Лидия Миленина – Отбор драконов для серой мышки (страница 34)

К тому же я расслабилась. Оказывает, все это время во мне звенела противная резкая струна, что в любой момент любой из женихов может оказаться злоумышленником и совершить на меня покушение. Теперь же заговорщики выявлены, можно просто наслаждаться...

Да! Наслаждаться.

Потому что, когда тебе представляются и говорят приятные слова эффектные красивые драконы, это приятно женскому самолюбию. Даже, если кто-то из них не до конца искренен. В конечном счете, говорить женщине комплименты, пусть с преувеличением ее достоинств - традиция, одна и для моего мира и для этого. А женщины традиционно получают удовольствие от этого.

Первым во второй части был герцог. Молодежь вежливо пропустила его вперед, ведь у герцога столько государственных дел.

— Герцог Грейдор, — спокойно, с легким поклоном представился он. А в той части, где нужно было обосновать, почему он должен выиграть отбор, сказал весьма лаконично и точно: — Уверен, я справлюсь с управлением государством. А твоим мужем я был бы рад стать, потому что, уверен, я смог бы сделать тебя счастливой, принцесса Алиса.

И все. Вот так четко, можно сказать - по-военному.

Приложился к моей руке, подмигнул мне и встал неподалеку от тронов, как еще один секьюрити.

Из следующих драконов мне сильно понравился еще один - веселый парень с запада, синий дракон Пирсон. Светловолосый, со слегка вздернутым носом, что необычно для драконов. Во всем его облике светились оптимизм и доброта. А его аргументом было то, что мне будет хорошо и весело с ним.

Уверена, так и будет, если я выберу его!

А последним претендентом на вылет оказался коричневый дракон Сарбот с востока -красивый, но слишком высокомерный и высокопарный. Мне вспомнилось, что он был одним из тех, кто написал мне самые неприятные письма. В высоком «штиле», с чрезмерным воспеванием своих достоинств и лицемерным воспеванием моих.

Вот он в полной мере подходил под определение, данное Гришей - «петухи». А я не курочка, чтобы держать петухов на своем отборе!

Ближе к концу представлялись и мои «сообщники». То есть Байдор и Бамар.

Аргументы у обоих были убийственные. То есть логичные и соответствующие характеру каждого из них.

— Я хочу выиграть в отборе, потому что мне нравится в тебе все, принцесса Алиса. И я сделаю все, чтобы стать достойным тебя.

Это, конечно, был Бамар. Моя коричневая прелесть!

Вот так при всех фактически признался в искренних чувствах ко мне!

— ... Потому что мы стоим друг друга, нам будет интересно друг с другом, а, значит, мы будем счастливы вместе, — а это, конечно, был Байдор с его склонностью к многозначительным высказываниям и ехидным усмешкам.

Но меня его фраза порадовала. Он не стал петь мне дифирамбы, превозносить себя, просто сказал, что думает.

А ведь мы с ним действительно друг друга стоим. Это правда. Два странных наследника престола, каждый со своей силой и своими внутренними травмами.

Только вот не лучше ли к ранам прикладывать кого-то более спокойного и теплого? Например, Бамара... Или этого милого «управленца» Мэрила с северных границ. Или, допустим, очаровательного весельчака Пирсона?

После поцелуя руки, Байдор сжал мои пальцы чуть сильнее, чем положено по этикету и. не ушел, а с разрешающего кивка Эргона встал рядом с герцогом. Тоже «секьюрити», видите ли!

Цепочка драконов неумолимо подходила к концу. А мне стало даже грустно, что мероприятие заканчивается. В итоге церемония оказалась интересной, по-своему приятной. Особенно, когда все опасности вроде как были позади. Интересно разглядывать и оценивать разных драконов, как бы цинично это не звучало.

Словно побывала на «выставке» эффектных мужчин!

Последний дракон был невысоким и. с серебряными волосами. Камзол на нем тоже был серебряным. Очень редкий дракон. Серебряные драконы несли в себе особые свойства -власть над энергией, похожей на электрическую, а жили уединенно, на границе с Эребеаром. При дворе они бывали крайне редко.

Ну вот, все. Сейчас этот изящный уникальный дракоша представится, и я пойду. уговорю папочку, чтоб разрешил мне присутствовать при допросе заговорщиков, подумала я. Хотелось какого-то «продолжения банкета». Еще чего-то интересного. А других развлечений на вечер не планировалось.

Серебряный летящей походкой пошел к ступенькам, остановился возле них.

— Скалтор, серебряный дракон из восточных долин, — представился он. — Я владею силой грозы и волшебных лесов с раннего детства. Осмелюсь претендовать на творю руку, потому что моя заветная мечта - служить народу Эреамора. А на твое сердце - потому что не встречал девушки прекраснее тебя, принцесса Алиса.

Конечно, «прекраснее тебя» уже не производило на меня впечатления. Так. велеречиво и мило сказал серебряный, не более того. В фавориты не пробьется.

