Лидия Жиглова – До свадьбы заживёт (страница 3)
– Мочалкин! Очнись! Назови адрес! Я тебе сейчас такси вызову.
Она шлёпала его по щекам, трясла, но все её попытки были тщетны! Наконец, обессилев, выругалась:
– Скотина! Пьянь! Какой чёрт тебя принёс?
Бросив его, ушла в комнату, села на диван. Внутри всё кипело от злости. Через некоторое время она вновь выглянула в прихожею. Рядом примостился пёс, Тимофей обнял его, прижав к себе. Увидев хозяйку, Туз виновато взглянул на неё. Его взгляд, словно извиняясь, говорил: «Ну, вот как-то так получилось».
– Предатель! – зло проговорила Серафима, глядя на собаку!
Так было всегда, с того первого дня, когда она гордо вышла во двор с пушистым неуклюжим щенком. Увидев Тимофея, малыш рванулся за ним, увлекая за собой Серафиму. Тогда ей удалось удержать его и пресечь эту внезапную симпатию. Но позже Рыжий неизменно бросался к Тимофею, заставляя её бежать следом. Серафима надеялась, что когда пёс вырастит, то начнёт защищать её. Она каждый раз внушала Тузу: Тимофей – чужой. Она его хозяйка! Пёс только смотрел виновато, но при виде ненавистного соседа всё равно вилял хвостом и ластился к нему.
Она, не скрывая обиды ушла в комнату, отметив: любой другой, от кого пахнет алкоголем, тут же вызывает у Рыжего ярость – шерсть дыбиться, лай не унять. Но Тимофей? От него разит, а пёс лежит рядом, будто так и надо!
– Изменник и предатель! – вновь проговорила Серафима вслух, и совсем было отправилась спать, но решила закончить начатое. Перекинув видео на ноутбук, хотела отправить его адресату, но что-то остановило её. Решила повременить до завтра. Утро, как говориться, вечера мудренее.
Думала, что не сможет уснуть, но, как ни странно, быстро отключилась. Проснулась от возни рядом. Открыв глаза, увидела Тимофея, который лежал рядом с ней и пытался прикрыть себя одеялом. Из одежды на нём были только трусы. Серафима от неожиданности села на кровати:
–Мочалкин, ты офигел?
– Да не кричи ты так!– поморщился Тимофей.– Голова и так болит! Холодно там, на полу.
– А это, знаете ли, твои проблемы. Пить меньше надо!
– Ну и зануда ты!
– Я ещё и зануда? А ничего, что ты в моей квартире? Куда я тебя не приглашала!
– Да не нуди ты! – вновь поморщился мужчина.– Дай лучше укрыться!
Он вновь потянулся за одеялом, но Серафима хлопнула его по рукам.
– Обломайся, Мочалкин! Я с тобой ещё рядом не спала!
– Да я тоже не горю желанием с такой кикиморой в одной кровати оказаться!
– Вот и вали от сюда!
Серафима толкнула его ногами. Тимофей с грохотом свалился на пол.
–Ой-ёй! – застонал тот.– Чего злая такая, как собака! Больно ведь!
– Да ничего страшного! До свадьбы заживёт!
– Надеюсь, не до нашей совместной?– уточнил Тимофей.
– Да упаси господи! Не в ночи будет помянуто!
– Ну, вот и хорошо, а то я испугался, что принуждать будешь!
– Что? – Серафима захлебнулась от возмущения.
Тимофей снова попытался взобраться на кровать, но она принялась сталкивать его ногами. Тогда он закутал её ноги в одеяло, свернулся калачиком, накрылся покрывалом и замер. Серафима, осознав, что Тимофей не собирается уходить, решила не настаивать и оставить всё как есть. Она высвободила ноги, отодвинулась к самому краю и прикрыла глаза. Сон пришёл неожиданно быстро. Сима даже не успела осознать, как погрузилась в него. Но проснувшись, ощутила острый приступ ужаса! Она лежала на груди Тимофея, закинув на него ногу. Он обнимал её. Одна рука придерживала спину, а вторая расположилась на бедре той самой закинутой ноги. Серафима осторожно стала высвобождаться из его объятий. Но когда ей это почти удалось, то Тимофей, повернулся на бок, захватил её обеими руками и снова притянул к себе. Теперь его ладонь по-хозяйски расположилась не её груди, а ягодицей она почувствовала его возбуждённую плоть. От этого в голову прилила кровь, сердце забилось чаще, а в висках застучало. Серафима, словно парализованная, задержалась в этом на какое-то время, затем резко отпрянув, прокричала:
– Мочалкин! Ты берега не попутал? Совсем уже охренел!
Тимофей, не открывая глаз, поморщился. Затем повернулся на другой бок и снова затих. Сначала Серафима обрадовалась: казалось, всё произошло бессознательно, во сне. Но потом ей стало как-то грустно от того, что не ей предназначалось это возбуждение.
Она поднялась с постели и стала заниматься своими делами, махнув на нежданного гостя рукой. Сходила погулять с собакой. Правда, ненадолго. Всё боялась, что Тимофей проснётся, но он и не думал вставать. После десяти часов в соседней квартире начались ремонтные работы, на которые Тимофей так же не реагировал. Наконец, Серафима решила, что пора приводить эту пьянь в чувства. Подойдя к кровати, она громко крикнула: «Подъём!» и резко стянула с него одеяло. Тимофей с трудом открыл глаза и сморщился от дневного света. Его взгляд остановился на Серафиме.
