Лика П. – Азат. Против крови (страница 10)

Азат и Тигран вышли из дома и сели в свой чёрный внедорожник. Машина плавно выехала за пределы особняка Алексеевых, оставляя позади освещённые окна. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя. Азат смотрел в окно, на проносящиеся мимо фонари и тёмные деревья. Мысли о Наташе не отпускали. Её глаза, её голос… «Она совершенно не похожа на свою мать», – думал он. «Но стоит ли оно того?» – противоречивые мысли одолевали Азата.

– Так и будешь молчать или скажешь своё мнение? – спросил он, обращаясь к брату, не отрывая взгляда от мелькавшего пейзажа за окном.

Тигран, сидевший за рулём, усмехнулся. Бросил беглый взгляд на Азата, его рука на руле слегка напряглась.

– А разве не очевидно? Я в шоке, брат, – сказал он голосом, полным эмоций. – Ты уверен, что хочешь породниться с этими людьми? Пока вас не было, она чуть не завалила меня прямо при родной дочери. Ты вообще это представляешь себе? Девушка от стыда не знала куда себя деть.

У Тиграна случился эмоциональный всплеск, он жестикулировал одной рукой, другой держа руль, его глаза то и дело метались от дороги к брату. Азат повернулся к нему, его брови слегка приподнялись.

– Согласен… у мамы фляга знатно посвистывает, – вздохнув, заключил он. – Давай отвлечёмся от эксцентричной Валентины и перейдём к её дочери, – сказал Аз, его голос стал серьёзнее.

Тигран хмыкнул, качнув головой.

– Ей совершенно не подходит эта формулировка… Ну хорошо, давай перейдём к Наташе, – сказал он, и его тон смягчился. – У меня стойкое ощущение, что она в их семье – белая ворона. Вроде мать ей ничего плохого за столом не говорила, но такое у меня чувство, что в их семье каждый сам по себе.

– Угу… – Азат задумался, его пальцы постукивали по подлокотнику. Он вспомнил, как Наташа стояла молча, почти незаметная на фоне матери. Её одиночество было видно невооружённым глазом, и это трогало его.

Тигран продолжал, его голос стал резче.

– И всё же, какой бы прекрасной ни была девушка, родственники у неё отталкивающие, – сказал он, бросив взгляд на дорогу. – Я бы не рискнул связать судьбу с русской девушкой, да ещё с такими родственниками.

Азат улыбнулся, его глаза блеснули. Он откинулся на сиденье, глядя на брата.

– Эх, брат, наши девушки безусловно красивые, но женой своей я вижу русскую девочку, блондиночку, – сказал он, его голос стал теплее. – Ту, которую выберу сам. Только представь, какие дети у нас будут.

Он хлопнул Тиграна по плечу, его улыбка стала шире. Тигран покачал головой, губы брата скривились в усмешке.

– Ага… только у меня другая картина перед глазами, – возразил он, его тон стал саркастичным. – Стоит твоя тёща, на ней платье, в котором её фигура похожа на гусеницу, с безразмерным декольте. В одной руке она держит бокал с вином, а другой качает твоего ребёнка в коляске.

Азат запрокинул голову и громко рассмеялся, его смех заполнил салон машины. Он вытер уголки глаз, всё ещё посмеиваясь.

– Успокойся, Тико, – сказал он, вновь хлопнув брата по плечу. – Я хочу сначала познакомиться, пообщаться. Мы же цивильные люди. Если я пойму, что она та самая, то как быть с тёщей, решу позже.

Тигран усмехнулся, его взгляд скользнул к Азату.

– Да кому ты лапшу вешаешь? – голос Тиграна был полон сарказма. – Решение у тебя на лице написано.

Азат свёл брови, улыбка исчезла с лица.

– Не придумывай, – бросил он, его тон стал серьёзнее. – Какое ещё решение?

– Окончательное, какое ещё… – ответил Тигран и растянул губы в усмешке.

Азат покачал головой и вернул взгляд к окну. Он смотрел на тёмные улицы, но перед глазами стояла Наташа.

«Брат меня знает лучше, чем я сам», – подумал он.

И если Наташа та, кем кажется, Азат сделает всё, чтобы она стала его.

Глава 12.

Особняк Алексеевых

Валентина Семёновна спускалась со второго этажа, её шаги были медленными, неуверенными. Одна рука цеплялась за перила, другая прижимала к голове шёлковый платок, завязанный наспех. Её лицо, обычно яркое, теперь было бледным, с тенями под глазами после вчерашнего. Но, как бы там ни было, Валентина всегда, что называется, «при параде»: мэйк, украшения, парфюм, – даже в этом состоянии она могла бы смело позировать на обложке глянца!

Валентина застонала, её голос эхом разнёсся по лестнице.

