Лидия Третьякова – Винное закулисье Прованса. Истории о вине и виноделах (страница 14)
Да-да, винные бочки – такие же деревянные инструменты, здесь есть свои скрипки, виолончели и контрабасы, и какими бы одинаковыми они ни казались нам, для винодела-мастера, создающего свою «винно-музыкальную» палитру, каждая из них имеет свое звучание. И так же, как у музыкальных инструментов, у бочек есть свои мастера, создающие их для виноделов.
«Нам важно иметь разные инструменты, поэтому мы много изучаем бочки, общаемся на эту тему с другими виноделами, чтобы найти такое дерево, что будет бережно относиться к белому вину», – говорит Лиза на пороге их винного погреба, в котором собрана целая коллекция бочек разной формы и объемов. Останавливаемся перед их последним и самым ценным приобретением: изящная модель овальной формы, которую никак не назвать «пузатой», наоборот, рядом с ней хочется втянуть животик и выпрямиться. Это работа австрийского мастера, который делает бочки по технологии биодинамики.
А представляете, сколько времени может занять изготовление такой бочки? Здесь нужно вспомнить, что в биодинамике все процессы должны строго следовать лунному календарю, а в нем удачные дни для каждого вида работ часто наступают всего один лишь раз в месяц или даже в квартал. От момента, когда мастер выберет дерево и сможет его распилить, до готовности может пройти несколько лет. Нелегкое это дело – изготовление шедевров, способных заставить неповторимо звучать ваше вино, и виноделу надо запастить терпением и… средствами, конечно.
Сейчас этой бочке в первый раз доверен ассамбляж благородного белого вина Marquis de Fesques, что названо именем аристократического основателя домена. Всего две тысячи бутылок в год. Посмотрим, какой характер придаст она ему. Удивительно, что в соседней, тоже овальной бочке из французского дуба белое получается ощутимо цветочным по аромату, а в другой, круглой, то же самое вино становится более фруктовым. В этом магия бочки. Но при всей чудесности древесного влияния виноделу нужно очень строго следить, чтобы с ним не переборщить. Бочкам, особенно новым, только дай волю, они научат ваше белое вино не только нежным цветочно-фруктовым манерам, но и более грубым древесным, дымным, пряным проявлениям, от которых потом уже не избавиться. «А что делать? – сетует Лиза. – Следим неустанно и при первых признаках нежелательного эффекта переливаем вино в бетонный чан». Так что бочки бочками, а глаз и нюх заботливого винодела никто не отменял.
Ну, и раз даже бочки здесь биодинамические, это говорит о стремлении наших виноделов к максимально натуральному способу производства. И хоть до сертификации в качестве биодинамики они пока не дозрели, но уже давно в их вине нет никакой химии, все добавки только натуральные, включая живые дрожжи для брожения, что делаются здесь же, из своего родного винограда.
Философия Себастьена и Лизы в вопросе характера вина, которое они решают производить на свет, его вкусов-ароматов весьма эпикурейская: «Мы делаем вино для самих себя, таким, какое нам самим нравится пить». Конечно, терруар, правила апелласьона – это всё начальные данные, и еще приходящий энолог, который вечно советует что-то прекрасное и, как правило, классическое, но дальше все-равно всегда есть свобода, куда вписывается собственное «дело вкуса» каждого винодела.
Как виноградники борются с лесными пожарами
Мадам ля мэр Касси стоит на страже местных виноградников, чтобы ушлые девелоперы, мечтающие застроить все холмы этой бухты люксовыми виллами, такую возможность не получили. Теперь все существующие 220 гектаров виноградников внесены в кадастр земель, не подлежащих застройке никогда-никогда. А всё почему? А потому, что плюс виноградников не только в красивом обрамлении пейзажа и уникальном местном белом и розовом вине, но и в их способности противостоять лесному пожару. Представьте себе лозу. Там древесины-то всего только один небольшой ствол, а остальное – крупные листья да несколько гроздьев ягод, что в огне не горят, и к тому же стволы эти стоят друг от друга на почтенном расстоянии. Получается натуральный барьер.
Лиза рассказывает, как лет пятнадцать тому назад там, выше по склону, в соснах начался пожар, ветер неумолимо и стремительно гнал огонь прямо на их имение. Противопожарные самолеты-пеликаны еще не успели вылететь со своей базы в Мариньяне, как на его пути рядами стойких оловянных солдатиков встали виноградные лозы. Это был жаркий бой, многие из них погибли, но именно они помогли пожарным быстро остановить бег огненного языка.
Вот с какого ракурса ни посмотри, а виноделие все-таки самый полезный вид человеческой деятельности, не правда ли?
Глава 14. Долина Роны
Общее про вина прованской части Долины Роны и пирамиду ее апелласьонов
Люблю пересекать Францию в направлении с севера на юг, и лучше всего на скоростном поезде TGV Париж-Марсель. Живописные пейзажи за окном сменяются, будто скользишь на скейте по картинной галерее, и в то же время это самая наглядная демонстрация смены климатических зон.
