Лидия Санникова – Моя несуществующая сестра (страница 4)
– Вы после этого ещё когда-нибудь встречали эту девушку?
– Да, мы учились в одном университете. Но она никогда не здоровалась, просто отворачивалась от меня и проходила мимо.
– С тех пор вы никогда не пробовали больше петь?
– А в ду́ше считается? – с грустной улыбкой пошутила Елена.
– Да, считается. Пели?
– Бывает, и сейчас порой пою.
– Вам нравится петь?
– Очень, мне даже иногда кажется, что у меня неплохо получается, но я понимаю, что мой голос заурядный и я пою как обыватель, для себя только.
– А вы бы как хотели?
– Да вот так и достаточно, – со вздохом и очень тихо сказала Елена.
– А если помечтать немного, то вот в самых безумных мечтах, как бы вы хотели петь?
– Мне было бы достаточно петь простые песни под акустическую гитару. Возможно, иногда, в компаниях, тихих вечерах, с друзьями и вином.
– Что вам мешает так петь?
– Я так не умею.
– Когда вы представляете себя в этой обстановке, то что вы чувствуете?
– Я наслаждаюсь. Я чувствую такую обволакивающую мягкость. Я бы находилась там как можно дольше.
– Давайте подумаем, что вам нужно сделать для того, чтобы эта мечта стала реальностью?
– Для начала мне нужно пойти на курсы вокала, а в идеале – и на курсы игры на гитаре.
– Вы пойдёте? – выдержав пару секунд, спросила я.
– Я сейчас пытаюсь понять, почему я не пошла раньше. Два года назад или три? Или даже пять лет назад, что мне мешало?
– Как вы думаете, что вам мешало?
– Я каждый раз думала, что это не важно, – потирая виски, ответила Елена.
– А вы сами решили, что это не важно, или вам кто-то сказал?
– Вы так спросили, что в контексте всего сказанного я думаю, что мне сказала тогда та девушка из хора; и это так крепко зацепилось в голове, что я уже стала в это верить.
– А что вы сейчас об этом думаете?
– Я думаю о том, что мне бы с этими вещами поподробнее разобраться. Где моё, а где чужое в моей голове. Я когда представляю себя поющей, и при этом кто-то рядом на гитаре играет, то так хорошо на душе.
– А когда на душе плохо?
– Тут проще сказать, когда не плохо. Плохо почти всегда, когда отвлекаюсь от быта и каждодневной рутины.
– А пение относится к каждодневной рутине?
– Вот нет, кстати. Я тогда шла на встречу с хором и помню, как представляла, что будут дни, в которые я буду петь с ребятами, и это будут особенные дни. Знаете, такие, ради которых делаешь каждодневную рутину.
– Да, я понимаю, о каких днях вы говорите. О чём вы сейчас думаете?
– Я подумала о том, что та девушка, которая убедила всех, что я не стою того, чтобы принять меня в хор, она как будто не хотела делить со мной такие дни. Ведь это заставляет чувствовать себя кем-то. Быть причастным к искусству, к красоте. Почему она не захотела делиться?
– У меня есть вопрос поважнее. Разве она решала, умеете вы петь или нет? И на сколько её слова на вас повлияли?
– Сильно. Я крутила эту ситуацию в своей голове целую неделю. Затем помню, что на меня накатило такое тяжёлое разочарование. Я даже ей завидовала, тому что она умеет так красиво петь. Зависть – это ведь плохо?
– Кто-то вам говорил, что зависть – это плохо?
– Так все говорят.
– Я не говорила такого. Получается, что не все.
– Я о том, что завидовать – это плохо. Разве не так?
– Я могу сказать, что зависть бывает даже полезной. Она говорит о том, чего просит твоё нутро. Вот вы хотели петь, поэтому почувствовали зависть. Зависть показывает, чего мы хотим, но боимся себе разрешить. Вы сейчас готовы себе разрешить петь?
– Я хочу себе разрешить. Может даже пойду на пробный урок.
– Отличная идея! Я хотела бы услышать, как всё пройдёт.
– Вы имеете ввиду, что было бы неплохо посетить пробный урок до следующей сессии? – уточнила с улыбкой у меня Елена.
– А как вы думаете, это было бы неплохо?
– Я думаю, что за этим и пришла, значит да. Думаю, что посетить пробный урок по вокалу станет отличным началом.
– Тогда на этом остановимся. Жду вас на следующей встрече с рассказом о новых занятиях вокалом или игрой на гитаре или с тем и тем.
