Лидия Милеш – Магическая картография. Страж морей (СИ) (страница 7)

«Нет, не сейчас, – подумала она. – Лис – это не главная проблема. В одном квартирмейстер прав, надо срочно придумать отговорку для герцога, историю для Каруса, а еще разобраться с записями отца». Умом Авика всячески пыталась поставить записи на последнее место, но душой рвалась быстрее забрать бумаги у Натана и во всем самой разобраться.

Натан Виару отложил на время записи Вольсера и откинулся на спинку кресла, тяжело выдохнув. Терпеть обжигающую боль в руке становилось просто невыносимо. От Лерана он узнал многое о ядах и отравах, которые способны убивать человека медленно и мучительно несколько дней, а то и месяцев. Но вот беда, ни один из знакомых ему настоев, рецептов, отваров не мог оставить на руке витиеватые зеленые рисунки. Да никакое зелье не было способно сделать это самостоятельно, хоть намазывай его по сто раз на тело несколько лет подряд. «Леран, что бы ты сделал? – мысленно обратился он к брату и сам усмехнулся этому. – Если мы можем общаться с мертвыми, то почему нет возможности говорить с живыми?»

Желание посоветоваться с кем-нибудь из родных было слишком велико. Даже странно, как быстро он успел привыкнуть к своей жизни в замке, постоянному присутствию рядом братьев и защите дяди. Хотя не так давно только «Близзард» был его домом, а команда – его семьей. Он снова вернулся к столу, достал капитанский дневник, вложил в него отдельно чистый лист и начал записывать. Это письмо уже давно следовало написать и отправить. Как сделать последнее Натан пока не знал, но не сомневался, что сможет найти способ.

«Наместнику правителя Таршаина. Регенту герцогства Виара. Моему любящему брату и верному защитнику, а с этого момента Герцогу и Хранителю земель, Лерану.

Я гнался за химерой, мой дорогой брат. Да, пожалуй, именно так. Вне всяких сомнений, именно безумная мысль найти то, чего не может быть, привела меня в Фаверхейм. Ты и не слышал о таком месте. Впрочем, название не имеет значения. Это город, чудесней людей которого могут быть только их невероятные изобретения. Если ты читаешь эти строки, то мне несказанно повезло и либо мое тело доставили домой, в родные места, где я всегда желал умереть, либо часть меня в виде записей и наблюдений вернулась в дорогой моему сердцу Таршаин.

Так или иначе, я считаю это большой удачей. В моих записях ты найдешь описание странных существ и непонятных явлений, встретившихся нам на пути. Я писал их в трезвом уме и твердой памяти, впрочем, Монтифер прямое доказательство, что в мире еще немало неизведанных тайн. Поэтому я знаю, ты им поверишь. Но записи пусть останутся с тобой. Я верю и знаю, что ты сможешь правильно ими распорядиться, а информация, полученная мною, послужит на благо герцогства и семьи. Официальные приказы и распоряжения будут в другом письме. А признание тебя моим наследником уже давно хранится у моего дорогого дяди.

Здесь же я не желаю рассказывать о том, в чем так и не смог разобраться.

Я хотел бы узнать, как ты. Хотел бы услышать напутствия Эльдевира и ворчание Змеры, меня даже греет мысль о нравоучениях Эниинг. Я знаю, что поступил безумно и непорядочно, оставив на тебе все заботы семьи, но я всегда верил, что из нас троих именно ты подходишь для этой роли как нельзя лучше. А мне же всегда нужны были загадки. Но вот странность, получив их в избытке, я начал думать о возвращении домой. Впрочем, сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет.

Моя команда начала обживаться. Мне кажется, они еще сами этого не поняли, но человек не может долго ждать чего-то, он начинает жить собственной жизнью. Так произошло и здесь. Хас, тот самый Святой, который столько готовился к героической смерти, принялся обхаживать домовладелицу. И насколько я знаю старика, его намерения вполне серьезны. Ролан нашел себе верного друга в виде странного пушистого зверя, чем-то напоминающего собаку. Взять подобное существо на корабль просто невозможно, но и разлучить их будет трагедией. Не знаю даже для кого больше. Ворон бродит задумчивый и вынашивает какие-то планы. Тому, кто не знает его столько, сколько я, это поведение не покажется странным, но я прекрасно вижу, что чем дальше мы продвигаемся с кораблем, тем сильнее он уходит в собственные мысли и переживания.