Вот Макон, южная Бургундия: зеленые холмы с белыми точками коров, деревушки из мокрого камня с обязательной остроконечной колокольней, низкое серое небо с редкими просветами. Периодически поезд ныряет в мохнатый туман.
Сразу за Лионом на горизонте слева появляются очертания синих гор, это Альпы. Облака поднимаются и легкими крыльями улетают к их белым вершинам. Справа и чуть поодаль тянется к морю многоводная Рона (хотя вообще-то по-французски эта река мужского рода, Le Rhône). Здесь и начинаются виноградники Долины Роны, большой и сложной винной территории Франции, которая охватывает несколько ее департаментов. Сначала северная непрованская часть: маленькие элитные коммуны Кондриё, Кот-Роти. Холмы здесь обступают речное русло, примыкая по правому берегу к высокому горному массиву, и лозы карабкаются узкими террасами то по одному, то по другому берегу Роны. Плато Ардеш справа, крутые скалы Веркора слева от поезда, промелькнули коммуны Кроз-Эрмитаж, затем Корнас.
И вуаля, мы в Провансе. Вот оно, синее небо! За Монтелимаром ландшафты уплощаются и дельта Роны становится шире. Поезд бежит меж холмов, поросших прованскими травами, меж лавандовых полей, редких перелесков и виноградников Кот дю Рон вилляж, а на горизонте еще царят снежные вершины южных Альп с силуэтом Шато Гриньян на переднем плане. Рериху бы тут понравилось. Промелькнул абрикосового камня силуэт Оранжа, и слева показался редкий северный ракурс хребта Мон-Ванту (1912 метров высотой), велосипедной Мекки Франции. По нему почти каждый год проходит один из самых выматывающих этапов велогонки «Тур де Франс»: неумолимый 18-километровый серпантинный подъем. От него кружевным контуром отходит хребетик пониже, Дантель-де-Монмирай (dentelle – кружево), он кажется волнами, накатывающими на Мон-Ванту, гиганта Прованса, с северо-запада.
Винодельческие деревеньки-апелласьоны, как россыпь жемчужин на этих склонах – Жигондас, Вакерас, Керан, Расто, Бом-де-Вениз. А ближе к реке Роне, сразу за Оранжем, можно если не углядеть, то почувствовать «папский дух» знаменитых виноградников Шатонёф-дю-Пап, укрепившихся на россыпях крупной охряно-желтой каменной гальки (эти веками облизываемые Роной камни называют «гале́ руле́»). И вот меня приветствует Авиньон, размахивая, как хвостом, своим полуразрушенным средневековым мостом, обнимая брутальными средневековыми стенами и хвастаясь возвышающейся над ними изнутри махиной Папского дворца, самого крупного феодального замка XIV века, резиденции Авиньонских Пап. Да-да, был в истории такой период, когда Папы были не Римскими. Здесь земли апелласьонов прованской Долины Роны удаляются от глаз моих влево. Их южная часть ограничена второй прованской большой рекой – Дюранс, которая как раз под Авиньоном впадает в Рону (и вот Дюранс по-французски – особа женского пола, La Durance).
Залюбовалась я красотой этих мест, а ведь пора из поезда выходить. Наконец-то я здесь, на пропахшей чабрецом и лавандой земле, обдуваемой сумасшедшим мистралем, который не просто шепчет, а свистит во все уши. Вина прованской Долины Роны как одна большая семья, такие разные, но чем-то так друг на друга похожие. Красные вина щедры и полны секретов, их мировая слава еще сопит в колыбельке новорожденным младенцем. Как же я люблю горячие обещания мощного красавца Гренаша на ушко благородной принцессе Сира, ведь именно этот дуэт солирует в ассамбляжах красных вин прованской Долины Роны. Частенько к своим романтическим шалостям эта княжеская пара приглашает других именитых участников, приезжих и местных: Мурведр, Кариньян, Сенсо, Кунуаз, Марселан, – они не просто гости на этом пиру, но полноправные его хозяева. Округлые белые и нектарные розовые вина здесь в меньшинстве, но они не менее интересны и совсем мало изучены.
Не премините воспользоваться моментом и станьте тем гурманом-ценителем, что выбирает вино не по его стоимости и уже оцененному кем-то бренду, а по своим собственным вкусовым предпочтениям. Здесь невероятно приятно дегустировать, переезжая живописными дорожками от одного винного хозяйства к другому. Правда, так случилось, что первым миру этот регион не так давно начал открывать Роберт Паркер, наделяя год за годом несколько вин Долины Роны своими самыми высокими оценками (100 из 100), не говоря уже про обилие оценок экстраординарного диапазона «92-98». Для местных было бы, конечно, лучше, если бы он этого не делал, потому как высокие рейтинги тут же привлекают крупных американских торговцев. Они на корню скупают весь урожай маленького семейного хозяйства-обладателя заветной «высотки», оставляя лишь ветер в его закромах, некую сумму на счетах и кучу разочарованных лиц местных покупателей, привыкших затариваться понемножку прямо у хозяев. Но не будем о грустном. Да и виноделам таким, конечно, открываются новые горизонты, и за них можно только порадоваться!