Лидия Миленина – Замуж за дракона любой ценой (страница 68)
— Нет. Насилия ведь не будет. Поверь, я знаю способы дать тебе наслаждение и сделать нашу консумацию полностью добровольной, как только мы проведем помолвку.
И он достал из-за спины коробочку. Открыл — там лежало два не слишком тонких серебряных (по виду) браслета. Оба были украшены гравировкой летящих демонов. Некоторые из них там то ли просто обнимались, то ли совокуплялись — изображения были достаточно откровенные.
Положил их передо мной.
— Вот этот — потоньше — для твоей прекрасной женской руки. Вот этот — мой, — сообщил Ользор. — Что же, этим я, Ользор, второй Советник Правителя, свидетельствую о своем намерении взять тебя в жены, Ольга из рода драконов, и буду хранить тебе верность до церемонии бракосочетания.
В общем, да…. Я ничего не смогла сделать.
Конечно, не стала метаться по комнате, пытаясь спастись. Слишком унизительно. Я стерпела, когда он железной рукой взял меня за запястье — все одно не вырвать — кольнул специальной, видимо, ритуальной иголкой — и капля моей крови попала на широкий браслет.
Молния не ударила, свет не померк. Просто моя кровь быстро впиталась в «серебро».
— Ты об этом пожалеешь, — сквозь зубы сказала я. — В конечном счете, есть еще и Высшая справедливость.
— Слышал о такой. Никогда не сбывается, — усмехнулся демон, кольнул свой палец и капнул на браслет потоньше. — Это твоя драконья кровь заставляет тебя верить в ложные маяки.
Потом он насильно надел на меня тонкий браслет, на себя — толстый.
— Не пытайся снять. До церемонии бракосочетания его могу снять лишь я. Церемония пройдет через три дня — я слишком алчу союза с тобой, чтобы ждать месяц, как ты просишь, моя прекрасная Ольга. — А теперь…
Он потянулся рукой к моей щеке.
Кажется, у Ингвара были сомнения, что на меня действует так называемый «драконий шарм», вызывающий у женщин непреодолимое влечение к объекту, его испускающему. Этого я до сих пор не знала…
Но, видимо, у баруангури было нечто похожее. И на меня оно действовало! Но только на простую человеческую часть меня — потому что я ощутила, как драконица во мне взревела, пытаясь унять ощущения, охватившие тело.
Когда Ользор коснулся меня, все тело прошибло. Тугая спираль закрутилась внизу живота, захотелось стонать и просить, чтобы властный и прекрасный мужчина напротив скорее взял меня. Каким-то невероятным образом он тут же оказался рядом, и вот уже запрокидывал меня назад. Тонкие жесткие губы приблизились к моим.
— Нет, — простонала я, как девушка из любовного романа. В следующий момент драконица внутри взревела снова и… вместо нового приступа вожделения меня охватил огонь.
Тело буквально вспыхнуло, прежде казавшаяся такой горячей рука Ользора теперь скорее даже охлаждала кожу.
Голова закружилась — и далеко не от влечения.
— Не ожидал, да? — ехидно прошептала я, прежде чем тряпочкой упасть на подушки. — Я — дракон. А драконы не спят с демонами!
Дальше меня сотрясало то жаром, то ознобом, что бывает при жаре, и я ждала, что сейчас умру — потому что этот приступ был сильнее всех предыдущих.
«Ну что же ты⁈» — мысленно кричала я самой себе — той драконице, что хочет, но никак не может родиться.
«По крайне мере пока я спасла нас от… этого!» — отвечала самой себе из своей огненной сердцевины.
Что делал и говорил Ользор, я не слышала.
Постепенно уходила в огненную тьму.
…Жить очень хотелось — несмотря ни на что. Хотелось увидеть Гарри. Хотелось расправить свои крылья и полететь вместе с ним…
«Гарри, я правда не планировала умирать…» — шептала я мысленно. А потом молилась — молилась, чтобы Бог спас моих близких. Чтобы дал утешение Гарри. Чтобы помог Вере, где бы она ни была. Чтобы подарил какое-нибудь счастье Ингвару….
И чтобы простил меня. Я не всегда хорошо себя вела. Порой была слишком строптивой. Порой гневалась без причины.
Порой рубила с плеча, осуждая кого-нибудь за его слабости.
