Лидия Миленина – Отбор драконов для серой мышки (страница 48)

Краем глаза я заметила, как Эргон кивнул головой куда-то в пространство, и сразу несколько охранников бросились в сторону Бамара.

Скрутили его во мгновение ока, буквально за пару секунд. Коричневый кричал, ругался, вырывался, как благонравная барышня, зажатая в углу пьяным матросом.

Так тебе и надо, поганец коричневый!

Другие двое - один из них был тоже коричневым - простерли руки, и земляной столб пал обратно, впитался в землю, словно его и не было. Они быстро вытащили из ямы Байдора, уложили на траву, аккуратно сняли с него шлем.

Лицо принца было окровавлено. Я не могла точно разглядеть из-за волос, но казалось, будто его череп сплющен так же, как шлем.

— Байдор! Помогите ему! — заорала я сверху, словно без меня никто не могу догадаться об этом.

Ведь принц был жив. Силой своей драконьей крови я ощущала жизнь, что еще билась в его теле, что повисла на волоске - но не сдавалась.

— Тихо, принц жив, ты же сама видишь! Сейчас ему помогут! Не мешай Григорию работать! — шикнул на меня отец.

— Работать?! — изумилась я, с облегчением наблюдая, как к бесчувственному Байдору приближаются два немолодых дракона со значком целебного цветка Гай на плечах -медики.

— Ну конечно, работать! Нужно попробовать вычислить этого менталиста, пока он еще в Бамаре!

Еще миг я зависала, потом до меня дошло.

— То есть Бамар не виноват?! Сам Бамар ни при чем?! — переспросила я у отца.

— Конечно, — сосредоточенно кивнул он, пристально глядя туда же, куда и Гриша - то есть как раз на Бамара, распростертого в руках многих охранников. — Я давно подозревал, что этот негодяй если не жених, то смотрит глазами одного из женихов. Вот теперь очевидно, чьими глазами он смотрел. И почему именно в Бамара ты должна была влюбиться посредством приворотного зелья...

Моя коричневая прелесть не виноват, это было самое главное, единственное, что забилось, затрепетало во мне.

Не виноват! Напротив - он стал жертвой этого гада, и сам будет ненавидеть себя, когда узнает, что натворил.

— Но почему тогда Гриша его не замечал? — спросила я.

— Ну. Гриша еще слишком неопытен, мог ошибиться - это раз. А два - чужая ментальность в Бамаре была незаметна, потому что негодяй через него просто смотрел. Пассивно наблюдал. Сегодня же перешел к активному воздействию - тут-то мы его и заметили.

— Отсюда не могу, — вдруг вмешался в наш разговор бледный и собранный Гриша со внезапно повзрослевшим и заматеревшим лицом. Вот как ментальная сила меняет человека!

— Вернее, могу разорвать эту связь. Но пройти по ниточке и понять, кто это - не могу. Можно ближе?

— Тебе - можно! — сказал Эргон. Обхватил Гришу за пояс, вместе с ним вскочил на перила.

— Стойте, я с вами! — крикнула я, подобрала юбку, стремительно запрыгнула на свое кресло, с него - на перила. Вцепилась в локоть отца.

— Строптивая дочь! — рявкнул папочка, но устраивать настоящую потасовку при всех не стал. Свободной рукой обнял за талию и меня тоже, потом прыгнул с перил вниз.

Конечно, благодаря отменной папочкиной магии, мы не упали, а мягко спланировали на траву. Так было во много раз быстрее, чем спускаться с трибуны по лестнице, делать круг, заходить на поле.

В общем, спустя пару мгновений Гриша и Эргон склонились на Бамаром, яростно вращавшим глазами. А я. я кинулась туда, где лечили бесчувственного принца.

В конечном счете, с врагом разберутся мужчины. Да и какой от меня толк в выслеживании менталиста? Никакого.

Поэтому я. хочу быть с тем, кто сумел победить противника ради меня, даже когда неведомый менталист сделал этого противника во много раз мощнее и сильнее.

Двое целителей склонились над принцем и усиленно водили руками вдоль его лица. Прямо на глазах череп распрямлялся. Кажется, я слышала, как хрустят косточки, становящиеся на место.

Я сама просканировала состояние Байдора - здесь, рядом могла сделать это почти, как полноценный дракон. У него была сломана нога. Но уже начала срастаться. Лечение не потребовалось - кости у драконов срастаются за сутки. Иногда - неправильно, если не проследить. Тогда приходится ломать заново, чтобы срослось верно. Но у Байдора все заживало правильно.

А вот с головой было куда хуже. Из-за мощного удара принцу действительно раздробило череп слева. Осколки повредили мозг. Будь Байдор человеком - уже умер бы. Или стал бы бесполезным овощем.

Врачи уже восстанавливали структуру костей черепа. А вот с мозгом придется повозиться... Тут нужна энергия, очень много энергии. Придется долго и мягко направлять ее на поврежденные места.

