Лика Селебрити – Я знаю – ты вспомнишь! – 2 (страница 2)

Едва произнесла эти слова, как нарисованная картина с такой силой ударила в грудь, что заставила меня задохнуться и согнуться, обхватив себя руками! Сердце зачастило от возмущения, колотясь о ребра, грозясь сломать их! В тот же миг перед глазами возникла рука Ирины Сергеевны, держащая стакан с водой. Выбивая зубами дробь об стекло, я с жадностью выпила всё до капли и только потом обессиленно откинулась назад. По щекам потекли беззвучные горькие слёзы. В последнее время они были моими неизменными спутниками.

Ирина Сергеевна, осторожно подвинув меня, присела рядом в кресле и обняв за плечи, притянула к своей груди. Рядом с ней мне, как ни странно, было спокойно.

– Вот ты что себе напридумывала, девочка моя?! Да, у вас сейчас очень сложный период, но ты должна верить в ваши чувства! Поверь мне, я знаю, что для моего сына ты очень много значишь! Рядом с тобой он живёт полной жизнью! Неужели он спас тебя для того, чтобы потерять?! – втолковывала она мне, гладя по голове.

– Но нейрохирург категорически запретил давить на память! Сказал, что это только принесёт вред! А находиться рядом с Максимом и видеть, что он не узнаёт меня – это очень больно! – делилась я своими ощущениями с Ириной Сергеевной.

Она поцеловала меня в висок, встала, чтобы налить ещё воды в стакан и снова крепко обняла меня, присев рядом. Некоторое время в кухне царила полнейшая тишина, наступали сумерки и в такой полутемноте моя боль тоже как будто смазывалась, обретала неясные очертания и отпускала моё сознание, нехотя, но верно сдавая позиции. Ни я, ни Ирина Сергеевна не тянулись к выключателю и постепенно в свете уличного фонаря стало видно, что за окнами пошёл первый снег. Снежинки под порывами ветра кружились в каком-то неистовом хороводе, а потом, когда он стихал, медленно оседали на землю и таяли на тёмном асфальте. Они напомнили мне мои мысли, которые также от спокойных переходили к паническим и снова успокаивались. Я нервно хихикнула и быстро поднесла к губам стакан с водой, пресекая грозившую вновь появиться истерику. Хватит! Нужно прекращать упиваться своими переживаниями и собирать себя в единое целое! Я поймала себя на том, что веду себя так, как будто Максима уже никогда не будет в моей жизни. Где-то в подсознании я позволила таким мыслям увести меня по этой ложной дорожке. Но нужно возвращаться и до последнего бороться за НАС, не забирать шанс на одно будущее на двоих! Да, эта трагедия разделила нас внешне, но в душе я до сих пор чувствовала тоненькую, почти незримую, но всё же целую ниточку, соединяющую меня и Максима. Поэтому нужно бороться за своё счастье, а не опускать руки, как я собиралась сделать, отпустив Максима.

Глава 3

Я выпрямилась и поцеловав Ирину Сергеевну в щёку, пригладила волосы и провела ладонями по лицу, отирая слёзы, оставшиеся на нём. Мама Максима внимательно всмотрелась в меня и удовлетворительно улыбнулась.

– Ты порадовала меня своим решением, моя дорогая. – вставая с кресла, сказала она.

– Но я же ни слова не произнесла! – немного удивленно ответила я.

– Мне не нужны слова, Анжелика. Имея такой жизненный опыт, видишь и понимаешь людей на уровне мимики, жестов, движений тела. Вот твои мне сейчас сказали, что ты взяла себя в руки и готова идти дальше и не сдаваться! – воплотила моё беззвучное решение в слова Ирина Сергеевна.

– Вы сокровище! Я преклоняюсь перед Вами! – восхищённо призналась я.

– А я обожаю тебя, моя девочка. Ты мне уже как дочь и так просто от меня не отделаешься! – шутливо погрозила мне пальцем Ирина Сергеевна.

Я светло улыбнулась ей и тоже встав с кресла, крепко обняла. Мы постояли так ещё немного, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. Телефон мамы Максима разразился мелодичной трелью и на экране высветилось лицо Константина Максимовича. Я потихоньку пошла в свою комнату, не желая мешать их разговору. Эта супружеская пара меня постоянно восторгала. Когда Ирина Сергеевна начала за мной ухаживать, её супруг даже не подумал как-то воспротивиться этому решению, а сразу согласился и поддержал, прекрасно понимая, что видеться они будут только в клинике, во время посещений Максима. Он безоговорочно поверил своей жене, когда она сказала, что, кроме меня, их сыну не нужна никакая другая девушка. Вместе с папой Мишей и Бесом они прорабатывали все версии случившейся трагедии, пытались найти ниточки, которые могли привести к виновному, но пока всё было тщетно. У меня не было явных недругов, я со всеми старалась вести себя корректно и дружелюбно, не случалось даже мелких конфликтов. Это сильно усложняло задачу, но и мои слова о том, что покушение могло быть не связано со мной, все дружно отрицали. Да и я, посмотрев видеозапись того момента, перестала настаивать на своей версии: чётко видела ярко-красную точку, горевшую на моем лбу!

