Лика Селебрити – Я знаю – ты вспомнишь! – 2 (страница 8)

– Поскольку времени у меня немного, то давайте я расскажу цель своего визита. Пять месяцев назад, когда по строительству клиники «Луч надежды» оставались отделочные работы, со мной связался Максим Вернов и попросил о встрече, пояснив, что хочет серьёзно поговорить. Так как я очень уважаю всю семью, а Макса – особенно, то, естественно, что дал согласие. Он сказал, что повстречал любовь всей своей жизни и хочет, чтобы она с семьёй переехала в Москву. Сказал, что не видит своей дальнейшей жизни без неё.

Я сидела замерев, боясь даже дышать, чтобы не прервать монолог Гравина. Не нужно было быть умной, чтобы понять, что речь шла именно обо мне! Даже слова были именно такие, как мне говорил Максим! Я отдавала себе отчёт, что Станиславу Михайловичу не было абсолютно никакой нужды подслащивать пилюлю, чтобы я согласилась. Скорее, он делал мне огромное одолжение!

А тем временем наш гость продолжал:

– Максим пришёл не с пустыми словами, а подробнейшим отчётом о работе его девушки, и я был очень впечатлён. Поверьте, в силу того, что я работаю с очень большим количеством разных специалистов, у меня было с чем сравнить. Но даже на этом фоне достижения кардиохирурга, о котором просил Максим, выглядели очень выигрышно. Я, не раздумывая, дал своё согласие. Речь также шла о высококвалифицированном главном враче, который является ассом практически во всех областях медицины и психологе, который лечит одними словами.

После этих откровений за нашим столом воцарилась тишина. Шесть пар глаз, не мигая, смотрели на Гравина. Он же невозмутимо отпил из стакана воды со льдом и посмотрел на официанта, который начал приносить наш заказ.

– Довольно неожиданно! – ожил папа Миша после того, как стол был заставлен изысканно сервированной едой.

– Это мягко сказано! Если бы не сидела, то точно оказалась бы сбитой с ног таким поворотом! – более конкретно выразилась Карина.

Гравин перевел ожидающий взгляд на меня, но я пока боролась с эмоциями, поэтому лишь покивала головой, соглашаясь со своими близкими.

– Ну, давайте попробуем то, что мы заказали. Меня во всех городах устраивает сеть этих ресторанов. Надеюсь, что здесь тоже не разочаруют. – взяв в руки столовые приборы, произнёс Станислав Михайлович.

Глава 16

Он давал нам время на обдумывание таких заманчивых перспектив. Понимал, что сейчас творится в наших головах. Для себя я твёрдо решила, что соглашусь, но вот по поводу остальных уверена не была, поэтому немного нервничала. Папа Миша расправился с салатом и придвинув к себе горячее, бросил взгляд на меня. Я поняла, что должна начать разговор.

– Станислав Михайлович, скажу честно: все эти дни я провела в метаниях от одного решения к другому. Было сложно, но я всё же решила, что приму Ваше предложение. Только у меня есть одно условие.

– Я внимательно выслушаю тебя, Анжелика. – совершенно серьёзно ответил мне мужчина.

– Поскольку здесь я единственный кардиохирург, то не смогу бросить людей, которые наблюдаются у меня до и после операций. Можно будет составить график моей работы так, чтобы, например, два месяца я проводила в Москве, а два – здесь? – предельно ясно сформулировала я.

– Думаю, что без проблем можно будет составить такой график. Как правило, пациенты с патологией сердца идут планово, так что форс-мажорных ситуаций возникнуть не должно. На крайний случай я буду держать в штате местного специалиста, чтобы смог тебя подменить или ассистировать при необходимости. – сразу решил этот вопрос Гравин.

Я невольно прониклась к нему ещё большим уважением. Только человек с блестящим умом и врождённый лидер мог так быстро просчитывать варианты и выбирать оптимальный.

– В свете того, как развивается сейчас ситуация с Максимом, я пока побуду здесь. Думаю, что ещё, как минимум полгода, клинике нужно будет твоё постоянное присутствие и контроль. Я буду не особо нужен. – дал свой ответ папа Миша.

– Нужен то будешь, но полгода я потерплю. – улыбнувшись, согласился Гравин. – Ну, а что скажет мне Белоснежка?

Карина, явно не ожидавшая такого, залилась ярким румянцем и начала терзать зубами свою верхнюю губу.

– Я бы хотела работать в таком же графике, что и Анжелика. Это будет не сложно устроить? – спросила она.

– Ничуть. Как я разделю неделимое? – весело прищурившись, ответил Гравин.

Мы все выдохнули и заметно расслабились. С Гравиным было легко, как будто знали его уже много лет. Он сразу вливался в компанию, выбирал правильную линию поведения и не давил своим авторитетом.

