Лидия Згуровская – По следам четырех сезонов. Крымский календарь природы для детей (страница 8)
Лесной куличок
Если случится вам быть в весеннем лесу, постойте тихонько на вечерней зорьке где-нибудь среди деревьев, в кусточках. Только тихо стойте, а то ничего не услышите, ничего не увидите. В лесу всегда так: если тебя все слышат, ты сам ничего не услышишь. Если ты ничего не увидишь, то тебя все видят. Видят и молчат и в спину лапами на тебя друг другу показывают. Только вот сорока-белобока ведет себя не по лесным правилам. Ей бы тоже притаиться при виде человека, а она на весь лес орать начинает. То ли возмущается, то ли предупреждает: «Гляди, лесной народ, кто препожаловал!» Люди давно за ней это приметили и даже поговорку сложили: «Если бы на сороку да не свой язычок, век бы жила». Это потому, что охотник иной раз терпит-терпит такое свое рассекречивание, а потом возьмет да и пальнет в сердцах по ябеде: «Не ори, не блажи, доносчица длиннохвостая».
Так вот о кулике вальдшнепе. Его тоже можно услышать, но по-другому. Весной он, принаряженный и несколько возбужденный свадебными хлопотами, летает, свесив длинный нос, по лесу и хоркает. Осенью замолчит, да и различить его и в полете, и на земле трудно в это время: перышки у него скромненькие, по цвету точь-в-точь листва осенняя, и летает он тихо, почти бесшумно, как все ночные птицы и летучие мыши. Зато уж весной куличок-мужичок душу отводит. Грудкой розоватой хвастает и старается, чтоб подружка его услышала и подумала: а вдруг это тот самый мой суженый-гаданый? А женишок вовсю выкладывается и подхоркивает, и подсвистывает, и даже букву «о» знает: «хру-хру-хру-фью-фью-фью», а потом «о-о-о». И еще танцует, выделывает в небе свои жениховские антраша и кульбиты. Где уж тут самочке устоять?
Гнезда у вальдшнепов потаенные, перешагнешь – не увидишь, а в гнезде четыре буроватых, тоже под цвет прошлогодней опавшей листвы, яйца. Самочка сидит на гнезде крепко, хоть рядом пройди – не вспорхнет, не выдаст гнезда, сбережет свою грядущую детвору. Бывали случаи, хряснет в лесу сухостоина, упадет дерево рядом с гнездом и даже ветками заденет самоотверженную мать, а она сидит, терпит. Хороший поэт Александр Яшин, проходя как-то по болоту, набрел на такую преданную мать, полюбовался ею, не тронул и впоследствии написал об этом так:
Надо сказать, что бережное отношение к самкам пернатых, к их гнездам, яйцам и птенцам – давняя традиция русичей, и у них существовали определенные охранительные заповеди, в одной из которых сказано: «Аще улучите гнездо птичие перед лицом твоим на пути или на древе некоем, или на земле и в нем птенцы и яйца и мати сидит на птенцах или яйцах, да не возьмеши матери и со птенцы». Птицам такого рода милосердные заповеди неведомы, потому, если крепко сидит на гнезде, подпускает – значит, самочка надеется на нашу человеческую совесть и порядочность, доверяет нам и себя, и детей своих. И это святое, а через святое не принято было раньше перешагивать. Такого рода поведение пернатых матерей в Природе все же исключение. В массе они очень боятся и хищников, и нас с вами, читатели, и потому как только самочка поймет, что гнездо с птенцами или яйцами обнаружено, тут же потаенно перенесет в клюве и то и другое в безопасное место.
Поберечь бы нам вальдшнепов. Обеднел ими наш полуостров.
Не надо бы весной бить этих умников. И танцующих в воздухе радостно оживленных самчиков, и самоотверженных на гнездах их подружек. А ведь били и бьют. Грешил этим в свое время и Александр Куприн, который написал для детей всем известный замечательный рассказ «Белый пудель». Очень любили весеннюю охоту Аксаков, Тургенев, Л. Толстой с сыновьями. Не будем задним числом осуждать наших знаменитых предков. Наверняка в их время дичи вообще и симпатичных куликов в частности было в полях и лесах необоримое множество, а вот крымским охотникам поберечь бы остатки своей охотничьей дичи. Совсем ее мало осталось на полуострове.
И хорошо, что «вне выстрела». Глядишь, на будущую весну вместо одного-двух прилетят по весне в Крым несколько лесных куличков.
Рыбий целитель
Японский поэт Сики как-то подсмотрел милую смешную сценку и описал ее тремя короткими строчками:
Этот самый карп со своей мокрой макушкой многое может. Может прожить и 50, и 100 лет, отложить 2 миллиона икринок и поговорить «за жизнь» с соседями и родственниками, издавая скрежещущие звуки особыми глоточными зубами. А родственников у карпа более двух тысяч видов. Кроме этого, карп очень теплолюбив, выносит температуру до 35 градусов, во всем остальном тоже неприхотлив, общителен и в то же время по характеру – меланхолик и в движениях медлителен.
