Лика П. – Невеста для бандита. Цена за мир (страница 7)
Я чуть вслух не засмеялась, но это бы обидело маму, и я сдержалась, сказала лишь:
– Ну да… может быть.
– Доча, ты что-то забыла? – услышала мамины шаги и быстренько вышла.
– Серьги хотела надеть, – вдеваю в уши любимые серёжки от «Cartier», подарок отца.
– Пошли уже, моя малышка.
– Угу, – буркнула и направилась на выход.
Мама осмотрела меня с ног до головы и немного прослезилась:
– Как быстро время летит, вон уже и замуж выходишь.
– Ма-а, прошу тебя, это не та свадьба, не стоит плакать, – а внутренний страх не покидал меня, замуж – это ж на всю жизнь.
– Всё-всё, ты права, хватит слёзы лить, выходим, – мама достала платок из своей сумочки, промокнула набежавшие слёзы. – А то, чего доброго, твой папа придёт, ты его знаешь, он может всех на уши поставить.
– Ещё бы.
И только мы вспомнили отца, как он открывает двери.
– Девочки, ну совесть имейте, наши сейчас все вдрызг напьются, не успев сесть за стол, время давно быть… – он замолкает, рассматривая меня. – Какая ты красавица, не верю, что дожил до этого дня.
Меня всё больше бьёт мандраж неизвестности. Но я не удержалась и съязвила:
– Благодарю, пап, Анна Болейн* готова подняться на эшафот и гордо склонить голову на плаху, – и вышла из комнаты, только услышала, как папа шумно вздохнул, а мама тихо сказала ему:
– Вить, яблочко от яблоньки…
*Анна Болейн – вторая супруга короля Англии Генриха VIII
Глава 8.
Руслан.
– Ну харе уже наглаживать, – отмахнулся от девушки-стилиста, которая проходилась по смокингу, надетому на мне, валиком, собирая пылинки. Она улыбнулась, быстро собрала свой чемоданчик и удалилась. Подошёл к зеркалу, хмурым взглядом прошёлся от уложенных волос до стильной обуви. – Ну что скажешь, отец, идеальный жених из меня вышел?
– Более чем, сын, – отозвался отец, который всё это время следил за происходящим в этой комнате, сидя в кресле.
– Я словно вышел с обложки гламурного журнала, – усмехнулся я.
– Хочу верить, сын мой, что ты пересмотришь свою холостяцкую жизнь и перестанешь уже наконец посещать шлюх. Стань для Миры достойным супругом.
– Не думал, отец, что тебя интересует эта сторона моей жизни, – растягивая слова, проговорил я, рассматривая поблёскивающую причёску со всех сторон. «На кой они мне её набриалинили, я похож на пету… Чёрт, теперь уж поздно мыть голову».
– Ты мой сын, Руслан, и меня в целом интересует то, чем ты занимаешься и какие места посещаешь.
Повернувшись лицом к отцу, вложил руки в карманы брюк и сказал:
– Да, отец, я понял тебя, но верным мужем я не обещал быть, если ты помнишь нашу прошлую беседу по этому поводу. Я хотел жениться годам к тридцати пяти и взять в жёны невинную татарочку, но никак не мог подумать, что все мои планы разом рухнут, и придётся брать в жёны дочь Соболя. Сколько у неё было мужчин… хрен знает. К сожалению, без неё мне порт не обломится, поэтому я всё понимаю и принимаю. Самому надоела эта война.
– Я рад, что ты у меня думающий парень, уверен, с Мирой вы поладите.
– Ну-у я не столь уверен, как ты, – и не успел договорить, как дверь открылась и вошла мама.
– Алла-а-ах, – мама восторженно сцепила пальцы в ладонях и покачала головой, – какой ты у меня, сынок, красавчик, – и прослезилась.
– Да будет тебе, мам, – сказал, приобняв мать.
– Так, всё, – отец встал с кресла, – выезжаем, чай, не невеста – три часа собираешься… – не упустил он возможность уколоть меня, словно это я стилистов позвал, а не он. Для меня было бы достаточно и десяти минут.
*****
Решили расписаться прямо на пирсе в порту – идея так себе, но она осуществима. И вот я стою спиной к морю, почти на самом краю пирса, украшенного в свадебное, держу за спиной букет невесты и, собственно, жду саму невесту. Рядом стоит работник ЗАГСА, и тоже в томительном ожидании. По левую сторону вдоль пирса заняли места мои люди, а по правую стали подтягиваться «соболи», это означало, что Мира вот-вот появится. Так и есть – через минуту я увидел, как она шла под руку с отцом, уверенно глядя мне в глаза. Я прилип взглядом к её стройным и привлекательным формам и только потом поднял глаза к лицу. Как только они приблизились, я передал ей букет невесты, собранный из белых тюльпанов за пару часов до её прибытия. Мира приняла его, даже не взглянув на цветы.
