Лика Семенова – Беглая (страница 33)

Но я больше не собирался посвящать в это Креса. Прекрасно видел, с какой неохотой он выполнил мою просьбу, как его напрягали мои вопросы. Похоже, как и отец, он боялся, что я изыскиваю способ избежать этого брака. Этого опасаются все, кто посвящен… Отец, дядя, Крес, верховный. Опасаются, хоть и понимают, что я не имею права отказаться. Я был неосторожен… Не стоило озвучивать брату мои сомнения. Тем более, после намеков отца.

Я свернул изображение, отослал фактурата:

— Ты прав. Придраться не к чему. Глупая и бесполезная затея.

Крес пытливо посмотрел на меня:

— Ты действительно так думаешь?

Я кивнул:

— Астору нужен этот брак, значит, он будет заключен. Ты понимаешь это не хуже меня. Знаешь, что бесит?

Он подался вперед:

— Что?

— Что ты останешься неженатым.

Внезапная настороженность в глазах кузена сменилась лукавым превосходством:

— Ты всегда первый, Тарвин. И сам это знаешь. Но я опасаюсь, что твой брак скует и меня. Наше положение окончательно укрепится, и я боюсь, что наши сиятельные отцы очень быстро повесят этот камень и на мою шею. Покопаются в нужных семьях. — Он фыркнул: — Да что уж там! Больше чем уверен, что уже покопались! И едва ли моя будущая жена получит воспитание в Чертогах. Готов поспорить: они подсунут мне дикарку с территорий Галактического совета. Они почти прогнулись — твой брак поставит жирную точку. У совета уже не будет выбора. И мое положение станет незавиднее твоего.

При слове «дикарка» я невольно напрягся. Всего лишь глупое совпадение, но морозцем прошлось по хребту. Я усмехнулся:

— Не думаю. Они готовили союз с Нагурнатом шесть лет. И наверняка просчитали все возможные ходы, не забыв и тебя. Наверняка твоя будущая жена уже скрыта стенами Чертогов, а верховный уже изляпал пальцы краской, рисуя твой благоприятный прогноз на десяти мотках. Вот увидишь, ты тоже узнаешь, что такое сближение планет, всякие треугольники и прочая астрологическая муть. Даже не сомневайся: он будет всесторонне благоприятным. Настолько, что обеспечит тебе круглосуточный стояк.

Крес едва не поперхнулся чагой. С трудом сглотнул:

— Тебе обеспечил?

Я даже стиснул зубы:

— Издеваешься? Но, может, тебе чуть больше повезет с женой…

Кузен замолчал. Какое-то время задумчиво смотрел вдаль, покручивая на столе бокал. Наконец, повернулся:

— Безнадежно, да?

— Что именно?

— Эта нагурнатская принцесса? — Он добавил, встретив мое молчание: — Она здесь почти две недели…

— И что?

Крес с сожалением покачал головой:

— Ты не заходишь к ней? Да?

— Ты бы заходил?

Он усмехнулся:

— Боюсь, что нет. Гораздо приятнее смотреть на Теней.

Я кивнул:

— Я того же мнения. У меня три новые Тени. Пока еще не наскучили. И потом: будущая жена — еще не жена. У меня нет перед нею никаких обязательств. И я ни на крупицу не верю в брехню верховного. Он всего лишь пытается угодить отцу. Это очевидно. Принцесса Амирелея для меня не больше, чем протокол.

Крес вновь приложился к бокалу, в глазах мелькнул азартный огонек:

— Знаешь, я все думаю: могла бы выйти Тень из той дикарки?

Я напрягся:

— Что?

— Из той дикарки с Эйдена.

— Почему ты об этом вспомнил?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Просто столько возни… чтобы все так глупо закончилось… Она была хороша.

Я старался казаться безразличным, хотя при одном упоминании о ней все внутри переворачивалось. Крес будто тянул к ней руки, и я испытывал жгучий гнев. Зачем он заговорил?

— Не так хороша, как обещала сводка. В коллегии приукрасили… вероятно, из желания угодить. По большому счету девка не стоила ни времени, ни денег.

Крес повел бровями:

— Так Тень бы не вышла?

— Разумеется, нет. Глупая затея. Но она увлекла меня, потому что позволила немного потянуть время.

Он с пониманием кивнул:

— А наложница? Я слышал пару историй. Говорят, дикарки весьма экзотичны. Представляешь, они бывают непокорны!

Я развел руками:

— Так поймай дикарку и проверь. Тебе ведь ничто не препятствует.

Разговор перестал быть непринужденным, и я чувствовал острую необходимость выпроводить Креса. Могу не удержаться и выдать себя, если он продолжит разматывать этот клубок.

Воспоминания о дикарке просто выбивали почву из-под ног, отзываясь поглощающим желанием немедленно ее видеть. Убедиться, что она там, где ей и положено быть, чувствовать ее запах.

— Ты бы хотел?

Я непонимающе посмотрел на кузена:

— Что?

— Непокорную?

Я стиснул зубы и покачал головой, пристально глядя на брата:

— Нет. Не хотел.

Крес хохотнул, а меня не оставляло отвратительное чувство, что все эти вопросы были не просто так. Очень надеюсь, что я ошибался…

33

Этот сад снова преследовал меня. Но если раньше сны были блаженным побегом от реальности — теперь раздражали и нагоняли тоску, как только я просыпалась. Одно и то же, одно и то же за небольшими нюансами. Я неизменно слышала задорный голос, неизменно шла за хохочущей девчонкой по садовой дорожке вдоль проклятых кустов. Чтобы предсказуемо не догнать ее. Да, с каждым разом картинка вокруг становилась четче и осязаемее. Теперь я могла беспрепятственно рассмотреть все, что видела. Но уже не находила в этом никакого смысла. Ощущение чего-то важного пропало бесследно. Просто глупый сон, который подсовывало воображение. Он одолевал почти каждую ночь, перед самым пробуждением. Я уже ненавидела его.

С каждым разом я продвигалась по дорожке все дальше и дальше. Идти стало совсем легко, но теперь мешало расстояние. Этот проклятый сад казался бесконечным. Передо мной неизменно маячил край ярко-синей юбки, но саму девчонку я так ни разу не увидела. Я уже и не хотела на нее смотреть, не ждала никакого откровения.

— Я здесь! Я здесь!

Да, теперь я хотела догнать ее лишь для того, чтобы заткнуть рот. Чтобы больше никогда не слышать ее зов, от которого уже сходила с ума. Я бы предпочла вовсе не видеть снов. Никаких.

— Я здесь!

Передо мной вновь мелькнул ярко-синий подол, обшитый пышными оборками. Зараза! Когда же она устанет?! Но я отчетливо осознавала, что находилась во сне, в котором не действуют физические законы. Девчонка не устанет никогда. И я шла за ней, шла, чувствуя, как под ногами скрипит влажноватый песок. Во сне я отчаянно хотела проснуться.

— Я здесь!

Я была готова врезать ей по лицу и оттаскать за волосы, если понадобится. Лишь бы все это закончилось.