Лидия Милле – Последнее лето (страница 39)

– Услуги бармена, – сказал Джус, который как раз учился смешивать коктейли.

– А им придется делиться с нами выпивкой, – сказала Джен. – Джус, спасибо тебе, конечно, но много все равно не украдешь.

– Без проблем. Чем больше, тем лучше, – сказал Джус.

– Конечно, чем больше, тем лучше, – согласилась Вэл.

Сама она не пила. Без Бёрла она впала в меланхолию, но искусственно подбадривать себя отказывалась. Никакого бухла, никакой травки, никаких намеков на либидо. Сплошной ЗОЖ.

Или она еще не созрела. В чем дело, мы не знали.

Мы объяснили родителям правила игры – очень простые. Обычно в такую играют в машине: один задумывает слово или фразу, а соперник должен угадать, что задумано, задавая ему вопросы. Загадывать можно имя, место, вещь или понятие.

Очевидно, что в определенных областях взрослые обладали преимуществом. Многие из них знали больше фактов. Не говоря уже о чисто профессиональных знаниях.

Они согласились на систему поощрений, уверенные в победе.

Но у нас имелись гаджеты, свободное время и азарт. Наступал новый день, и мы приступали к подготовке. Существовали сайты с перечислением любопытных фактов – полезная штука. Существовала Википедия. Мы их штудировали.

Первая игра закончилась нашим поражением; родители выиграли три раза подряд, загадав Беллу Абзуг, Кристину Пизанскую и Марджери Кемп. Они шумно ликовали и затребовали у Дэвида восемь часов «технической консультации». Так они называли время, которое он тратил, наводя порядок в их компьютерах и устраняя неполадки.

«Консультация» подразумевает активное участие двух сторон, но они даже не стремились ни во что вникать. Просто ждали, когда им окажут услугу.

В качестве утешительного приза для Дэвида Джуси умыкнул у своей матери три дорожки отличного кокаина. Джуси рисковал – та тряслась над своими запасами, словно гарпия над только что вылупившимися птенцами.

Но Дэвид получил свою награду.

Вторая игра тоже окончилась нашим разгромом. Они заставили Саки на день отдать им сестру, чтобы вдоволь насюсюкаться с «младенчиком» (рвать тянет!). Саки заартачилась, но мы решили, что родители в своем праве. В итоге Саки признала волю большинства, но весь день не находила себе места – переживала, как бы взрослые не навредили ребенку.

Джен пыталась ее образумить: малышке едва два месяца от роду. Какой такой вред могут причинить ей наши родители?

Саки парировала, что им вообще нельзя доверять детей. С этим мы были вынуждены согласиться.

Девочку вернули запеленутой, сытой и в чистом подгузнике. Она выглядела и вела себя в точности как раньше: иногда просто лежала, иногда плакала, но Саки, преисполненная худших подозрений, первым делом с негодованием сняла идиотский розовый бант, который родители повязали ребенку на голову.

К третьей игре родители самонадеянно напились больше обычного. Она закончилась ничьей и потребовала дополнительного раунда. Взрослые не могли поверить: мы загнали их в тупик, загадав Ники Минаж. Она принесла нам легкую победу.

– К тому же она феминистка. – Я безжалостно провернула нож в свежей ране матери.

– Это спорно, – сказала она, просматривая результаты поиска в сети.

С игры мы уносили пиво и ликер.

Но через некоторое время на них нашло новое затмение. Свою лепту внесли крах на фондовой бирже и погода. Нас пожары обошли стороной, но в других местах они бушевали, и к ним добавились засуха и жара. Холодный и жаркий фронты, исчезновение прежних торговых путей. Повсюду стояла вода. Из-за непогоды остановили работу аэропорты, а гибель урожая «дестабилизировала» рынки. На Северном полюсе сильно потеплело. Отдельные области Европы замерзали.

У нас уволилась вся прислуга.

Родители жаловались и негодовали. Ни с того ни с сего, говорили они. Их ведь убеждали, что впереди еще полно времени. И кто во всем виноват? Кто-то. Кто угодно, но только не они. И не ученые, сказал один из родителей. Они старались изо всех сил. Может быть, политики. Возможно, журналисты.

Теперь они спорили о том, какие продукты надо запасать, и обсуждали преимущества и недостатки складирования других товаров. Что будет самой ценной валютой? Родители говорили об этом часами напролет. Эта тема их не отпускала.

Золото? Оружие? Боеприпасы? Батарейки? Антибиотики? Каждый выдвигал свои аргументы, все горячились. Никаким консенсусом и не пахло. Самое разумное – запасти всего понемногу, наконец решили они.

Начали прибывать посылки. Родители заказывали все подряд: солнечные батареи, крупы, лекарства. Иногда на распаковку уходили целые дни. После разговоров о распространении заболеваний и паразитов вызвали несколько грузовиков с бутилированной водой. Не в маленьких бутылочках, нет. В больших канистрах, которые перетаскивали в постройку из гофрированного железа – ее соорудили рабочие, пока мы жили в особняке.