— Позвольте, я буду донором, — вежливо попросила я врачей и мягко разместила ладонь на небольшом отдалении от поврежденной головы принца.

— Если желаете, принцесса, — согласился врач. — Энергия правящей династии поможет лучше всего. Однако. Его нужно перенести в лазарет.

— Несите в гостевые покои подле моего флигеля, — сказала я. — И да, пока что я сама буду ему сиделкой.

Одновременно я услышала, как Гриша выругался. По-русски, «по матушке».

— Мать его, не могу выследить! И удержать его не могу! — почти простонал он. Видимо, все это время Гриша пытался удержать часть враждебного разума в Бамаре и выследить, куда ведет тянущаяся от него нить. — Он уходит.

Я обернулась. Бамар затих. А спустя мгновение открыл глаза. Теперь он смотрел, как обычно - просто, прямо, решительно.

А сейчас еще и растерянно.

— Эх, упустили! — с досадой произнес папочка.

— Кого? Что случилось. Правитель? Иномирец? — изумленно спросил Бамар, видя перед собой склонившиеся лица Эргона и Гриши.

— Спи, коричневый, — устало вздохнул Эргон. — Все объяснения после.

И провел рукой над глазами Бамара, отправляя его в спокойный, целительный сон. Ведь на самом деле Бамару досталось больше всех. Даже если не думать о стыде и чувстве вины, которые охватят его, когда он узнает правду.

Глава 33

В ту ночь у постели Байдора я многое поняла. Наконец разобралась в своих чувствах.

Вернее, они проявились как-то сами собой, когда я снова и снова мягко переводила свою энергию в смятый мозг принца. Ощущала, как он расправляется, приходит в норму, как душа Байдора все более крепко сидит в его поврежденном теле.

В общем-то, спустя пару часов после инцидента не было никакого смысла сидеть с принцем. Медики с помощью моей энергии сделали все, что нужно. Принцу всего лишь требовались сутки или чуть больше, чтобы прийти в себя. А если наведается папочка - то поддаст ему еще пинка своей силой Правителя, и, уверена, уже утром Байдор будет скакать, как новенький.

Но мне нужно было какое-то дело. Милосердное дело, важное не столько для меня, сколько для кого-то другого. Нужно было отдать внимание и заботу кому-то. И инцидент с Байдором тут очень хорошо помог... У меня была возможность заняться таким «милосердным делом».

Как бы цинично это ни звучало.

И вот, в ночной тишине, когда я выгнала всех и самолично осталась сиделкой при принце, в моем разуме начало медленно, но неуклонно проявляться осознание собственных чувств.

Ведь отбор идет. И уже не за горами тот момент, когда я должна буду выбрать. Выбрать по-настоящему.

Итак, первое осознание. «Так и запишем», как говорит Гриша. Я усмехнулась, покатывая внутри грустное и целостное чувство, связанное с этим осознанием.

Я люблю папочку. Мы с мышью любим его всей душой. Не только как отца. Вернее, даже в первую очередь не как отца.

Как лучшего мужчину. Единственного мужчину, несравненного, неподражаемого. Того самого.

Люблю до глубины своего существа. Настолько сильно, что без злости принимаю его волю прозябать в пресловутом «обете безбрачия».

Люблю настолько сильно, что не тревожу его душу своими чувствами. Настолько сильно, что не тревожу ими даже себя. Ведь любви и радости, что этот дракон есть на свете, во мне больше, чем боли от того, что он не может быть со мной.

Я полюбила его с самого начала. С тех самых моментов, когда привела обнаженного в свою квартирку, а он возмущался тем, в каких условиях я живу.

С тех моментов, когда он подвел меня к зеркалу, назвал красавицей и запретил мне сильно корректировать внешность...

С тех моментов, когда он эффектно забирал меня из бухгалтерии и ехидно «троллил» главбухшу.

С тех моментов, как я впервые села ему на шею и взмыла в воздух, еще не осознавая до конца, что однажды сама смогу подняться в небо на своих собственных золотистых крыльях.

Мой отец.

Мой Правитель.

Мой несостоявшийся муж.

Я утерла рукавом невольные слезы, выслушала печальный вздох своей мышки, открыто плачущей на полу, разглядывая портрет Эргона, и вновь ласково погладила Байдора по голове.

Взяла расческу и тихонько расчесала спутавшиеся от засохшей крови волосы. Лекари хороши, но им и в голову не приходит исправить такую «косметику», такую мелочь. А я не хочу, чтобы, проснувшись, Байдор увидел в зеркале чудовище и расстроился.

И да...

Эргон для меня недоступен. Я всегда буду любить его. И постепенно, должно быть, моя безусловная любовь окончательно примет форму дочерней. Хотя. кто знает. Может быть, я всегда буду немного грустить от того, что мы не вместе как мужчина и женщина. И радоваться, что в принципе могу общаться с ним, греться в его золотом, великодушном свете и кататься на припрятанных в нем искорках лукавства, игривости и ехидства.