Я не была простым человеком. И не стала бы простым драконом.
Но я была. Свою жизнь я прожила достойно и с огоньком. Такой уж характер дал мне Бог.
Молилась — потому что знала, что этот приступ — последний. Я ухожу. Сгораю, так и не став драконом.
А в следующий момент меня буквально выжгло изнутри. Я ощущала, как органы охватило пламя, как они плавятся. И орала.
Должно быть, так же орали те, кого сжигали на костре в Средние века. Это очень больно, уж поверьте. Только и остается, что орать и молиться сквозь боль.
А когда догорела, остались угли. Что-то еще ворочалось во мне, но это было как последние искорки из догоревшего костра. Я уплыла во тьму.
Зато в ней было не больно.
Когда я очнулась, то царил полумрак. А я была прикована кандалами к стене. Распята у каменной кладки.
Находилась явно в полуподвальном помещении. Лишь небольшое оконце на отдалении, в которое и лился тусклый свет. В общем — каземат!
И никакой мебели.
Одновременно я ощущала в себе какие-то новые силы. Казалось, не будь этих кандалов — и я могла бы горы свернуть. Возможно — в буквальном смысле.
Да и вообще чувствовала себя пристойно для подобного положения. Руки не выламывало, лишь немного тянуло. В горле лишь слегка пересохло.
Странно, конечно.
Да и особого ужаса в сердце не ощущала. Скорее гнев на того, кто посмел меня, практически драконицу, заточить в подземелье! Особых сомнений, кто это, не было.
Ну кто? Ользор, который решил, что невеста, с которой нельзя спать, у которой от его прикосновений начинается припадок, достойна лишь сгнить в темнице!
Попробовала освободиться, подвигала руками и ногами. Ничего не вышло, обручи вокруг моих запястий лишь сомкнулись сильнее. Стало больно. Не иначе как в них есть механизм, реагирующий на желание выбраться.
Попробовала призвать огонь. Сейчас мне казалось, что я смогу просто сжечь железо, что сковывает меня.
Ничего не вышло. Огненная магия, к которой я уже начала привыкать, кипела внутри, но не могла выплеснуться наружу. Правда, это было не как раньше. Не как во время приступов. По-другому. Словно блокировали ее извне. Ах, ну конечно! Эти проклятые «наручники».
Я поблагодарила Бога за то, что жива. Это большой плюс.
Кому-то, может быть, пришло бы в голову, что он все же умер и попал в ад. Ведь ситуация как раз наводит на такие мысли.
Но не мне. Я точно знала, что жива, что не сплю, что все происходит на самом деле. А пока жива — есть шансы выбраться. Спасибо, Бог.
А потом уже, чтобы отвести душу, я высказала вслух (то есть каменным стенам) парочку отборных русских ругательств.
И тут я услышала голоса за дверью…
— Напоминаю, она будет жить, пока ты добровольно выполняешь мои требования, — голос Ользора.
— Да, я помню. Я выполню все обязательства. Только сохрани моей сестре жизнь.
«Вера! Я тебя пристукну, мелкая!» — подумала я.
А вслед за этим захотелось плакать и смеяться одновременно.
Ну вот как она умудрилась так вляпаться? Я-то понятно. С момента, когда у меня приключился первый приступ, было ясно, что дальше либо смерть, либо нечто этакое. А она?
Как ее вообще в этот-то мир занесло⁈
Никогда не поверю, что она встретилась с Гарри, и он отправил ее сюда вместо меня. Если, конечно, это не часть хитроумного плана, какой вполне можно ожидать от Гарри или, допустим, Ингвара.
Но нет! Гарри не стал бы рисковать моей сестрой!
— Тогда пойдем, — по голосу я слышала, что Ользор усмехается. — Если ты сможешь убедить ее вести себя спокойно, то мы сделаем условия заключения более приятными — как я и обещал.
— Я постараюсь, — прямо-таки увидела, как младшая покорно кивнула головой.
Верк-а-а! Точно пристукну тебя.
Я не принимаю твое самопожертвование. Не надейся.
Дверь открылась, и в мою тюрьму вошел Ользор, за ним — Вера в очень красивом «демоническом» платье темно-лилового цвета.
— Мелкая, я тебя пристукну! — теперь я, наконец, произнесла это вслух.