Лика П. – По ту сторону есть любовь. Мой спаситель (страница 27)

Возле внедорожника водитель приоткрыл дверь, приглашая Дмитрия присесть. Всё – как по отлаженному сценарию.

– Доброе, Валерий Игнатьевич, – сказал Воронов, кивнув водителю, и, сев в салон, продолжил разговор: – Ты на месте? – поинтересовался у собеседника.

– Ну а где же быть начальнику полиции с утра, – хмыкнул тот. – Всё как всегда.

– Скоро буду, – отозвался коротко. Завершив разговор, убрал телефон в карман и задумчиво скользнул ладонью по колену.

– В отделение полиции, – бросил водителю.

*****

Машина плавно остановилась у входа. Дмитрий вышел, вдохнул прохладный воздух и поправил ремень на слаксах.

У стеклянной двери охранник чуть расправился. Воронов кивнул ему и прошёл внутрь.

В отделении стоял терпкий запах – бумага, кофе и сигаретный дым. Казалось, он уже въелся в стены.

Пара человек в коридоре подняли глаза, кто-то кивнул, кто-то отступил в сторону, давая пройти.

В этом здании Воронова не просто знали – здесь к нему относились с весом.

Он свернул налево. По лестнице поднялся наверх и, не сбавляя хода, толкнул дверь кабинета начальника полиции.

Валерий Игнатьевич сидел за столом. Сигарета в пальцах, кофе остывает, рубашка расстёгнута, седина проступает в усах. Взгляда не поднял.

– Ну наконец, – буркнул не глядя. – Я уж думал, не приедешь.

Дмитрий чуть дёрнул уголком губ – почти незаметно. Прошёл вперёд, сел в кресло напротив. Спина прямая, одна нога на другую. Сцепив руки, он смотрел на Валерия, пока тот закрыл чьё-то дело и, встав, убрал его в сейф.

– Ну что, по своему подопечному пришёл? – улыбаясь, спросил, стоя вполоборота к нему.

– По тебе я точно не скучал.

– Хм… кто бы сомневался, – мужчина вернулся к столу и стряхнул пепел в пепельницу, взгляд стал внимательнее.

Дмитрий не стал тянуть.

– Валера, этот ублюдок… тронул мою женщину, – произнёс сразу. Голос был ровный, но в нём звенела сталь.

– Ну, во-первых, этот ублюдок… работает на тебя, – ответил Валерий спокойно, без удивления.

– Работал, – перебил Воронов. Достал из внутреннего кармана пачку сигарет, вынул одну разминая пальцами не спеша.

– А во-вторых? – спросил прикуривая. Затянулся глубоко и выдохнул – резко, шумно. Воздух в кабинете стал гуще, тяжелее.

Валерий кивнул и ещё несколько секунд тушил свою сигарету в пепельнице, будто задумываясь, стоит говорить или нет. Дмитрий не отводил от него взгляд, ожидая ответ.

– А во-вторых, – начал Валерий, чуть сдвинув брови, – ты с себя вину не снимай. Если она твоя женщина… какого хрена она живёт в общежитии?

Воронов молча встал. Медленно прошёл к окну. Затянулся снова. Глубже. Пальцы чуть дрогнули у рта.

– Ты прав, – выдохнул наконец. – Моя вина. Полностью.

Но это не даёт ни одному уроду права на насилие. Ни малейшего.

Валерий провёл ладонью по лицу, откинулся в кресле.

– Тут ты прав. Но, Дим… ты не представляешь, сколько этих уродов вокруг. Я каждый день смотрю в их морды. И знаешь, что? Они все одинаковые. Только лица разные.

– Мне надо его наказать, – коротко сказал Дмитрий. Глаза были прикованы к небу за окном. Губы плотно сжаты.

– Это я понял, – кивнул Валерий. – Но разве ты не наказал? У него теперь вряд ли встанет. Всё, что мог – ты ему уже отдавил. Он до утра скулил в камере.

– Хорошо. Пусть мучается, – спокойно ответил Воронов.

Медленно развернулся и вернулся к столу. Снова затянулся.

– Хочу, чтобы его опустили, – сказал, выпуская из лёгких дым.

