Лика Семенова – Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (страница 78)
— Пусти, ты же меня раздавишь!
Он пропустил просьбу мимо ушей.
— Я жду. Мы, кажется, договаривались, что ты не станешь применять магию к семье.
Спорить было бесполезно:
— Пусти, я скажу.
Но Вито не отпустил, а только ослабил хватку.
Я опустила голову, облизала губы:
— Да, я заколдовала Леандро. И не проси — чары не сниму!
— Это я понял и без тебя. Какие именно чары?
И тут я почувствовала, что яростно краснею. До острого жжения в щеках. Сейчас все показалось такой глупостью… С языка это слетело еще глупее:
— Я заставила его полюбить Ромиру…
Вито поджал губы. Господи… я знала, что он будет недоволен.
— Что еще?
Я покачала головой:
— Больше ничего.
Он прищурился:
— А остальные братья?
Я снова замотала головой:
— Ничего! Клянусь!
Уголки его губ дрогнули:
— Клянешься? Ты уже нарушила обещание. Я не верю твоим клятвам. Где гарантия, что ты не провернешь нечто подобное со мной?
И теперь стало совсем не смешно. Тон Вито не казался задорным. Я размякла в его руках, и в груди стало холодно, будто вместо сердца вложили ледышку.
Повисла гадкая пустая пауза. Вито тронул мой подбородок, вынуждая смотреть на него:
— Не спросишь, почему я этого не желаю?
Наверное, я не стала бы спрашивать. Няня правильно говорила: насильно мил не будешь. Спрашивай, не спрашивай. Вопрос ничего не изменит. Любовь не всегда взаимна. Может, я неправа, пытаясь решать за Леандро…
Я покачала головой:
— Нет.
Я снова попыталась опустить голову, но мой муж лишь сильнее стиснул пальцы, почти до боли.
— А я все равно отвечу. — Он пристально уставился на меня, и в его глазах сверкнули острые морозные искры. — Потому что я люблю тебя без всякой магии. И сильнее всякой магии. Полюбил еще тогда, в хижине Чиро.
Я чуть не захлебнулась вздохом, боялась поверить. Прошептала, как настоящая дурочка:
— Правда?
— Правда. И больше не могу ждать. — Он легко касался губами моих щек, по которым потекли слезы, лба, кончика носа. — Я люблю свою жену и намереваюсь жить с ней долго и счастливо. И я не согласен иметь меньше сыновей, чем принято в нашей семье. Только не таких балбесов.
Я нахмурилась:
— А…
Но Вито закрыл мне рот поцелуем, и вопрос о дочке просто повис в летнем ночном воздухе.
Эпилог
Это стало нашей семейной традицией. С легкой руки Лало.
Следующей весной, едва проклюнулись на деревьях нежные почки, мальчик чуть ли не через день просил отвести его на Лисий нос. Он хотел видеть, как просыпается Мертвый лес, и очень боялся, что тот снова станет безжизненным. Но минуло уже шесть лет, и каждый год тот буйно зеленел, а осенью покрывался желтизной и ярким багрянцем. Теперь здесь хозяйничал новый Король леса. Как и положено морозному зверью, он приходил с большим снегом, и с ним же, когда наступала пора, уходил далеко на север. Все вернулось на свои места. И теперь каждый год, когда воздух наполнялся весенним теплом, и распускались молодые листочки, мы всем семейством выбирались на пикник, любовались оживающим лесом.
Должна признаться, что каждый такой выезд, хоть и был для нас большим важным событием, становился настоящим стихийным бедствием. На рассвете слуги начинали таскать на Лисий нос мебель и утварь, повара готовили короба с закусками. К полудню седлали лошадей и выкатывали особый узкий возок для свекрови, в который запрягали смирного ослика. Его сделали специально, чтобы мог проехать в расщелине.
Но что было самым удивительным, бывшая мегера стала послушной и сговорчивой. За все эти годы я ни разу не слышала от нее каприза или упрека. Она была всем довольна, никуда не пыталась влезать и даже не сказала мне за все время ни единого дурного слова. Называла доченькой, и, казалось, души во мне не чаяла. И на любые вопросы всегда отвечала, что сначала надо бы посоветоваться со мной, потому что я здесь хозяйка. Вечерами она играла с Анитой в карты, раскладывала пасьянсы или слушала, как ей читают книгу. Очень любила, когда приходил читать Лало, и ждала его визитов. И сложно было вообразить, что когда-то свекровь была совсем другой…
Керро за эти шесть лет мы видели всего лишь дважды. Он отправился в Королевскую академию сразу после того, как все закончилось. Жил в нашем столичном доме, регулярно получал содержание от моего мужа, но никакого интереса к семье не проявлял, будто нас не существовало. Даже писем брату или матери не писал. О его делах Вито узнавал от столичного управляющего. В прошлом году Керро блестяще окончил академию и остался в качестве молодого преподавателя. Его не интересовало ничего, кроме наук.