Зайдя в свою комнату, я устало опустилась на кровать, но потом, поддавшись внезапному порыву, подошла к шкафу и достала семейный альбом. Прихватив его с собой, свернулась на кровати калачиком и стала медленно переворачивать страницы, подолгу рассматривая каждую фотографию. От них исходила энергетика счастья, любви, заботы: от того, как папа обнимал меня и маму, как улыбался нам, какой гордостью светился его взгляд, когда я первый раз сама поехала на велосипеде, как родители восхищенно смотрели на меня и Карину в день выпускного. Всё это наполняло меня тихой радостью и надеждой, что я обрету подобное счастье в отношениях. А хотела быть я только с Максимом! Сердце не признавало больше никого, а душа ни к кому не стремилась. Почувствовав приближающиеся слёзы, я закрыла глаза и мысленно начала скандировать:

– «Я знаю – ты вспомнишь!».

Я верила, что Вселенная направит мои слова тому, кому я их адресовывала. Последнее время это стало у меня традицией: обязательно перед сном проговаривала эти слова. Это успокаивало меня и вселяло надежду. Бабушка Клава сказала, что я обязательно должна это делать и вкладывать в них всю свою веру! И я делала это!

Постепенно мысли стали путаться, фотографии потеряли чёткость, и я незаметно для себя уснула. Как ни странно, но сегодняшняя ночь была первой из множества, когда я не видела никаких снов. Открыла глаза уже ближе к обеду и удивилась, увидев, что укрыта пледом. Обычно я чувствовала, когда Ирина Сергеевна заходила ко мне, а в этот раз даже не проснулась. Меня это порадовало: значит, впервые за долгое время мозг отдыхал.

Из кухни, как обычно, тянулись соблазнительные запахи вкусной еды, но на этот раз я услышала ещё и доносившиеся из-за закрытой двери приглушённые голоса. Любопытство взяло верх и я, не заворачивая в ванную, босыми ногами пошлепала туда. Открыв дверь, улыбнулась от радости: все мои любимые женщины были здесь.

– О, Ликунь, встала! Мы тебя, надеюсь, не разбудили? – первой поцеловала меня мама Наташа.

За ней следом ко мне потянулись бабушка Клава и Карина.

– Нет, не разбудили. Я и так долго спала сегодня. – ответила я, вглядываясь в дорогие мне лица.

Все выглядели нарядно и были оживлены.

– Сегодня какой-то праздник, а я забыла об этом? – спросила сразу у всех.

Они заулыбались и отрицательно покачали головами, вызвав у меня ещё большее удивление.

– А что тогда? Поделитесь со мной своими планами? – сложив руки ладошками вместе, попросила я.

– У нас сегодня общий шопинг! – весело выдала мне Карина.

Глава 4

– Хмм, шопинг, говорите? – я переводила взгляд с одного лица на другое, наблюдая на них одни и те же эмоции: надежду и просьбу.

Я понимала, для чего всё это было затеяно: чтобы растормошить меня, разбить кокон отрешенности и безразличия, который плотно меня обволакивал. Ради меня они отложили все свои дела и приехали, чтобы поддержать. Меня накрыла волна нежности и признательности! Как же замечательно, когда у тебя есть такие чудесные близкие люди!

– А почему нет? Звучит заманчиво! – согласилась я, видя, какое радостное облегчение расцветает на лицах моих гостей.

Повернув голову, успела заметить довольные улыбки, которыми обменялись мама Наташа и Ирина Сергеевна. На душе стало легко оттого, что доставила им радость. Я никогда не смогу расплатиться с мамой Максима за всё, что она сделала для меня! Вытащила из омута отчаяния и безысходности, вдохнула веру и надежду!

– Ну тогда ты собирайся, а мы пока на стол накроем. Как подкрепимся, так сразу поедем. – потрепав меня по голове, сказала Ирина Сергеевна. – Кариночка, помоги нашей отшельнице собраться.

Мы взялись с подругой за руки и, как в детстве, припрыгивая, направились в мою комнату. Когда я умылась, Карина деловито открыла шкаф с одеждой и принялась внимательно изучать его содержимое. Большую часть она, цокая языком, отодвигала в сторону. Наконец, взяв в руки нежно-бежевый джемпер, темно-шоколадные брюки классического покроя, подошла ко мне.

– Знаешь, Ликунь, тебе и в самом деле не помешает обновить гардероб. Сколько лет этим вещам? – недовольно хмурясь, спросила она.

Я честно попыталась вспомнить, когда они у меня появились и поняла, что покупала их ещё когда не жила с Петром. Прошло уже где-то около четырёх лет.

– Сколько лет этим вещам – столько не живут. – честно призналась я.

Мы с Кариной посмотрели друг на дружку и залились смехом. И чем дольше мы смеялись, тем светлее становилось на душе, уходило уныние и даже вдохи становились глубже. Я начинала осознавать, как мне не хватало этого общения! Подруга присела ко мне на кровать и крепко обняла, прижавшись своим виском к моему.