Приехали специалисты по укреплению системы безопасности и строители. По периметру особняка, обнесенного для вида кованой оградой, выросла бетонная стена с колючей проволокой под напряжением. У ее основания расставили капканы, а пространство внутри ее периметра объявили бесполетной зоной. На деле система защищала не от проникновения с воздуха, а от желающих перебраться через забор, но родителям нравился этот термин, и мы не спорили. По всей длине бетонной стены рабочие что-то закопали в землю и поставили еще один внутренний забор. Образовалось нечто вроде буферной зоны. Прикасаться к забору нам было строго-настрого запрещено.

– Минное поле? – предположил Джуси.

– Не может быть. Это противозаконно, – сказал Рейф.

Нас его слова не убедили. Мы предпочли не ступать на ту траву. И перестали спускать собак с поводка.

После строительства стены мы начали еще активнее вовлекать их в игру. Чтобы чувствовать себя нормально, они нуждались в ритуале. Мы это понимали, хотя и не говорили об этом вслух.

Мы выигрывали все чаще, и это так удручало родителей, что время от времени нам приходилось им поддаваться. Загадывали что-нибудь легкое. Кольца Сатурна, например, или «голого землекопа», или и вовсе цветную капусту.

Если кому-нибудь приходила эсэмэска от друга или родственника, игра прерывалась. Поначалу мы установили строгие ограничения на подобные паузы – не хотели, чтобы противник, явно проигрывая, жульничал и искал ответ в сети. Но мы все чаще наблюдали, как чья-нибудь мать, прочитав сообщение, утирает слезы, а чей-нибудь отец бледнеет, и ослабили запрет.

Один из отцов – отец Джен – ушел за территорию имения и вернулся в ужасном состоянии. Он где-то потерял обувь и пришел с обмороженными и кровоточащими ногами. Что с ним приключилось, он никому не сказал, а просто сел на корточках на кухне, обхватив колени руками, и принялся раскачиваться взад-вперед.

Одна мать попыталась через скайп, хотя качество связи оставляло желать лучшего, связаться с друзьями и родственниками. Составила список тех, кого найти не удалось, и старалась навести о них справки. Но, поговорив с теми, кого смогла отыскать, она расстроилась чуть ли не еще больше. Немногие сообщили, что с ними все более или менее в порядке, зато остальные были в полной панике или оцепенении. Двое умоляли нас их приютить, и мать обратилась с просьбой к отцу Джуси.

– Ни в коем случае, – ответил он. – Ты ведь в курсе, мы это уже обсуждали.

– Не взваливай на себя чужие проблемы, – сказала моя мать с присущим ей прагматизмом. – Надо возделывать свой сад.

Смысл этой последней фразы мы поняли позже, когда, готовясь к очередной игре, наткнулись на сайт с афоризмами одного давно умершего француза.

Порой кто-нибудь из родителей по забывчивости пропускал несколько приемов пищи. Некоторые переставали следить за собой, и от них начинало вонять. Другие часами, невзирая на холод, плавали в бассейне на надувном матрасе, слушали музыку и разговаривали сами с собой. Одна мать устроила истерику и ломом разбила зеркало в ванной.

Мы созвали совет.

– Если нам предстоит задержаться здесь, надо навести порядок, – сказал Рейф.

– Кто-то должен все организовать, – сказала Джен. – Дальше так продолжаться не может.

– И больше нельзя полагаться на доставку, – сказала Саки. – Заказы постоянно задерживаются, а то и вообще не приходят.

– Пора брать дело в свои руки, – сказал Дэвид.

Мы обсудили возможность самостоятельного выращивания овощей. На носу была зима, и мы обратились к гидропонной технологии, изучением которой занялись Лоу и Рейф. Под теплицу решили переделать домик для джакузи со стеклянными стенами и крышей. Все наши разговоры теперь крутились вокруг семян, в том числе злаков, специальных ламп, генераторов и солнечных батарей. Пытали Дэвида, нельзя ли отсоединиться от общей сети – мы устали от скачков напряжения и внезапных отключений – и установить собственную систему электроснабжения. Технически сложно, с осторожностью высказался он, но добавил, что шанс есть.

Затем мы обсудили, кто что умеет делать, и прикинули, как распределить обязанности.

Однажды вечером вместо игры мы созвали родителей на совещание.

– Мы наблюдаем тревожные сигналы, – сказал Терри (он заказал новые очки и вместе со зрением вернул себе внушительный вид). – Многие из вас не очень хорошо себя чувствуют. Позвольте назвать вещи своими именами: у вас явные проблемы с психикой.

Родители беспокойно заерзали. Обменялись не столько скептическими, сколько виноватыми взглядами.