А Мануэль и Рамон никакой тяги к наукам никогда не питали. Они вообще не питали тяги ни к чему, кроме охоты и инспекции винных погребов. Близнецы, наконец, дождались баронских титулов и укатили на восток, в свои новые маленькие владения. Никто из них еще не женился. Да и не слишком стремился. Говорят, близнецы — это всегда что-то особенное, что почти невозможно понять обычному человеку. Особая связь и привязанность. Как и двойняшки. Впрочем…
Порой мне казалось, что двойняшки — это вечное противостояние и военные действия. Даже если им было всего пять лет. И мы с Вито, порой, даже не верили, что угораздило нас обоих вляпаться именно так. Может, потому, что это были мальчик и девочка… А, может… Уму непостижимо…
Альберто всегда кричал так, что уши закладывало. Похлеще девчонки. Он с визгом подбежал к Вито и дернул его за камзол. Тряхнул рыжими кудрями:
— Папа! Папа! Бланка заколдовала корягу! И теперь я не чую старую жирную белку!
Я медленно выдохнула, надув щеки. Почему сейчас? Почему они не поссорились хотя бы ближе к вечеру, когда мы вернемся в замок? Я выпрямилась, сидя на подушках, отыскивала взглядом дочь:
— Бланка! А, ну, иди сюда!
Та присеменила, сцепила руки за спиной и закатывала янтарные глаза, строя из себя святую невинность. Ей было всего пять, но хитростью десятилетнего переплюнет! Лишь бы не пошла в любимую бабушку… Она хлопала глазами, и ее рыжие ресницы взмывали, как крылья бабочки. Но меня этим не проведешь — я знала собственную дочь, как облупленную.
Я дернула ее за юбку:
— Бланка! Сколько раз тебе говорить, что не надо мешать брату? Он учится узнавать лес. Это важно. Ты не можешь заняться чем-нибудь другим?
Та поджала розовые губы:
— Он все врет. Я ничего не делала. Мама! Вы должны мне верить!
Я покачала головой и сделала вид, что собираюсь подняться:
— А если я проверю? Где эта коряга? Если найду следы магии…
Хитрюга опустила голову, притворно пошаркала ножкой. Соединила большой и указательный палец и выставила руку:
— Мамочка, я совсем чуть-чуть. Вот столечко. Оно не удержалось.
Ну-ну, не удержалось… Я не знала, как проявляется магия в детстве, не проходила этого сама. Но Бланка была на редкость способной и своей магией управляла без труда. Разумеется, я учила ее только самым простым заклинаниям, и все они были созидательными. Но наша магия имела запах. А Альберто… имел отцовский нюх. И я уже знала, что с маленьким Нико, которому на днях минуло всего два, предстоит пройти то же самое…
Да, морозная магия так и осталась в моем муже. Только трансформировалась в живую форму и даже… передалась по наследству... Мы оба не знали наверняка, как это произошло, и что стало причиной. Вероятно, то, что все это случилось на внутренней стороне, где Вито просто не должен был оказаться. Морозная магия будто нашла новый сосуд. Но теперь она больше не разрушала. Мой муж не мог плести заклинания, но в нем осталось чутье морозного зверя. Обоняние, слух, реакции, скорость. И льдистые искры в глазах, которые по-прежнему меняли цвет с зеленого на нестерпимо голубой. Не скажу, что меня это сильно обрадовало, потому что он по-прежнему безошибочно улавливал следы моей магии, и я ничего не могла сделать втихаря… И приходилось отчитываться за каждую мелочь. Я смирилась. И Бланке придется привыкнуть, что отец и братья будут раскусывать все ее мелкие каверзы. Но еще одну дочь я едва ли вынесу. Это будет уже стихийным бедствием. Особенно если она будет похожа на Бланку.
Та надулась:
— Бабушка никогда не ругается!
— Если я не буду ругаться, то кто будет вас обоих воспитывать?
Я поискала глазами Пилар, которая суетилась у продуктового короба и вытаскивала кремовые пирожные для свекрови — та была жуткой сладкоежкой и таскала десерты с утра до ночи. Зато счастливая и умиротворенная.
— Пилар! Найди Чиро и займите детей, пока они опять не подрались. А пирожные Анита подаст.
Та недовольно скривилась:
— Барышня, миленькая, я и без него справлюсь. У него язык без костей — слово вставить не дает. Я вообще не понимаю, почему господин так ценит эту бестолковую балаболку. Он же глупый, как чурбан!