Лидия Струговщикова – Я буду ждать. Стихи и проза (страница 20)

Лето 1936 года в Саратове выдалось довольно жарким, тот год был високосным. Июль подходил к концу и отпуск Михаила Яковлевича скоро должен был закончиться. В один из июльских вечеров вся семья отправилась в гости к старшей сестре Валентины Георгиевны, Анне Георгиевне, чтобы повидаться и пообщаться перед окончанием отпуска. Серафима Павловна так же составила им компанию.

Анна Георгиевна работала в школе учителем, отличалась волевым характером, своей семьи не имела. Всю себя она посвящала школе и детям.

В этот день она накрыла стол и встретила родных. Вечер проходил в домашней непринуждённой обстановке. Когда вся семья вернулась домой, было уже темно. Никто из них в тот момент не думал, что беда придёт внезапно и нежданно.

В ту ночь к их дому подъехала машина из неё вышли люди в военной форме, Михаила Яковлевича попросили немедленно собраться и увезли в неизвестном направлении. Больше Валентина Георгиевна никогда его не видела и что с ним стало не узнала.

Прошла неделя, и тревога в семье Валентины Георгиевны усиливалась. Каждый вечер она сидела у окна, вглядываясь в темноту, ожидая хоть какой-то весточки от Михаила Яковлевича. Серафима Павловна старалась подбодрить сестру, но и её собственное сердце наполнялось беспокойством. Разговоры о политических репрессиях, о том, как многие исчезли без следа, звучали всё чаще и страшнее.

Анна Георгиевна, хотя и была сильной и решительной, не могла оставаться безучастной. Она решила пойти в местные органы власти, чтобы выяснить, где именно находится её зять. В тот момент ей казалось, что если она получит хоть какую-то информацию, то сможет чем-то помочь. С каждым шагом к зданию, заполненному строгими лицами, её уверенность таяла.

На следующее утро, ветер, гулявший по пустым улицам, казался зловещим. Местная знакомая, рассказала, что многие говорят о создании новых лагерей для арестованных. На сердце у Валентины Георгиевны забродила неясная тревога, которая проступала даже в самых обыденных делах. Однако надежда все ещё тлела, и она постоянно поглядывала в окно, как будто Михаил Яковлевич мог вернуться в одно из мгновений.

               *** Уходят дни, мы остаёмся. Что будет дальше неизвестно нам Узнаем это, лишь когда проснёмся Наша судьба в чужих руках. В счастливый день нам бы вернуться, Но в жизни не всегда бывает так, Пусть сном кошмарным обернуться, Те дни, когда в наш дом пришла беда.

В это время Сталин получает все больше сведений о плетущихся в высших эшелонах как партийного аппарата, так и армии, прочих силовых структур, заговорах. Дело попахивает переворотом – то ли военно – чекистским, то ли партийно – военным. В 1936 году продолжались аресты многих граждан, которые были как то уличены в неверности существующему тогда строю. Пусть в том году и утвердили сталинскую конституцию, по которой СССР потом жил более сорока лет, но люди вопреки этой конституции были безвольны. Высшие эшелоны власти распоряжались жизнями людей на своё усмотрение. Обсуждение и принятие демократической конституции в 1936 году обернулось для нашей страны Большим террором 1937—1938 годов.

О состоянии тогдашнего общества можно судить по регулярным отчетам местных руководителей в высшие эшелоны власти о том, как проходило обсуждение проекта новой конституции. Все вопросы и предложения, высказываемые людьми на собраниях, инструкторы – пропагандисты тщательно фиксировали и посылали в Москву. Так же это были анонимные письма граждан в газеты либо непосредственно Сталину, Молотову или Калинину. И большое значение имели сводки НКВД, опиравшиеся на отчеты своих многочисленных осведомителей и вскрытие личной переписки граждан. Наконец, еще один ценный источник о той эпохе – личные дневники или записи. В те годы это было крайне опасное занятие. Идеей «борьбы с врагами народа» оказываются увлечены, практически все партийные руководители республиканских, областных, городских уровней. Они рвутся «изобличать», «выявлять», и, естественно, «выжигать каленым железом»! Оно и понятно – устраивать «чистки» и заниматься поиском врагов дело куда более занимательное, непыльное, а, главное, перспективное, чем ежедневный тяжкий управленческий труд. А секретари обкомов партии продолжают твердить о том, что сажать и расстреливать нужно больше. Еще больше! Это была определённого рода система и кто был в ней лишним, того просто устраняли.