– О боже-е-е… моя голова… – она наконец добралась до гостиной. Её взгляд метнулся к Рите, стоявшей у окна. – Рита! Принеси мне мартини… срочно! – воскликнула, рухнув в мягкое кресло.

Михаил, сидевший в углу с чашкой кофе, резко поднял голову. Его брови сошлись на переносице.

– Какой ещё мартини, мам? – спросил он, его тон был резким, почти обвиняющим.

Валентина обернулась, прищурившись от света, лившегося через окно. Её виски пульсировали, напоминая о вчерашнем вине.

– Ой, сынок, – протянула она слабым голосом, но с ноткой раздражения. – А ты чего это в такой час – и не на работе? – спросила она скривившись.

Михаил потянул пояс халата, завязав его потуже, и прошёл к креслу. Сел в него, скрестив руки на груди.

– А что мне там делать, позволь узнать? – поинтересовался он, его голос от злости вибрировал. – Бизнеса почти нет, а ты вчера устроила цирк перед Григорянами.

Валентина постанывала, обеими руками прижимая платок к вискам. Она поднялась, пошатываясь, и опустилась в кресло напротив сына.

– А зачем же ты тогда вчера с этим армянином заперся в библиотеке, если вы не решали вопросы нашего бизнеса? – спросила она с болезненной гримасой на лице. – Вас не было около часа, если не больше.

Михаил, сощурившись, подался вперёд.

– Дорогая мамочка, – с сарказмом произнёс он, – должен тебе сообщить, что по щучьему велению ничего не бывает, – его голос стал тише, но острее. – Это только тебе так кажется. Захотела – тебе принесли, захотела – подали. А за всем этим стоял отлаженный механизм, который ты в секунду профукала! – стукнул он кулаком по подлокотнику.

Валентина вздрогнула, её лицо исказилось.

– Михаил! Да, я не права, но я твоя мать и попросила бы тебя не разговари… – начала она, но он перебил.

– Ой, мам, да всё, не хочу слушать… «не права»… – сказал он, вскочив с кресла, и заходил по гостиной взад-вперёд. – Думать надо было, прежде чем влезать в аферу эту, или хотя бы меня поставить в известность. А теперь я вынужден плясать под… дудук* этого хача!

Он остановился, глядя на мать. Внутри бушевала буря. Михаил понимал, что фактически жертвует сестрой ради привычной жизни, и это грызло его совесть. «Всё из-за матери», твердил он себе, пытаясь заглушить чувство вины.

Валентина запрокинула голову, закрыла глаза и прижала ладони ко лбу.

– Сын, прошу, говори потише, голова раскалывается, – простонала она жалобным голосом.

Он резко развернулся, его взгляд полыхнул.

– Что? – воскликнул Михаил. – То есть тебе плохо, да, мам?

– Очень… очень, сынок… – выдавила Валентина, её тон стал ещё более страдальческим.

Михаил сжал губы, его плечи напряглись.

– Может, тогда прекратишь пить? – сказал он, повысив голос. – Как мы себя поставили перед Григорянами из-за тебя! Ты перебрала вчера, и все это видели!

Валентина нашла в себе силы прикрикнуть на сына.

– Я тебе запрещаю разговаривать со мной в таком тоне! – сказала она, открыв глаза и сев ровно в кресле.

Михаил махнул рукой, его терпение лопнуло.

– Да делай что хочешь, у меня и так забот хватает, – буркнул он, направляясь к лестнице.

– Рита! Рита-а! – позвала Валентина, и её голос эхом разнёсся по дому. – Принеси мне бокал мартини и три оливки положи! О боже-е… моя голова сейчас взорвётся…

Рита появилась из кухни, её шаги были быстрыми.

– Сейчас сделаю, Валентина Семёновна, – сказала она кивнув.

– Ты ещё здесь? Поживее давай… – проворчала Валентина, откидываясь на спинку кресла.

Тем временем Наташа вышла из своей комнаты. Она надела простую футболку, натянула джинсы и перекинула через плечо кроссбоди с фотоаппаратом. Её светлые волосы были собраны в небрежный хвост. Девушка вздохнула, чувствуя тяжесть в груди, и направилась к лестнице.

– Наташа… Уже уходишь? – спросил Михаил, столкнувшись с ней, его голос был странно мягким. Он окинул сестру взглядом, заметив её повседневный вид.

Наташа заправила локон за ухо и сунула руки в задние карманы джинсов.

– Да, пойду прогуляюсь, – сказала она. Поведение брата ей показалось странноватым.

Михаил замялся, взгляд скользнул на секунду в сторону и вернулся вновь к сестре.

– А может, тебе платье надеть? – предложил он абстрактно, боясь того, чтобы она ненароком не заподозрила его в сделке с Азатом.