Валерий резко выпрямился в кресле.

– Что?

– Ты слышал. – Дмитрий подошёл ближе, затушил сигарету в той же пепельнице. – Без шоу. По-тихому. Понял? И пусть знает, от кого ему прилетело.

– Послушай…

– Без «послушай», – взгляд стал тяжёлым, прямым. – Я знаю, ты можешь. Скажи, что для этого нужно. Чек? Поставка оборудования? Ты ведь знаешь, я не торгуюсь.

Валерий помолчал. Пальцы сжались на подлокотнике. Он знал этого мужчину давно.

– Знаю, – кивнул медленно. – Сделаю. Всё будет.

– Хорошо. Мне нужны доказательства.

– Хм… – усмехнулся Валерий. – Кино снять?

– Да, а иначе сделка не состоится, – глядя на него, сказал серьёзно Дмитрий.

– А если бы ему всё-таки удалось довести дело до конца? Как бы ты в этом случае поступил? – начальник полиции с прищуром посмотрел на Дмитрия.

– Если бы он это сделал… я бы его предал кастрации. Можешь не сомневаться.

– Договорились, – тихо произнёс Валерий. Будет тебе кино. – Он не сомневался – Воронов это бы сделал.

Глава 28.

Светлана уже выглядела намного лучше. Прошло два дня с той страшной ночи, когда она пережила нервный срыв. С лица сошли мертвенная бледность и болезненное напряжение, взгляд стал живым.

Врач прописал ей капли, объяснив, что голос позже восстановится. Света продолжала тихо разговаривать, иногда шёпотом, а иногда – хрипловато. Казалось, буря отступила, оставив после себя хрупкое, светлое затишье.

Дмитрий был доволен тем, что один ублюдок получил по заслугам. Теперь он ждал от генерала вестей и был уверен, что Гурский его не разочарует.

Воронов работал из дома, почти не отходя от Светы эти два дня. Его ноутбук и папки с документами расположились прямо в гостиной, чтобы он всегда мог видеть Свету краем глаза. Дима ловил себя на том, что едва ли думает о делах – все мысли возвращались к ней, сидящей на диване с чашкой чая и иногда задумчиво глядящей в окно.

В такие моменты он задавался вопросом:

«О чём же ты думаешь красавица моя?»

Дмитрия не покидало желание постоянно быть с ней рядом, оно возникло в нём внезапно, сразу после той драматической ночи, и не отпускало ни на минуту. Заботиться о ней было для него не только моральным долгом – в этом он находил странную силу, новый смысл.

Каждый её спокойный вдох, каждый благодарный и любящий взгляд в сторону Дмитрия наполняли его решимостью и теплом.

К вечеру Света настояла, что хочет немного свежего воздуха. Дмитрий не возражал – просто открыл дверь на лоджию и вышел первым. Там уже давно было всё устроено под него: кресло у стены, маленький столик, пепельница и тепло от включённого обогревателя.

Он закурил. Затянулся молча, глядя в стекло – там отражалось его лицо, уставшее, с застывшей тенью в глазах. От табака шёл едкий дым, воздух был неподвижен. На улице – серая поздняя зима. Конец февраля. Ни снега, ни весны. Только мокрый асфальт, сосульки на проводах и холод, вползающий в щели.

Света появилась через минуту. В пледе до подбородка. Тихая. Босиком. Он хотел что-то сказать – остановить, вернуть в комнату, но она уже подошла и, не дожидаясь приглашения, устроилась у него на коленях, как привыкла теперь это делать.

– Замёрзнешь, – хрипло сказал он, выпуская дым в сторону.

– Нет, – прошептала, уткнувшись носом ему в грудь.

Он бросил сигарету в пепельницу и обнял её, прижимая к себе, кутая вместе с пледом. Её ноги холодные, но руки тёплые. Она погладила его по шее, по затылку, прильнула щекой к его майке. Губы коснулись ткани – он почувствовал её дыхание через тонкий хлопок.

Света глубоко вздохнула. Расслабилась. Словно всё напряжение этих дней ушло, стоило только ей оказаться у него в руках.

– Так хорошо, – тихо сказала, почти беззвучно.