– Татарин… Руслан, – начал Соболь и я нехотя перевёл взгляд на него. Я к нему всегда питал неприязнь, ведь мы были по разные стороны «баррикад», а после того, как меня засадили, тем более. «Тесть…», – усмехнулся я мысленно, глядя на него. Нервничает Соболь, шутка ли, дочь замуж выдаёт. – Я знаю, – продолжил он после лёгкой паузы, – кому отдаю дочь, береги… береги, вместе вы сможете многое.
Лицемерный ублюдок. На три года меня упёк на зону, а теперь просит, чтобы я берёг его дочь! Склонившись ближе к его уху, сквозь зубы задал вопрос, чтобы Мира не слышала:
– Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я тебя папочкой буду называть?
– Я рад, что ты обещаешь беречь Миру, – вместо ответа произнёс он как можно спокойнее, но при этом его взгляд был испепеляющим. Соболь передал мне свою дочь. Один вопрос меня беспокоит, и я ему как-нибудь обязательно задам его при удобном случае: «А каково это – знать, что ты засадил мужа дочери?»
*****
Мы обменялись кольцами, работник ЗАГСА нас расписала, а после последовали хлопки выстреливаемых пробок из-под шампанского и весёлые крики и поздравления в честь новобрачных. Поцеловать себя моя жёнушка мне не позволила, сделав вид, что она споткнулась, и подставила мне щеку вместо губ. Все радовались, что наконец пришёл конец войне между кланами. Только нам с Мирой было не до веселья.
Нас фотографировали со всех ракурсов, и полетели наши свадебные фотографии по просторам интернета. Так надо, должны все узнать в каждом уголке нашей необъятной страны, каждый клан, чтобы на чужой каравай роток не разевали.
Наконец все расселись по машинам, и наш свадебный кортеж поехал отмечать в банкетный зал нашу свадьбу.
Прибыв на место, прошли в банкетный зал, где столы ломились от яств, сели за президиум для новобрачных.
– Почему отказалась бросать букет невесты? – решил я разорвать невозможное молчание между нами.
– Букет надо бросать на желанной свадьбе, – сказала, вздёрнув светлую бровь и наколов шпажкой оливку, и с манерами аристократки отправила её в рот.
– Нам с тобой вместе жить, не думаю, что ты выбрала правильную тактику.
– Да неужели? А какой тактики собрался придерживаться ты? – повернув ко мне лицо, кокетливо глядит большими глазами на меня. Не думаю, что она на самом деле кокетничала, это, скорее, сарказм.
– Ну, во-первых, я не советую тебе даже разговаривать в таком тоне со мной, – не повышая голоса, сказал я.
– А разве я повышала голос? – снова она вздёрнула одну бровь.
– Нет, милая, – ответил, глядя с пристальным прищуром на неё. Между нами вновь воцарилась тишина. Кто-то выкрикнул «Горько!», и у моей новоиспечённой супруги от испуга расширились глаза, а я довольно улыбнулся, спросив:
– Ну что придумаешь в этот раз? Здесь спотыкаться негде.
– Только попробуй прикоснуться!
В этот момент я подумал: «Если у неё такая реакция на поцелуй, то что же она будет делать в брачную ночь?» Это ещё больше меня развеселило. Я встал и потянул за собой побледневшую Миру, вынуждая тоже встать.
Глава 9.
Мира.
Не успела я и слово вымолвить, как он накрыл мой рот своими, толстыми губами, да ещё и умудрился сквозь сжатый рот силой протолкнуть мясистый язык. В первые секунды я растерялась, но потом укусила наглеца за этот самый язык, на что он только сильнее сжал моё бедро, на котором покоилась его рука. Собравшиеся радостно выкрикивали «Горько» и считали «один, два, три…», я же смотрела в его зелёные и наглые глаза. Почувствовав во рту металлический вкус, разжала свои зубы с его языка, он последовал моему примеру и тоже освободил мой рот от насилия. Наконец закончилось это отвратительное облизывание, и мы сели.
– Какие у тебя острые зубки, жена.
Я метнула в него злобный взгляд и сказала:
– Не нужно было этого делать, я предупреждала.
– Чего этого? Мы на собственной свадьбе. Ты забыла, дорогая жена? – произнёс он с сарказмом, заметно двигая челюстью, видать, ощупывая свой язык на раны изнутри. И поделом ему.
– Считаешь, это повод, чтобы заталкивать мне свой язык в рот? – возмутилась я.
Вместо ответа его густые брови в изумлении поползли вверх.
– Не надо делать такой вид, будто я сморозила глупость, – на секунду отвернулась, смотрю, как гости веселятся, а вкус крови во рту не проходит.
Я повернулась обратно к Руслану с вопросом:
– На нашем столе есть водка?