– Помпушкина? – удивлённо, после некоторого молчания произнёс он. Словно не он, а она оказалась у него дома.– А я думал, что это страшный сон, и ты мне всего лишь снишься! А ты вон. Как живая! Как я мог здесь оказаться?
– Вот и я ооочень хотела бы это знать! Алкаш чёртов! – С этими словами она, подобрав с пола брюки, со злостью швырнула их ему в руки.
Тимофей пропустил удар, и они упали рядом на кровать.
– Вставай и уматывай! Здесь тебе не ночлежка! – с этими словами следом в лицо полетела и его рубашка.
После чего Серафима развернулась и вышла из спальни. Устроившись на кухне, стала пить кофе, изображая беззаботность. Но нервы были на пределе – она ловила каждый звук из комнаты.
Тимофей, проигнорировав брюки и рубашку, отправился в ванную. Там встал под душ, силясь вспомнить события вчерашнего дня. Он помнил корпоратив: музыка, шум, поздравления – всё смешалось в ярком свете, пропитанном возбуждением и предвкушением.
А потом… Помнил длинноногую блондинку, явно не из их конторы, её руки на его груди, а потом…Что же было потом? Словно чёрная дыра, поглотившая всё. Тимофей не помнил, как сюда попал, но мысленно признал: ситуация могла сложиться и хуже. Он взял с крючка полотенце и, обхватив им бёдра, вышел из ванной. Увидел разбросанную на полу верхнюю одежду и стал проверять карманы. Ни денег, ни карточек, ни телефона.
«Картина Репина «Приплыли»– пронеслось в голове. Кинулся в комнату, сел за компьютер и зашёл в онлайн-банк. Хотя уверен был в надёжности защиты (ведь устанавливал её сам), всё же решил проверить счета. Всё на месте! Отлегло немного. Телефон, конечно, жалко! Последняя модель как-никак! Но, как говориться, малой кровью обошёлся. «Так тебе, Мочалин и надо! Не будешь слюни распускать на каждую смазливую и доступную тёлку!» – с этими мыслями поспешил закрыть страничку.
Его взгляд остановился на видео, которое Серафима не досмотрела. Тимофей открыл его и просто прилип к экрану. Он не сразу узнал голос одноклассницы; нежные английские фразы, адресованные некому Итану, мгновенно завладели его вниманием. На звук прибежала Серафима и захлопнула экран перед самым его носом, с возмущением закричала:
– Я знала, конечно, что ты наглый, как танк, но не до такой же степени! А, ну, вали отсюда! – с этими словами она с силой толкнула его.
Тимофей едва не свалился со стула – полотенце сползло с бёдер, оголив его. Серафима вспыхнула от увиденного, и стала отчаянно собирать его вещи по квартире. Когда они были собраны, то решительно направилась к входной двери, с целью выбросить всё наружу. Тимофей разгадал её манёвр, поспешно прикрылся и моментально оказался у двери, преградив проход. Затем произнёс:
– Помпушкина, ты чего? Ополоумела?
– Выметайся сию же минуту! И больше на глаза мне не попадайся!
Тут она взглянула на Туза, который был рядом и беспокойно двигался, поскуливая. Резко скомандовала:
– Фас его, Туз! Фас!
Но пёс не кинулся на Тимофея и даже не залаял, а вместо этого сел, поднял морду вверх и громко завыл.
– Предатель!– выругалась Серафима и бросила вещи Тимофею прямо в лицо. Затем развернулась и ушла на кухню.
– Спасибо, Рыжий! – проговорил Тимофей, поглаживая собаку одной рукой, а другой собирая вещи с пола.– Не повезло тебе с хозяйкой! Сочувствую, друг!
Одевшись, вернулся в кухню. Серафима стояла спиной к двери и смотрела в окно. Тимофей помедлил немного, затем всё-таки заговорил:
– Ты извини меня, не удержался. Там торт такой красивый был!
И хоть его изрядно мутило после вчерашнего, да и на сладенькое совсем не тянуло, он всё же попытался загладить вину:
– Может, угостишь кусочком?
Он думал… Нет, был даже уверен, что это будет своеобразным комплементом. По логике вещей, любой кулинар рад, когда его труд ценят и кто-то с удовольствием пробует приготовленный десерт. И вполне возможно, что это касалось всех, но не Помпушкиной! Она вообще была вне логики! Серафима резко повернулась и сказала:
– Наглость, Мочалкин, твоё второе я! Обломайся насчёт кусочка! И вали уже!
Облегчённый вздох вырвался сам собой. Отпала необходимость засовывать в себя приторный кусок. В её голосе звучал привычный словестный пинг – понг и он решился продолжить:
– Что? Даже и воды не дашь выпить?
– Вода в кране. Пей и отваливай.
Тимофей, взял стакан, налил воды и медленно стал пить, разглядывая кухню. Она поражала обилием цвета и деталей. Жёлтые шторы, полки с баночками, обилие бытовой техники – миксеры, блендеры, измельчители. В углу – запасы: пакеты, бутылки, банки. Но главным был стол. Белоснежная скатерть, изысканная посуда – Тимофей мгновенно узнал его по видео. Рядом стояли штативы: один с подсветкой, другой с камерой.