Я ответила обычное: — Рада приветствовать тебя на отборе, серебряный Скалтор, — улыбнулась, кивнула, и последний из женихов начал подниматься по ступенькам, чтобы поцеловать мне руку.

.. .Почему-то мне показалось, что мгновения стали длиннее, что он идет слишком долго... Как будто каждая секунда растягивалась на несколько. Это напоминало замедленную съемку в кино.

А потом все вдруг, наоборот, стало очень быстро.

Я увидела перед собой тонкое лицо Скалтора, словно он только что вынырнул передо мной из-под воды.

Вот он касается пальцами моих пальцев, склоняется ко мне.

Резкая боль, такая, что темнеет в глазах, бьет из того места, где он прикоснулся ко мне. Молнией расходится по моему телу, клубком собирается в сердце.

Кажется, мое сердце сейчас, в это короткое мгновение разорвет от боли и напряжения. Еще миг - и я вижу перекошенное лицо герцога Грейдора где-то надо мной.

Издалека сквозь боль слышу крики.

Какая-то вспышка прямо передо мной, и я теряю сознание.

Приходила в себя я медленно. И мне было хорошо.

Никакой боли, только покой во всем теле. Еще не открывая глаза, я зажмурилась, опасаясь, что нега мне чудится, еще миг - и я опять начну ощущать невероятную боль и спазм в сердце.

Но нет.

Все было хорошо. Я лежала на чем-то очень удобном, а мою кисть, покоящуюся на животе, согревалось что-то большое и приятное. Так и не осмеливаясь открыть глаза, я пошевелила этой рукой и ощупала это «что-то».

Рука. Большая, мужская, теплая. Действительно очень приятная на ощупь.

И родная.

— Алиса, доченька, это я, — сказал бесконечно знакомый голос. Эргон остановил мои ощупывающие движения и ободряюще сжал мою кисть. — Открывай глаза, все хорошо.

— Прямо все-все? Этот серебряный - главный негодяй, и мне больше ничего не грозит? — спросила я тихо и, наконец, открыла глаза.

Надо мной был потолок моей спальни - с лепниной в виде летящих драконов и волшебных деревьев. А, значит, лежала я в своей собственной кровати с шелковистым бельем.

В кресле подле меня сидел Эргон и задумчиво глядел на меня.

— Ну, не настолько хорошо, — чуть-усмехнулся он. — Серебряный - лишь еще одна марионетка... Подожди, поешь бульончик - тогда все расскажу!

— Не хочу бульончик, хочу знать, что произошло! — капризно скривила губы я.

— Без бульончика - никаких рассказов! — припечатал меня отец и наигранно-сурово сдвинул брови. Оторвал свою волшебную ладонь от моей кисти - мне сразу стало сиротливо и как-то холодно - и громко крикнул: — Райа, принеси принцессе бульон и три белые гренки! И веревку - привяжу ее к кровати! А то она уже слишком активная!

— Не надо веревку, — слабо усмехнулась я. Особой бодрости и верно не было. Я чувствовала себя опустошенной, как человек очнувшийся после долгой болезни. А вообще. может, я и верно долго болела? — Привяжешь меня лежащую - начну есть, попадет не в то горло - задохнусь. Тебе это надо?

— Не надо, — согласился папочка. — Райа, веревку не надо!

— Она достаточно сообразительная, чтобы понять, когда ты шутишь, — улыбнулась я отцу.

— Рая, и верно, давай бульон, а то мой отец вредничает!

— Тшш. — шикнул на меня Эргон. — Не подрывай мой авторитет в глазах служанки!

Я рассмеялась - слабо и тухло, но радовало то, что от смеха нигде не заболело. Похоже, покушение не увенчалось успехом. Я жива, вполне здорова. Нужно только набраться сил.

И если я не хочу, чтобы папочка посадил меня под замок - следует быть покладистой. Потому что его задумчивый взгляд выдавал его мысли и чувства.

Раскаянье, волнение, задумчивая тревога.

Я, конечно, не менталист, но прочитала папочку правильно, потому что вслед за этим он сам сказал:

— Прости меня, Алиса. Я не заметил опасность вовремя. Тебя спас герцог, а не я. Мне нет прощения.

— Перестань, ради Бога! — поморщилась я. — Ты тоже не господь Бог. Мог что-то не заметить. А герцогу. — я покатала на губах это слово. — Я очень благодарна.

Послышалось шевеление у входа, и Рая вкатила столик с тарелкой бульона, горячим напитком грайт и блюдечком с гренками.

Я вздохнула, приподнялась в постели. Отец тут же кинулся и подложил мне подушки так, чтобы было удобнее сидеть, снял со столика специальный поднос с ножками и поставил передо мной.

Дальше он разве что не с ложки меня кормил. Мне с трудом удалось убедить Эргона, что я вполне в состоянии поесть сама, что, если кормить меня, то можно заляпать всю постель, что это неудобно.

Но так или иначе, трапезу я успешно закончила. Даже как-то сил прибавилось. Похоже, бульончик был с целительной магией.