                   *** В стране свободной люди жили, Но воли не было у них. Безвольными те люди были, Боялись лишнее произнести.

Последующие дни стали для Валентины Георгиевны просто ужасными. По ночам она плакала и долго не могла заснуть. Просыпаясь утром она думала, что ей приснился кошмарный сон и он уже закончился, но после возвращалась в суровую действительность. Эти дни ей казались кошмаром и нужно было быть сильной и сохранить здравый рассудок. Её постоянно вызывали на допросы в местное НКВД. Давали понять, что спокойно жить ей и её близким не дадут если она не подпишет доказательства антисоветской деятельности её мужа. Она в это время была на втором месяце беременности, об этом она даже не успела рассказать Михаилу Яковлевичу.

В то время она прежде всего думала о своих близких и лихорадочно искала выход из сложившейся ситуации. В итоге она не стала подписывать никаких документов, это было против её совести и принципов. Чтобы оградить близких от беды, она спешно оформила формальный развод и присвоила себе и Леночке свою девичью фамилию, они теперь были Кузнецовы. После этого притязания властей к ней постепенно прекратились. В глубине её души ещё теплилась надежда на то, что Михаил Яковлевич вернётся.

                       *** Надежда в душах пусть живёт, Ведь думать хочется лишь о хорошем. Она по жизни нас ведёт, Когда в душе у нас тревожно. Надежда много для нас значит Пусть и готовимся мы к худшему всегда Порой она нам мысли о хорошем дарит, И мы надеемся на лучшее тогда. Хорошего хотим мы в своей жизни, Надежда путь указывает нам, Недаром с Верой и Любовью дружит, Пусть они с нами будут всюду и всегда.

Их попросили освободить квартиру, так как она была служебной, для семей военнослужащих. Валентина Георгиевна, Леночка и Серафима Павловна переехали в дом Анны Георгиевны.

Время шло, Валентина Георгиевна уже не работала, так как живот был уже большой и скоро нужно было рожать. Пенсии Серафимы Павловны и зарплаты Анны Георгиевны едва хватало, чтобы купить еду и самое необходимое. Запах апельсинов теперь остался только в воспоминаниях о счастливых днях.

Время шло, и жизнь постепенно меняла свой ритм. Валентина Георгиевна, уже находясь в ожидании рождения малыша, каждый день терзалась новой реальностью, в которой главными вопросами стали: как обеспечить семью и что делать дальше? Леночка, несмотря на юный возраст, старалась поддерживать моральный дух, помогая по хозяйству и присматривая за Серафимой Павловной, чьи силы с каждым днем убывали.

Анна Георгиевна, несмотря на трудности, не унывала. Она стала главной опорой в доме, придумывая новые способы сэкономить и найти необходимое. Город, когда-то наполненный ароматами свежих фруктов и с былым шумом, сейчас казался серым и безжизненным.

Незаметно пришла зима, за окном падал снег, укрывая землю белым покрывалом. Валентина Георгиевна предвкушала новогодние праздники, мечтая о чуде – о том, что новый год принесет надежду и перемены. Она вспоминала, как в детстве семья собиралась вокруг нарядной ёлки, и где-то в глубине души зарождалась уверенность, что и сейчас возможно вернуть радость в их жизнь.

Встреча нового 1937 года была совершенно безрадостной. Женщины собрались за столом вспоминая прошлое, в котором хорошего было очень мало: войны, революции, аресты и репрессии, голод. С соседями никто из них старался не общаться, ведь каждое лишнее слово могло обернуться против них самих. Леночка была ещё ребёнком, её организм рос и постоянно просил есть и ей так хотелось иногда чего ни будь вкусненького, она закрывала глаза и мечтала. Её мечты были о мороженом, конфетах, яблоках и апельсинах, её совсем не интересовало, что происходит у взрослых людей в их взрослой жизни.

Леночка сидела в углу, излучая невинность, ее большие глаза блестели от мечтаний, но в них также проскальзывала тень печали. За столом женщины обсуждали страдания, разделяя воспоминания о безвременно ушедших близких и о том, как пережить будущие испытания. Каждое слово резало тишину, как острый нож, и тяжелое молчание охватывало комнату, словно невидимая пелена.

Она вспоминала, как взрослые смеялись всего лишь несколько лет назад, когда мир казался безопасным и полным обещаний. Теперь лишь тени их надежд оставались в крошечных уголках памяти. Леночка мечтала о сладостях, которые когда-то казались обыденными и доступными. Она представляла, как на столе появляется большая чаша с яркими фруктами, из которой она может выбрать, что душе угодно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.