Лика Семенова – Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (страница 64)

— Вы обещаете, что оставите нас в покое? Но могу ли я поверить?

Вито предостерегающе сжал мою руку:

— Лорена, нет! Он предложит, что угодно, лишь бы заморочить тебя и спасти свою шкуру.

Я порывисто подняла голову, заглядывая в его лицо:

— Я не хочу, чтобы ты… я не хочу. Ведь должен же быть другой выход!

Вито стиснул зубы:

— Только твоя магия. Сможешь лишить его памяти или отнять разум?

Я даже отшатнулась, покачала головой:

— Нет, не смогу. Даже если бы умела. — Я облизала губы: — Мы кровные родственники. Он — мой дядя. Брат моей мамы. Я потом все расскажу тебе.

Вито совсем не удивился. Лишь кивнул:

— Я допускал нечто подобное… Тогда ты понимаешь, что у нас просто нет другого выхода?

Я посмотрела на Трастамару. Он напряженно сжался. Теперь на его взмокшем лице отражался самый настоящий страх. Без ужимок и кривляний. Он вскинул голову:

— А если я солгал?

Я вздрогнула всем телом:

— Что?

Повисла плотная тишина. Посланник блаженно улыбнулся:

— Ведь ты, кажется, даже не усомнилась. Все приняла на веру. Что если я солгал? И между нами нет никакого кровного родства?

Я подалась вперед:

— Так вы, правда, солгали?

Мерзавец буквально расцвел на глазах. От недавнего ужаса на его лице не осталось и следа.

— Хочу, чтобы пока это осталось маленькой загадкой с сюрпризом. Проверь, и все узнаешь. Лиши меня памяти, как предлагал твой благоверный. Этот вариант меня тоже устроит.

Я посмотрела на мрачного Вито:

— Нужно попробовать.

Тот сдался:

— Пробуй, если знаешь заклинание.

Я покачала головой:

— Нет, не знаю. Я заучивала пока только заклинания жизни и исцеления. Как самые нужные. А здесь необходимо заклинание забвения. Мне надо сходить за книгой.

Посланник подал голос:

— Не вижу в этом препятствия. Ведь мы не стеснены во времени. Если, конечно, твоему мужу не так уж не терпится лишить меня жизни.

Вито посмотрел на Трастамару, и уголок его губ дрогнул:

— Лорена, он тянет время. Потому что прекрасно понимает, что рано или поздно его люди спохватятся. Твоя магия пригодится, но нам стоит уйти отсюда раньше.

— Но мне нужно знать, лжет он или нет. Очень нужно.

Мой муж задумался на мгновение:

— Заклинания исцеления ты знаешь хорошо?

Я кивнула:

— Думаю, что да.

Вдруг Вито приблизился к Трастамаре, нагнулся и без колебаний полоснул кинжалом по его плечу. Тот зашипел, сцеживая выдох сквозь стиснутые зубы. Но промолчал. Рукав тут же начал напитываться кровью.

Вито кивнул на рану:

— Исцеляй. И все узнаешь.

Я несколько опешила от такого решения, но не могла не согласиться: это было более чем разумно. Даже Трастамара признавал — это отчетливо читалось на его лице вместе с досадой.

Я начала вычерчивать заклинание, почти с восторгом наблюдая, как густо стелется в воздухе золотистая дымка, как послушно складываются нужные символы. Это было настолько легко, что не укладывалось в голове. Проще детской игры.

Я невольно обратила внимание на лицо «дядюшки». Он смотрел на мое колдовство с каким-то немым благоговением. На этом лице отражалось все: удивление, восхищение, разочарование, сожаление, досада. Я не различила лишь зависти, будто Трастамара, наконец, осознал, что магия ему неподвластна. Смирился.

Вдруг его губ коснулась кривая ухмылка:

— Все же, обманула… Обе обманули. — Он даже прыснул со смеху. — Я послужил вещью, которая впитала магию только на время. Чтобы потом передать законному владельцу. Как пуговица или вилка… — Он ненормально расхохотался: — Я — пуговица! Всего лишь пуговица!

Я не сразу поняла, о чем он говорит. Но потом догадалась. Нестерпимый жар от его руки… Это была магия. Сильная магия, которая перетекала в мое тело. Тогда от медальона я тоже ощутила небольшое тепло. А сейчас она меня едва не сожгла заживо.

Я завершила заклинание и направила на рану. Символы послушно плыли по воздуху и растворялись, едва касались Трастамары. Но больше ничего не происходило, порез не затягивался. Даже кровь не останавливалась.

Я посмотрела на Вито:

— Наверное, я сделала что-то не так. Я создам еще одно заклинание на внутренней стороне и принесу его сюда. Сделаю, как положено.

Тот покачал головой:

— Это не поможет. Я видел подобное, когда моя мать пыталась вылечить отца. Для магии супруг становится кровным родственником. Заклинания так же разбивались. Его светлость тебе не солгал о родстве. Мне жаль.

Но для меня сейчас это значило совсем другое. Я посмотрела на мужа:

— Значит… Неужели…

Он стиснул зубы, и в льдистых глазах появился пугающий стальной блеск:

— Я хочу, чтобы ты вышла. В коридоре пусто.

Я едва не заламывала руки. В пылу борьбы — это одно. А сейчас — это просто хладнокровное убийство, которое останется на совести Вито. По моей вине. Из-за меня. Но я понимала, что для нас это был единственный выход. Теперь Трастамара не успокоится, пока не уничтожит нас. Он солжет королю, чтобы оправдаться. Он добьется, чтобы в итоге избавились от нас обоих. Даже несмотря на мою магию. Но я никак не могла решиться. Меня бросило в ледяной пот.

Вито тоже было нелегко. Наверняка еще хуже, чем мне. Я его почти не узнавала. Он будто превратился в бездушную ледяную глыбу. Я никогда не видела его таким. Никогда.

— Лорена, выйди немедленно!

Я даже вздрогнула от его голоса. Смотрела на Трастамару, не могла оторвать взгляд. Тот закопошился у стены в нелепой попытке подняться с завязанными руками. Посмотрел на моего мужа:

— Позволь хотя бы встать, Кальдерон. Не хочу, чтобы племянница запомнила меня вот так, на полу у стены. Я, все же, дворянин. Принц королевского дома. У меня есть гордость.

Вито не ответил. Просто молча ждал, когда Трастамара поднимется вдоль стены. Тот, наконец, выпрямился, посмотрел на меня и даже усмехнулся:

— Не думала, да? Что теперь всю оставшуюся жизнь придется делить постель с настоящим палачом? — Он прищелкнул языком: — Вот так… Поверь, дитя, такое не забывается. Ты будешь помнить это всю свою жизнь. И она будет отравлена. До самого смертного часа.

Я стояла, закаменев. Старалась не впускать эти слова в свое сердце. Трастамара буквально цеплялся за мое онемение.

— Я бы хотел избавить тебя от этого чувства. Это искренне. Я мог бы предложить твоему бессердечному мужу честный поединок. Поединок — это божье провидение. Но ведь он не согласится.

Вито даже усмехнулся:

— Разумеется, не соглашусь. Вы, конечно, можете потрясти благородством перед моей женой. У нее доброе сердце. Но сейчас решаю я. И банальная практичность. Вы сами не слишком отличились благородством, используя мою жену. — Он повернулся ко мне: — Лорена, выйди сейчас же.