– Я начну с чего-то одного. Думаю, с вокала, – смотря вдаль и с воодушевлением тихо пробормотала Елена.
Мы попрощались с Еленой. В конце встречи я попросила её кое-что принести мне на следующую сессию. После встречи я вернулась к своим записям.
Елена позволила обесценить свою мечту. Мечта уже стала целью, когда Елена пришла на встречу с хором. Цель перестала быть целью и стала снова лишь мечтой, когда Елена согласилась с чужим мнением о себе. И в итоге она сама отодвинула свою мечту на пятнадцать лет! Целых пятнадцать лет Елена ждала, и её мечта ждала вместе с ней того момента, когда она будет воплощена в реальность. «Пятнадцать лет» – думала я, – «это очень много для мечты». И в тоже время, есть ли какое-то количество лет, которое можно обозначить как «мало для мечты»? Сама по себе мечта не измеряется годами – она возникает, она исполняется.
Травма была такая серьёзная от той ситуации с хором, что Елена спрятала всё глубоко на долгие годы. Самое радостное, что мечта осталась, не умерла, а лишь затаилась и ждала своего момента. Сегодня мечта Елены вновь вышла из тени и несла вдохновение.
История с хором произвела на меня сильное впечатление, так как я увидела одну женщину, принижающую другую. Ни о каком сестринстве тут и речи быть не может. История той второй девушки для нас останется неизвестной. Мы можем лишь говорить о том, что Елена разрешила забрать свою мечту. Точнее сказать, она поверила в то, что это пустые мечтания, а реальность совершенно иная. Думаю, это важный момент, когда женщина, добившаяся успеха в определённом деле, говорит другой женщине о том, что у неё там ничего не выйдет. Абсолютно нормально сомневаться в себе, когда ты видишь чужой успех и доверяешь словам такого человека соответственно. Но, у тебя есть сестра поважнее и поближе всех женщин вокруг. Это ты сама. Предоставляя первое место и право голоса женщинам вокруг тебя, ты теряешься, и следом теряются все твои мечты. В случае, когда ты слушаешь в первую очередь себя и ценишь свои мечты, то мнение других женщин будет восприниматься второстепенно. Такой навык не появляется из ниоткуда. Эту психологическую мышцу нужно тренировать. Думаю, это и есть наш вектор движения с Еленой.
Чтобы дойти до такой важной точки в нашей терапии, как сегодня, нам понадобился месяц совместной работы. Это был важный рубеж, и на следующей встрече я хотела бы пойти немного дальше. Зависело это от того, пойдёт ли Елена на занятие вокалом, как мы запланировали сегодня.
– Елена, вы сегодня такая воодушевлённая.
– Я пришла вас обрадовать! Я сходила на урок вокала! – Елена была в приподнятом настроении, даже перевозбуждённой. Она выжидающе смотрела на меня. Мне нужно было дать реакцию, но я поняла, что она ждёт какую-то конкретную.
– Елена, я за вас рада. Но почему вы сказали, что пришли обрадовать меня?
– Я подумала, что вы будете рады за меня.
В такие моменты психологу необходимо принять решение за доли секунды о том, каким образом будет развиваться наша встреча. Я могу сказать Елене всё то, что она от меня ждёт – её потребности в чужом одобрении будут удовлетворены. Но тогда подкрепиться её стремление делать что-либо, ожидая чужого подтверждения в правильности её действий. Если мы решили говорить о счастье и мечтах, то я не могу пойти таким путём.
Не стоит мне забывать и о том, что Елена может не совладать с обидой, которую она почувствует от моего отказа похвалить её так, как она того желает. Учитывая то, где мы в нашей с ней терапии находимся, это был важный момент. Мне нужно было понять, справимся ли мы сегодня с волнами эмоций в случае моего отказа. Я решила, что Елена готова, и в этот момент я тоже была готова ко всему.
– Я за вас рада. Это большой шаг. Вы очень трудолюбивая и это видно. Но сейчас вы тут для меня или для себя?
Улыбка у Елены постепенно теряла сияние. Она села в кресле ровнее и немного нахмурилась.
– Умеете вы привести в чувства, – сказала Елена, поглаживая висок.
– Что есть, то есть. – ответила я ровно, так как это уже была просто констатация факта.
– Мне было важно ваше одобрение, хотела увидеть его в ваших глазах. А если повезёт, то услышать.
– Поделитесь своими чувствами сейчас?