Лидия Миленина – Жемчужина гарема (страница 2)
Но часть души точно знала: все так. Да, твой отец подарил тебе свободу, которой не было у старших сестер. Чтобы отнять ее одним махом, в один момент. Ведь, выходит, моя судьба была предрешена от рождения…
– Что? – не дождавшись ответа, переспросила я. Он снова пожевал губы, а левая рука сжала локоть правой так, что побелели костяшки.
– Аленор, послушай… – теперь его голос смягчился, стал даже просящим. А боль в глазах полыхала в полную силу.
Да, наверное, это больно – открыть своему ребенку
– Аленор… Да, у меня был договор о твоем браке еще до твоего рождения. Но я надеялся, что этого удастся избежать. Что жених… откажется. Так не вышло… Прости меня, тебе придется выйти замуж. И очень скоро…
Я выдохнула. Отец просит прощения? Разве такое может быть… Гнев не улегся, но упал на один тон. Я уже могла слышать то, что он говорит.
– Почему вы не сказали мне прежде? – спросила я.
– Да потому, Аленор… что… я надеялся этого избежать… – с надрывом произнес отец.
– И кто мой жених?
Его лицо передернуло, молния горечи сверкнула из глаз.
– Потом. Я скажу тебе это потом… Кажется, ты собиралась охотиться? Вот и поезжай на охоту. Приди в себя, привыкни к мысли о замужестве. А вечером мы с тобой поговорим…
– Нет, я хочу знать сейчас!
– Аленор, это не обсуждается. Мне тоже… еще нужно привыкнуть к мысли, что ты… знаешь правду…
– Малодушие, отец. Это малодушие, – я сделала шаг к нему и посмотрела в глаза.
Боль и сожаление. Но они не могут искупить того, что моя судьба сломана. Ведь вряд ли я смогу полюбить навязанного мне мужа. Меня ждет жизнь с нелюбимым. И он вряд ли позволит мне мужские увлечения. Он посадит меня в своем имении рожать детей и вышивать. В лучшем случае меня ждет жизнь светской дамы, выбирающей платья к очередному балу. – Вы должны сказать мне сейчас. Вы уже начали – так доведите дело до конца!
– Я не могу, Аленор, – молния боли в его глазах, и я сделала шаг назад.
– Тогда… – я отошла к двери. – Я сегодня не буду ночевать в замке! Я не хочу вас видеть! И я удивлюсь, если к утру вас не сожрет совесть!
Слезы резко хлынули из глаз. Плотину прорвало, я зарыдала и бросилась к двери…
– Куда ты, Аленор?! – услышала я встревоженный голос отца.
– На охоту! И я пристрелю любого, кому вы поручите следить за мной!
– Где ты собираешься ночевать?! Одна? Без камеристки?!
– В охотничьем домике! – выдохнула я сквозь душившие меня слезы. – Там, по крайней мере, нет вас! И пусть никто не подходит туда даже на пушечный выстрел! Слышите меня!?
Я знала, что это жестоко. Но не могла по-другому.
– Ладно, спусти пар, Аленор… – услышала я его ставший тихим голос. И еще более тихое: – Пока можно…
Хлопнув дверью, я кинулась к выходу из замка. Мой конь, мое ружье. Они нужны мне срочно!
Только скачка и азарт охоты помогут мне. Выпустить пар, прожить гнев. И, может быть, тогда я смогу обдумать услышанное.
В глубине души я знала, что смогу простить отца, кем бы ни оказался мой жених. Просто нужно время, чтобы эмоции улеглись и перестали выворачивать мне сердце. Тогда я смогу подумать о главном: что мне делать?! Ведь принять такую судьбу – значит потерять себя навсегда.
– Куда ты, Аленор? – я не заметила Тори, стоявшего на нижних ступенях парадного входа в замок. Сын капитана отцовской гвардии, мой друг детства, называл меня на «ты», да и вообще мы дружили. Правда, в последний год я заметила, что в голубых глазах друга появилось новое выражение. Я бы назвала это обожанием, лаской, может быть…
Тори мне нравился, но мы оба знали, что, кроме дружбы, нам не позволено ничего больше. Слишком большая пропасть в положении. И так счастье, что я могла общаться с детьми гвардейцев.
– На охоту, как собиралась! – ответила я. Слезы остановились, но хриплый голос выдавал мое состояние.
– Что случилось? – Тори встал у меня на пути, в его лице светилась решимость не пускать меня никуда, пока не узнает правду.
Я выдохнула. Мой друг заслуживал откровенности.
– Отец выдает меня замуж, – прямо ответила я. И инстинктивно положила руку ему на плечо, увидев, как Тори побледнел. Его левая рука крепко сжала шпагу на поясе. – Прости, я должна побыть одна… Ты ведь знаешь, я не спешу стать женой какого-нибудь барона или графа из высшего света.
В лице Тори не было ни кровинки.
– Уже? Так скоро?! – растерянно переспросил он.
– Да, отец нарушил обещание подождать моего двадцатилетия, – сглотнув вновь сдавившую горло обиду, ответила я. – Тори, прости… Дай мне пройти.