Многие из этих качеств карп передал своему как бы двоюродному братцу линю. Пожалуй, этот линь – самый интересный среди пресноводных рыб Крыма. В обыденной будничной жизни он нетороплив и уравновешен. Об этом даже в старой пословице говорится: «Ходит, как линь по дну, воды не замутит». Но вот в конце мая зацветают на берегах крымских водоемов калина и шиповник, и линя не узнать. Прежде всего принаряжается, в свадебный наряд облачается, подплывает к поверхности воды из глубин и начинает всячески «выставляться». Бьет хвостом, выпрыгивает из воды, что-то бормочет себе под нос и явно подтанцовывает под одному ему слышимую музыку. Люди об этом периоде их жизни говорят: «Лини плещутся». Превращаются, если сравнить их с литературными героями, из обленившихся сонных обломовых в обуянных какой-то лихорадочной подвижностью хлестаковых. А ничего не поделаешь. Весна время свадеб, время любви, а любовь, согласно французской пословице, «даже ослов заставляет танцевать». Кончится это время, и лини вновь обретут медлительность, невозмутимость и склонность к врачеванию своих чешуйчатых собратьев.
А как случилось, что люди это подметили? Ведь во внешности этого рыбьего меланхолика нет ничего броского, оригинального или чего-то такого, что указывало бы на какие-то его «медицинские» наклонности. Толстый, зеленовато-бурый, с мягкими фиолетовыми плавниками, чешуя мелкая, покрытая густой слизью, и вот эта-то слизь и послужила причиной того, что линь зачислен в число рыбьих целителей. Как-то ученые, изучавшие рыб, обратили внимание на одну, с их точки зрения, странность. Отъявленная хищница щука, даже будучи очень голодной, никогда не трогает и не покушается на линя. А ведь линь перед щукой – все равно что беспомощный щенок перед голодным рыкающим львом. Так в чем же дело? Все оказалось просто. В случае каких-либо поранений щука находит линя, трется о него поврежденным местом, и слизь затягивает ранку, образуя что-то вроде пластыря. Ранка в итоге заживала, так как слизь у линя бактерицидная, она убивает все гноеродные бактерии и не допускает никаких нагноений. Интересный опыт в связи с этим решили провести в Англии. В некоторых рыбных лавках стали разрезать щукам брюхо, чтобы показать покупателям, насколько они жирны. По длине этот разрез был примерно пальца на три. Если покупатель брал рыбу, он платил за нее и уходил. Если не брал, брюхо щуке на живую нитку сшивали и бросали в пруд к линям. Лини заживляли эти разрезы, и живые прооперированные щуки вновь шли на продажу.
Одолели кожные паразиты рыбьих пациентов. Высококвалифицированный дерматолог требуется…
Вот так изучение казалось бы какой-то мелочи в поведении животных влечет иногда за собой интересные открытия. Если кому-либо захочется более подробно ознакомиться с рыбами-целителями в море, прочтите об этом рассказ «Приглашаетесь на санобработку» в «Природоведческой книге» автора, выпущенной в свет в Симферополе в 2001 году. Там этим морским «медработникам» даже небольшой стишок посвящен:
Характерно, что почти все рыбы-чистильщики невкусны, несъедобны и потому смело наводят чистоту даже в пасти свирепых водных хищников. Очищают их зубы от гниющих остатков пищи. Очищаемый стоит на месте с распахнутой пастью, ждет. Захлопнет ее только тогда, когда работа будет закончена и санитар благополучно уплывет восвояси. Упомянем еще о том, что в народе линя часто называли «линючкой», так как выловленный, извлеченный из воды, он тут же меняет цвет и покрывается пятнами, надо думать, от тяжелых переживаний и стресса.
Мы им нравимся
Те из читателей, которые выросли и живут в деревне или малолюдном поселке, конечно, видели аистов и их гнезда. Не заметить их нельзя. И птицы красивые, крупные, да и гнезда с огромное колесо полутораметрового диаметра. Кстати, о колесах: если кто-то из хозяев хотел, чтобы у него во дворе поселились аисты, он водружал на столб старое колесо или просто крепил его на крыше сарая. Оно служило основанием для гнезда. Аисты натаскают на колесо разноразмерных веточек, устелют чем-либо мягким лоточек для новорожденных аистят и будут прилетать весной к своему «дому», поправляя его и надстраивая, из года в год. Это о белых аистах. Они людей любят и рядом селятся всегда охотно, а вот черные аисты нелюдимы и отшельники. Живут только в глухих лесах, там, где о человеке ни слуху ни духу. Они, наверное, не знают, что с древнейших времен человек был покровителем и защитником и самих аистов, и гнезд их.