Я, конечно, немного расстроилась отказом папы Миши, потому что мне, как никогда, была бы нужна его поддержка в той клинике, но и уговаривать не буду, потому что он конкретно объяснил, что сейчас ситуация вообще нестабильная. Разговор о работе в московской клинике шёл, когда у меня с Максимом было все отлично. А сейчас дёргать своих названых родителей ради своего спокойствия я не имею никакого права. Мысли перескочили на разговор с Кариной, и я нерешительно смотрела на Станислава Михайловича, робея и не зная, как сказать о моей просьбе.

Глава 17

Как будто читая мои мысли, он поднял на меня глаза и откладывая салфетку, произнёс:

– Анжелика, не откажешь мне в танце?

Я кивнула и он, отодвинув мой стул, предложил руку, направляя к танцплощадке.

– Не стесняйся, говори, что тебе не даёт покоя всё время? Я могу в этом помочь? – без обиняков сказал он.

В очередной раз поразившись его проницательности, я рассказала о том, что Максим не хочет ничего вспоминать.

– Но ведь это же ненормально? – подняла я голову и посмотрела на своего спутника.

– Абсолютно. А если учесть ещё и то, что я довольно хорошо знаю Макса, то скажу, что это указывает на хорошо обработанную психику. – подтвердил мои опасения Гравин.

– Вот и Карина сказала то же самое! – выдохнула я.

– Значит, она молодец! – вынес вердикт знаменитый психолог.

Пока я пыталась подобрать слова просьбы, он снова меня опередил:

– Давай сделаем так. В свой первый месяц работы в «Луче надежды» ты навестишь Максима вместе со мной. Представишься, например, подругой Киры. Он всё равно ещё многих людей не помнит, поэтому не заподозрит ничего. – начал строить идею Станислав Михайлович.

– Но он же видел меня здесь и знает, что я кардиохирург в этом городе. – высказала я возражение.

– Отлично! И что тебе мешает быть при этом подругой Киры? – задал вопрос Гравин и я растерялась.

– Вот. Меня можно представить твоим коллегой. Если Максим меня вспомнит, то мы не уйдём от правды, а если нет – ещё лучше. Я тогда смогу понять, насколько сильно и кто морочит ему голову. – тон у мужчины сменился и стал серьёзным и деловым. – Поверь, эту проблему мы сможем решить.

Я в порыве благодарности потянулась и обняла его руками за шею.

– Спасибо Вам огромное! Вы не представляете, какой камень снимите с моей души! – на эмоциях прошептала я.

– Я отлично помню состояние Максима, когда он рассказывал о тебе – его глаза горели любовью и восхищением. Такие чувства не проходят бесследно, поверь. – пролил ещё немного бальзама мне на душу Гравин. – Но нужно запастись терпением, потому что нам придётся снимать такие блоки, что ого-го.

– Но кому это нужно и зачем?! – вырвалось из меня.

– И это мы выясним, не переживай. – твердо заверил он.

Проводив меня до нашего столика, Гравин присаживаться не стал. С высоты своего роста он обвёл нас взглядом и тепло улыбаясь, сказал:

– Мне давно не было так душевно в кругу коллег. Всегда какие-то закулисные игры, зависть, соперничество. А с вами я реально расслабился и отдохнул. Не теряйте этой сплочённости!

Мне тоже после таких его слов стало тепло на душе! Это ведь дорогого стоит, что такой великий человек, мастер души, с нами смог отвлечься, заметил, как мы близки друг другу!

– Ты уже собрался? – по-простому спросил его папа Миша.

– К сожалению, мне нужно на самолёт. В Питере состоится встреча с зарубежными партнёрами. Если пропущу – не поймут. – разведя руками, ответил Гравин. – Кстати, столик забронирован до самого закрытия, поэтому можете ещё спокойно посидеть.

Я хотела уже встать, чтобы проводить мужчину, как вдруг со стороны входа послышался громкий бас:

– Стас, ты что же, увильнуть по-тихому хотел?!

Мы дружно повернули головы к источнику звука и обомлели! К нам размашистым шагом приближался медведеподобный великан: двухметровый, с фигурой тяжелоатлета, жгучий брюнет лет тридцати пяти. Зеленые глаза, легкая небритость делали его брутальным мачо. Он широко улыбался, показывая идеальные зубы. Приблизившись к Гравину, раскрыл руки и сгрёб его в крепкие объятия, похлопывая по спине.

– Привет, привет, Кирилл! – ответно похлопывая, воскликнул Станислав Михайлович. – Если захотел бы остаться незамеченным, то не ужинал сейчас в твоём ресторане.

От его ответа мы с Кариной ошалело переглянулись! Это что же, Калугин собственной персоной?! О нем ходило множество слухов, как хороших, так и ужасных, но несколько характеристик сходилось: жёсткий, порой жестокий, бескомпромиссный, но честный и до безумия любящий своих жену и дочку. От простого официанта он поднялся до миллиардного бизнесмена, имеющего немалый вес в ресторанном деле. Сеть его пятизвёздочных ресторанов пользовалась огромным спросом и было очень престижно попасть в число его постоянных клиентов.