Лика Семенова – Имперская жена (страница 47)

Я покачала головой:

— Индат, почему я никогда прежде не замечала, что ты такая глупая?

Она распахнула глаза, но промолчала.

Я вновь покачала головой:

— Глупость глупостью, никто в этом не виноват. Но преданность, Индат? Ведь ты ослушалась моего приказа.

Она опустила голову:

— Простите, госпожа. Я почему-то подумала, что вы больше не вернетесь. Мне стало так страшно, будто я умираю…

— Ты, правда, ничего не понимаешь? Ты почему-то думала? Ты рабыня, Индат! — я сама изумилась собственному крику. — Все, что от тебя требуется — исполнять приказы. Тебе не нужно думать!

Она согнулась еще сильнее:

— Я лишь хотела, чтобы он пришел, нашел меня… Хотя бы просто увидеть… Что в этом ужасного?

Я даже подалась вперед:

— Кто, Индат? Чужой раб? Принадлежащий другому дому и другому господину? Ты в своем уме? Очнись, наконец!

— Он сказал, что все время будет ждать… Меня ждать, госпожа… Меня!

Как же я не замечала этого? Как не видела? Ведь правду говорят, что любовь слепа. Я так любила эту рабыню, что не видела ничего. Ничего! Дышать без нее не могла! Теперь же мне казалось, что все вокруг только это и замечают — глупость Индат.

Все… И ею пользуются.

Я посмотрела на нее:

— Налей мне еще вина.

Она поднесла, снова уселась у меня в ногах.

— А теперь вспоминай все до мелочей. Все, что этот раб когда-либо тебе говорил.

Я понятия не имела, кто такой тот одноглазый высокородный из галавизора, но было очевидным, что он отдавал приказы отвратительному Марку Мателлину. И очень хотел знать, куда меня привезли… Я сама совершила ошибку — ведь я знала о глупых надеждах Индат. Нужно было спрятать самой. Нужно было… хорошо рассуждать тогда, когда уже ничего не исправить. Но разве я могла допустить, что она ослушается? Моя верная рабыня? Моя подруга…

Теперь я злилась сама на себя… Но как же больно разочаровываться в том, кому так доверял. Будто наотмашь ударили по стеклу, и меня засыпало жалящими осколками. Отец был прав — нельзя приближать рабов. Нельзя так привязываться. Но мама отвоевала мне Индат…

Я посмотрела вниз:

— Ну, рассказывай. Как вы встретились в первый раз?

Индат лишь округлила глаза:

— Дома, на Альгроне. Он смотрел на меня, я — на него. Так и смотрели всю дорогу.

Каким же глупым все это казалось… Как и то, что я намеревалась что-то выловить из ее влюбленных фантазий. Но я уже не верила в совпадение.

— А потом? Он первый подошел к тебе?

Она кивнула. А я замечала, как она меняется на глазах от этих воспоминаний. Влюбленная по уши дура! Она влюбчивая, моя глупая Индат… Говорят, так бывает. Но легче от этого не становилось.

— Он говорил, что я очень красивая, почти как вы.

Хотелось снова ударить ее:

— Чип? Кто первый предложил выкрасть мой чип?

Индат опустила голову:

— Перкан.

Я хлебнула вина, чувствуя, как холодеют пальцы: может, поэтому тогда на Форсе мне не позволили взять с собой рабыню? Чтобы у них было больше времени? Потом она бегала на встречи на корабле, и я сама же это позволяла, радуясь тому, что Индат была счастлива… И кто знает, что она выболтала? Впрочем… мы тогда ничего не знали. А вот потом…

— А тогда, когда тебя увезли в Торговую палату? О чем вы говорили? Ты говорила хоть слово о моем замужестве?

Она покачала головой:

— Нет, клянусь. Лишь о том… что у нас новый большой дом…

Она посмотрела на меня, охнула и закрыла лицо ладонями.

Я кивнула:

— И после этого он сказал про галавизор…

Она молчала, только всхлипывала. Но что теперь толку от ее всхлипов.

— Индат, ты ночуешь в тотусе. Скажи управляющему, что это мое распоряжение.

Она застыла, округлив глаза, открыла было рот, но я перебила:

— Вышла вон. Не появляйся здесь до тех пор, пока я не позову.

Хватило ума не умолять. Индат сгорбилась, просеменила к двери, бросила на меня виноватый взгляд и скользнула из комнаты.

И стало пусто до звона. Я ясно понимала, что должна обо всем рассказать Рэю. Но как? Если он был недоволен сюрпризом от госпожи де Во, то здесь… Здесь он меня просто убьет. И меня, и Индат.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

56

Я поднялся рано. Да и спал скверно, все время думал о том, что сделал не так. Отвезти Сейю на Кольерские бои было глупой затеей. Я понимал это лишь сейчас и казнил себя за это. Но разве я мог допустить, что она окажется такой ранимой? Я все время вспоминал, как она дрожала в моих руках, как прижималась, будто умоляла защитить. И я обнимал бы ее вечность, лишь бы она оставалась такой, лишь бы не менялась. Она так не походила на женщин, которых я знал. В ней не было ни крупицы лжи. И каким ослом я был, не заметив этого с первого мгновения, с первого взгляда. Ответ прост: тогда я не знал, что искать. Не представлял, что женщина может быть такой. Я задался целью найти изъян, червоточину, ядовитое зерно. Я пытался ее подавить. И едва все не испортил.

Я все время думал о своем обещании… Но обещать было легко. В тот момент я пообещал бы своей жене все, что угодно! Но Марк Мателлин — старый выродок, который скорее выпьет яду, чем удовлетворит хоть малейшую мою просьбу. Его выворачивало от одного моего присутствия. Единственный из нашего дома, кому он не откажет — дядя Тай. Но дядя всегда на стороне отца — и о любом моем шаге тут же станет известно. Это лишний повод для отца в очередной раз сунуть нос в мои дела. Где он просунет нос — там влезет по пояс. Остается лишь один вариант…

Я нажал кнопку селектора и вызвал Брастина. Тот был уже на ногах, как и полагалось хорошему управляющему. Он вошел, поклонился:

— Доброе утро, ваша светлость. Надеюсь, вы в добром здравии.

Я кивнул:

— Спасибо, Брастин, все хорошо.

— С готовностью слушаю вас, мой господин.

— Я хочу, чтобы ты навел справки об одном из рабов Марка Мателлина. Некоем Перкане. Кажется, вериец. Но сделать это нужно осторожно, чтобы ничего не заподозрили. Я  хочу, чтобы ты выкупил его через подставное лицо, а после переоформил купчую на мое имя.

Брастин кивнул, прикрывая темные глаза:

— Вопрос цены, мой господин?

— Значения не имеет. Но не перегибай, иначе это вызовет ненужные вопросы. По возможности, долго не тяни. Марк Мателлин любит деньги, от адекватной суммы не откажется.

Управляющий поклонился:

— Приложу все усилия, мой господин.

— Моя жена поднялась?

— Да, ваша светлость, мне доложили. Но я так и не смог узнать, что вчера произошло.

Я нахмурился:

— Где именно?