Лидия Милле – Последнее лето (страница 18)
– Как ты их различаешь?
– У коз хвостики торчком, а у овечек вниз.
За коттеджем Бёрл показал нам генератор, поддерживавший в рабочем состоянии холодильник. Мы вытащили несколько пакетов молока и пачек масла. Наверху в сарае был устроен сеновал, на первом этаже тянулись в два ряда загоны и громоздилась какая-то запыленная сельскохозяйственная техника. Мы забрались по лестнице на сеновал и огляделись: и впрямь сено – все как обещано.
Была тут и пара квадроциклов: на электричестве, с кнопочным зажиганием. На них мигом забрались Джуси и Лоу. Ди отчитала парней за безрассудство и вручила им по шлему – они висели тут же, на вбитых в стену крючках. Ребята покатили нарезать круги по пастбищу.
Некоторые из нас предпочли обосноваться на кухне коттеджа, где можно было подзарядить телефоны. Сигнал был слишком слабый для звонков – даже голосовые сообщения с нотациями от родителей доходили по кускам (оно и к лучшему), но выйти в интернет все же удалось.
В новостях писали, что в Нью-Йорке из-за шторма затопило метро, а в Бостоне река вышла из берегов. Водителей било током от упавших ЛЭП, а по улицам, превратившимся в стремительные реки, потоком несло машины, мусорные баки и домашних животных.
Мы посмотрели видео, на которых рушились дома.
– А вам не кажется, что они просто гоняют одни и те же кадры прошлых ов? – спросила Саки.
Обычно подобные бедствия обрушивались на далекие от нас штаты – Флориду или Луизиану. Теперь стихия подобралась к нам ближе. На видео ветер трепал не пальмы, а сосны.
Множились сообщения о беспорядках и случаях мародерства. Власти штатов вводили режим чрезвычайной ситуации. Президент обещал выделить деньги.
– В какой-то момент деньги кончатся, – заметил Терри.
– Даже приложения перестанут работать, – добавила Саки.
Настроение у всех испортилось. Из-за неопределенности мы чувствовали себя подавленными. По крайней мере, мы сумели добраться до фермы – и на том спасибо.
Тем временем в мире за пределами нашей видимости число вероятных сценариев развития событий продолжало уменьшаться; шансы, что все как-то образуется, таяли.
Я стояла, опершись на кухонную столешницу с телефоном в руках. Джеймс запостил в инстаграме отретушированные фотографии своего незадачливого океанского путешествия.
– Гляньте-ка, – сказала я.
Селфи с голым торсом на фоне штормового неба. Фильтр подобран идеально. Одну руку Джеймс воздел к небесам, демонстрируя грудные мышцы идеальной лепки и сжимая оранжевый флаг с черным квадратом и кругом.
#
Алисия в профиль, в белом развевающемся платье с разрезом, открывающим стройные ноги.
#богиня.
Два лица щека к щеке. В объектив, гримасничая, смотрит немолодой мужчина с лицом покрытым неестественным загаром. Рядом – молодая жена. Поднимают фужеры с искрящимся пузырьками шампанским.
#люблюсвоихпотерпевшихкрушениеродителей.
– Хештег «жополиз», – пробурчал Рейф.
– Родители? Каким местом она ему мать? – спросила Саки.
– Разве что родила его года в три, – сказала Джен.
Я свернула приложение.
– За восточным пастбищем есть деревья. Идеальные, чтобы лазать, – сообщил Бёрл, обращаясь к Вэл.
– Идеальные, чтобы лазать, – повторила Вэл.
Я последовала за ними, вышла в сад и остановилась под изогнутой деревянной шпалерой, увитой мелкими розочками. Бёрл с Вэл миновали огород, где росли овощи: высились стебли кукурузы, кустились еще какие-то растения – как позже выяснилось, краснокочанная капуста и свекла мангольд. Вокруг роились пчелы; с виноградных лоз, обвивших ограду, свисали зеленые гроздья.
Любители карабкаться по деревьям уходили все дальше через поле, и неожиданно для себя я прониклась к ним теплым чувством. Две сутулые фигурки – похожие, как родственники. Из одной обезьяньей стаи. Невзрачные, зато ловкие; для них дерево – что дом родной.
Мы добрались-таки до фермы, и все благодаря Бёрлу. Без него мы ехали бы и ехали и никуда не приехали бы; каждая дорога вела в тупик. Бёрл с его энергией и знанием помог нам обрести убежище.
Мы с Джеком расставляли в сарае клетки с животными, когда снаружи прозвучал автомобильный гудок. Я толкнула скрипучую деревянную дверь и увидела то, чего мы боялись: одну из матерей.
Ту самую толстуху.
Она стояла возле машины, уперев руки в бока. Раскрасневшаяся, в длинном широком платье, по виду позаимствованном из гардероба матери-крестьянки.
– Саки, – заорала она. – Саки!
Значит, это и в самом деле ее мать.
Саки успешно блефовала и надолго отвела от себя подозрения. Никто не догадывался, что она жульничает. Впрочем, блефовать никому не запрещалось.
Но теперь она проиграла. С треском.
Оказалось, что мать-толстуха разыскала нас по геолокации телефона. Они с Саки стояли во дворе и орали друг на друга. Мы не вернемся в особняк, так что проваливай, кричала Саки. Мать вопила, что мы угнали машины. Это настоящая кража, вот что это! На нас могут заявить в полицию. Мы должны их вернуть.
– И не мечтай, – бросила Саки.
Из коттеджа и сарая один за другим вышли все остальные – кроме Вэл и Бёрла, которые ушли лазить по деревьям. Джус даже оставил свой квадроцикл. Никто не желал пропустить это зрелище, хоть мы и психовали. Понимали, что осложнений не избежать.
– Что вы здесь делаете? Это вторжение на частную территорию! – кричала мать. – Вас могут арестовать. В колонию для несовершеннолетних захотела?
– Я тебя умоляю, – сказала Саки. – Ты знаешь, что меня, считай, уже приняли в Университет Брауна.
– И ты думаешь, что теперь тебе все можно?
– Мы знакомы с хозяином фермы, так что не парься, – сказала Саки, несколько вольно обращаясь с фактами. – Все под контролем.
– Чушь собачья, – сказала мать.
– Но это правда, – настаивала Саки. – Фермерша-любитель из нью-йоркского Сохо.
– Вообще-то, из Трайбеки, – поправил Терри.
– Тогда дайте мне с ней переговорить, – сказала мать.
– Ее сейчас здесь нет, – сказала Саки. – Само собой.
– Я же беспокоюсь, – сказала мать. Голос у нее изменился. Задрожал. – Мы беспокоимся о тебе.
Что-то новенькое.
Саки хмыкнула. Воинственно. С недоверием.
Внезапно мать согнулась пополам.
– О нет!
– Что еще? – сказала Саки, скрестив руки на груди.
– Только не это! Воды отошли!
Мы застыли. Не ошибусь, если скажу, что у всех мелькнула одна и та же мысль: «Какого хрена».
– Ты что, притворяешься? – спросила Саки. – Тебе же еще целый месяц…
Толстуха оказалась не такой уж толстой.
Во всяком случае, толстухой она была временно.
Затем мы увидели эти так называемые воды. Увидели, и зрелище нам не понравилось.
– Ой-ой-ой, – застонала мать Саки. – Схватки начались.
– Проклятье, – сказала Саки. – Черт бы тебя побрал! Вечно ты все испортишь! За каким дьяволом ты сюда притащилась? О господи!
– Тебе придется меня отвезти. Ох! Я же не смогу сесть за руль.