычного лиса с редким окрасом.

Джулия вновь кивнула:

— Да, я поняла вас, маэстро Мерригар. Вы, безусловно, правы. Я прослежу за Лапушкой. Отнесу его в свои покои.

— Я бы был очень признателен, если бы вы позволили мне как-нибудь ближе изучить его. Это феноменальная возможность.

Джулия нехотя кивнула:

— Я подумаю об этом. Ступайте же, пока вас не спохватилась сеньора Антонелла.

Лекарь развернулся и, наконец, вышел.

Джулия взглянула на Альбу. Та сидела, вытаращив глаза. Ее ладонь по-прежнему лежала на широкой волосатой руке Дженарро.

— Что это он такое говорил, сеньора? Что еще стряслось?

Джулия покачала головой:

— Уже не важно, Альба. Все это потом. Просто ничему более не удивляйся. Ты запомнила дорогу сюда?

Та кивнула.

— Я хочу, чтобы ты спустилась в кухню и, наконец, поела. Потом узнаешь, подали ли еды няньке Теофиле и проверишь, как она устроилась. Если нет — принесешь с кухни сама. Если отнесутся с пренебрежением — скажешь, что это мой приказ. И еще: ты не должна входить в комнату сеньора Фацио ни при каких условиях. Это позволено только Дженарро и мне. Если я понадоблюсь, ты просто постучишь в дверь и подождешь, пока я к тебе выйду.

Альба с готовностью кивнула:

— Как прикажете, сеньора. Все исполню в точности, как только вам угодно.

Джулия, наконец, вошла в комнату Фацио. Дверь была неплотно прикрыта, оставляя щель, в которую, видимо, и выбрался Лапушка. Лапушка… не было никакого сомнения, что к чудесному исцелению Дженарро причастен именно он. Но как? Джулия столько раз болела… Колола и резала руки, даже разбивала колени. И никогда не происходило никакого чуда. Лапушка оставался обычным домашним лисенком. Как и Мерригар, она не сомневалась, что зверь прозывается призрачным лишь из-за своего необыкновенного редкого окраса.

Лапушка вновь устроился в изголовье спящего Фацио. К счастью, в этот раз ничего особенного не происходило — оба просто отдыхали. Спокойно и умиротворенно. Гладкая грудь Фацио мерно вздымалась, лицо было расслабленным. Казалось, рубцы на его груди стали еще бледнее. Может, показалось… но теперь не было никакого сомнения, что с ним будет все хорошо.

Джулия посмотрела на оставленный поднос с завтраком — Фацио все же немного поел. Допил молоко, пощипал булку и, кажется, взял немного ветчины. Добрый знак. Наверняка, как и Дженарро, ему пока стоит быть умеренным в еде.

Джулия склонилась, заглянула в его лицо, поражаясь такому непривычному спокойствию и неожиданной мягкости черт. На смуглые щеки отбрасывали тени длинные изогнутые ресницы. Неожиданно трогательные и почти женские. Далеко не каждая красавица может похвастаться такими. Даже Марена. Марена…

При воспоминании о сестре сделалось неуютно, почти зябко. Какие новости привезла нянька Теофила? Впрочем… Джулия поймала себя на мысли, что от этих тревог сердце уже не поет и не щемит. Оно будто остыло. Или застыло. Или эту боль просто вытеснили другие переживания… и другие привязанности? Сестра ждала прощения… Ждала ли?

Джулия легонько пощупала лоб Фацио, с радостью отмечая, что он больше не горит. Налила себе молока, взяла уже заветревшуюся булочку и отошла к окну. Она считала нужным быть здесь, когда он проснется. Чтобы поблагодарить, если, конечно, для этого хватит слов. Едва ли Фацио может вообразить, какое счастье ей подарил.

Окна покоев выходили в сад, вдали просматривалась лазурная морская гладь, редкие точки белых парусов и темные крапины весельных лодчонок. Внизу, на белом мраморе, сушили роскошные перья павлины. Снова пара. И все утопало в раскаленном мареве, напитанном необыкновенными ароматами самых диковинных цветов с острой йодистой горчинкой.

Джулия допила молоко, отставила стакан. Оглядела комнату, с удивлением, наконец, замечая, что здесь не было ни одной вездесущей фрески. Лишь камень, дерево, искусные гобелены на стенах со сценами охоты и морских сражений. Но как Дженарро допустил такой беспорядок? Порыв легкого ветра, влетевший в окно, подхватил на столе стружку от очиненных перьев и поднял в воздух. Джулия подошла к столу, подставила ладонь и смахнула оставшийся мусор, выбросила в окно. Вернулась, тронула обложенный золотом кожаный корешок толстой книги. Другой, из травчатого бархата, инкрустированный самоцветами.

Еще одна книга лежала раскрытой на резном пюпитре, заложенная парчовой закладкой. Огромный толстый фолиант с пожелтевшими вспухшими страницами. Очень древний. Джулия осторожно тронула лист, перевернула. Изящный уборный почерк, изумительные буквицы. И потрясающие яркие миниатюры, исполненные с необыкновенным мастерством, украшенные чуть потускневшим золотом. Это бестиарий.

Джулия заворожено рассматривала картинки, обрамленные чудесными орнаментами, переворачивала страницу за страницей. Они с сестрой много раз смотрели бестиарий в библиотеке брата, но сейчас перед глазами была самая изумительная книга из всех, какие доводилось видеть. Устрашающая огненная мантикора с человеческим лицом, телом льва и хвостом скорпиона. Онокентавр, скрестивший на груди кряжистые руки. Покрытый сверкающей чешуей лулиг с огромными крыльями. Прекрасноликая русалка, единорог, химера, грифон. Некоторых существ Джулия и вовсе видела впервые, в бестиарии Амато таких не было.

Страницы тяжело переворачивались, и больше всего Джулия боялась как-то повредить книгу. Все же лучше спросить разрешения, когда Фацио проснется. Она решила долистать до закладки и вернуть страницы на прежнее место. Она перевернула последний лист, придерживая пурпурную, шитую золотом закладку, и онемела. С искусной миниатюры, сверкая золотистыми глазами и жемчужно переливаясь светящейся шерстью, хитро смотрел Лапушка.