Впрочем, нам всем стоило бы беспокоиться. Если мой бывший штурман, захвативший корабль (подробности этого неприятного происшествия я от начала и до конца описал в дневнике), хоть наполовину настолько хорош, как о нем говорят, то мы все уже мертвецы. И каждый из нас это знает. Пожалуй, кроме моего юнги. Мальчишка настолько увлечен собственными делами и поисками ответов, что, кажется, и смерти своей не заметит. Но мне он нравится. Это странное чувство, которое впервые возникло у меня. Впрочем, уверен, ты поймешь. Я смотрю на него и вижу сына, которого хотел бы иметь. И каждый раз я понимаю, насколько невыносимо больно было тебе. Сможешь ли ты простить, что я отнял у тебя первенца? Сможешь ли когда-нибудь забыть об этом? Что ж, если это исповедь, то я должен раскрыть все карты. Если ты когда-нибудь захочешь увидеть мальчишку, то Эльдевир знает, где найти его. Надеюсь, Эни не станет этому противиться. Что же касается меня. То Ави я буду защищать ценой собственной жизни. Я готов к этому и желаю этого всем сердцем. Поэтому прошу тебя только об одном. Если он живой доберется до Таршаина, прими его как часть семьи и сделай так, чтобы ему больше не пришлось в чем-либо нуждаться.

Что же касается меня, то я заключил весьма странный договор с местным лордом. И пусть в нарушении договоров я мастер, но этот старик смог меня чем-то отравить. Будь ты здесь, я уверен, ты бы смог разобраться. Увы, но самому мне это не под силу.

С надеждой и верой в тебя, твой любящий брат, Натан».

Последние слова он дописывал трясущейся рукой, едва выводя буквы. А поставив точку, откинул перо в сторону, беззвучно закричав. Боль стала невыносимой. Все эти дни он умело прятал свой недуг от других, опасаясь их паники. Нельзя быть слабым, нельзя показывать, что не готов, надо верить в собственные силы, чтобы другим было легче. Но в этот самый момент капитану казалось, что больше он не сможет терпеть.

Одним рывком Натан оторвал рукав и посмотрел на глубокую рану на все предплечье. Зеленый узор проникал все глубже, выжигая кожу, мясо, постепенно добираясь до кости и что самое противное, за эти дни не образовалось ни одного струпа.

– Проклятый Ратус, – зашипел капитан. – Ты мне расскажешь, что сделал.

Он постарался убрать скопившую влагу, аккуратно вытер рану чистой тканью и наложил новую повязку. Не успел он закончить, как в дверь постучали.

– Минуту, – крикнул Натан, наспех завязывая узел и пытаясь найти другую сорочку. Стук не прекратился. – Проклятье, да кого там черти принесли, – выругался капитан. – Иду!

На пороге стоял Ави, явно нервничая из-за длительного ожидания.

– Все хорошо? – спросил юнга, разглядывая неопрятный вид обычно собранного Натана.

Потом его взор устремился к столу, где лежало письмо брату, и переметнулся на порванную рубашку.

– Что у вас случилось, капитан? Я могу помочь?

– Не можешь, – ответил Натан, отойдя к столу и спешно убрав вещи как можно дальше. Впрочем, он и не думал, что юнга догадается о метке и последствиях разговора с лордом, но мальчишка был на редкость наблюдательным и любопытным, а еще с охотой совал нос в чужие дела. И будь это не его, Натана, недуг, капитан бы только радовался вопросам. – Ты зачем пришел?

– Так там Карус вас требует. Впрочем, он всю команду хочет, но вас особенно – дерево подвезли, смолу и парусину. Говорят уже все доставили, пара дней и сможем отправляться.

– И ты пришел поделиться хорошими новостями? Скажи, сейчас спущусь.

Он отвернулся, делая вид, что занят перекладыванием документов, хотя истиной причиной была боль, которая все не желала отступать. И внутри сидело только одно желание, чтобы юнга как можно скорее вышел из комнаты. Но вместо спасительного звука удаляющихся шагов, Натан снова услышал голос:

– Вообще-то я не только с хорошими новостями. Я думаю, сегодня на верфи от меня мало толку, поэтому я бы хотел разобраться с записями отца. Да и это я их нашел, так что считаю по меньшей мере оскорбительным, что вы сразу забрали их себе, – усмехнулся Ави.

– О Боги, – наигранно воскликнул Натан, боль стала постепенно отпускать и теперь он даже смог повернуться к своему будущему навигатору. – Какие высокопарные слова. «По меньшей мере, оскорбительным»… Совсем страх передо мной потерял или расслабился на суше? Ну что ж, ваше благородие, предоставляю вам не только доступ к записям, но и мою комнату в полное распоряжение. До вечера только управься, будь добр. А то меня совершенно не прельщает ночевать под дверью, пока ты соизволишь что-то там изучать.

Больше разговаривать Натан не стал. Только спрятал письмо в закрывающийся ящик. И вышел из комнаты, оставив Ави с записями отца наедине. Уже спускаясь по лестнице, сам себе удивлялся, насколько он быстро стал доверять юнцу, когда-то тайно пробравшемуся на его корабль. Хотя, брать в комнате нечего, обыскивать вещи тоже бессмысленно, а вот записи лучше с места на место не переносить и не показывать их лишний раз мадам Батисте. Впрочем, была и другая причина. Он прекрасно понимал, что Ави не отстанет, пока не докажет невиновность Вольсера старшего, или пока не поймет, что тот абсолютно и бесповоротно виновен.