– Я поеду с тобой! – в его лицо начала возвращаться краска, а в глаза – решимость.
– Нет, Тори, – я ласково улыбнулась ему. – Я… правда должна побыть одна… И не вздумай меня преследовать! Хватит того, что скоро я потеряю свободу…
Несколько секунд Тори внимательно смотрел мне в лицо. Потом сделал шаг в сторону.
– Иди, Аленор… И… – он замолчал.
Если сейчас он скажет, что его сердце принадлежит мне, я не выдержу. И я устремилась вниз, не дожидаясь конца фразы. Тори, верный друг, парень, что первым начал заливаться краской при виде меня… Другие друзья детства – все они скоро останутся в прошлом… Это раздирало сердце уже сейчас.
Я сошла с последней ступеньки, и передо мной открылся обширный двор, переходивший в сад. Конюх уже стоял у крыльца с моим конем.
– Перрино, друг мой, – я подошла к ним. Большая черная морда с белой каплей на лбу ласково уткнулась мне в грудь. – Поедем, пока можно… Поедем, мой дорогой…
Я приняла узду из рук конюха и одним движением взлетела в седло.
Нет, не потом… Не когда приедет мой жених. Именно сейчас я уезжаю к новой жизни, подумалось мне почему-то. Что ж… Если мне суждено пропасть в лесу, где я знаю каждую кочку – это лучшая судьба, чем беспросветная жизнь нелюбимой и нелюбящей жены.
Глава 2
Широкая накатанная дорога вела от замка в лес. Скоро я вступлю под сень огромных деревьев, поеду по одной мне ведомым тропинкам. Сейчас же я неслась вперед, скачкой выгоняя из себя обиду, боль и страх будущего.
У меня есть еще немного времени… Еще немного. И я проживу его так, как захочу сама.
Сняла шляпу, распустила волосы, ветер растрепал их.
Неожиданно послышался раскат грома – издалека, словно шепотом. Так гремит, когда гроза еще далеко, но ты точно знаешь, что скоро она приблизится, и небо покроется густыми темными тучами.
Я рассмеялась!
Гроза! Пусть она очистит меня и всю нашу землю! Зальет ливнем, разнесет в клочья сомнения! Подняла голову – и верно, на востоке метались тени. Горизонт заволокло тьмой.
Прежде я бы вернулась, чтобы не вымокнуть. Но сейчас нет! Сейчас я отдамся ливню. Я буду смеяться вместе с грозой!
На краю леса я оглянулась. Да, как я и ожидала.
Вдалеке я заметила двух всадников. Они не мчались, ехали медленно, словно давали мне фору. Отец все же послал охрану. На краю сознания мелькнула мысль, что на его месте я поступила бы так же… Что отпустить ребенка в расстроенных чувствах он не может. А то еще сломает шею… до свадьбы, нужной ему.
Я усмехнулась. Порывы ветра и раскаты грома вдалеке унесли слезы из моей души. Поиграем. Я оторвусь, они не знают лес так хорошо, как я. А приблизиться к охотничьему домику они себе не позволят. Разве что будут следить издалека…
Я направила Перрино за деревья, дождалась, пока всадники приблизятся, и выехала так, чтобы они меня видели. Помахала им рукой… И тряхнув волосами, поехала по центральной лесной дороге.
Только не тут-то было! Им будет сложно преследовать меня.
Я знала, что дорога скоро свернет, и я скроюсь с их глаз. Пустила Перрино рысью, и как только гвардейцы остались за поворотом, свернула на одну из тропинок. К счастью, их здесь было пять… Все сухие, поэтому найти свежие следы копыт, и понять, куда именно я поехала, будет сложно.
Я рассмеялась… Мне не впервой уходить от «погони». Когда я была младше, и отец отпускал меня в лес лишь с сопровождением, мы с Тори так же скрывались от охраны.
Я еще поплутала по лесу, чтобы гвардейцы точно сбились со следа. Потом сняла с плеча карабин и прислушалась. За раскатами грома сложно будет уловить шуршание зверя…
Но я попробую.
Конечно, мне и в голову не приходило охотиться на безобидных зайцев или белок. Лишь на «озори» – хищных тварей, что не в меру расплодились в наших краях. Охота на них у местных аристократов стала излюбленным времяпрепровождением. Эти животные селились подле болот, там, где сыро, рыли обширные норы. Но выходили в более сухие места, где безжалостно охотились на лесных зверей. В последние годы их стало столько, что, если бы не охота и целенаправленное уничтожение озори, обычной дичи в лесу почти не осталось бы.
Перрино, привыкший к охоте, тоже замер. Нужно всего лишь услышать, где крадется озори. Потом кинуться туда – и тварь метнется в сторону. И вот тогда нужно стрелять!
Несколько минут мы с Перрино тихо стояли, ожидая знакомого шуршания в траве за широкими стволами. Вот так… Звук раздался справа, и я с места тронула коня туда. Небольшая темная тень метнулась почти под копыта коня… А я резко вскинула карабин…